Valerie Sheldon – Шоколадные хлопья с ванильным молоком (СИ) (страница 22)

Я подбегаю к двери и открываю ее, но она не поддается мне. Я вздыхаю и опускаю голову на дверь, закрывая глаза. Дверь наглухо заперта. К тому же, в кармане не цента. И кем я только себя возомнила, считая, что у меня получится совершить побег?

Да еще и при том, что я не совсем знаю местность. В лучшем случае я бы нашла какой-нибудь мотель неподалеку, а в худшем… Сидела бы, наверное, в подземном переходе, собирая деньги на поезд…

Черт. Черт, черт! Демон, Шон Райдер!

Спустя пятнадцать минут я встаю с холодного пола и, укутавшись в одеяло, начинаю проходить мимо голых стен дома. Как странно, если это его дом, то почему нет не одной фотографии?

Разве у него нет родителей? Нет семьи, которую он по-настоящему любит? Неужели, что говорил мне папа, все подтверждается и он на самом деле отшельник? Где-то глубоко внутри меня мне действительно захотелось узнать его. По-настоящему.

Когда за окном спускались сумерки, неподалеку послышался шум моря. Усевшись в кожаное кресло, откидываюсь на спинку. Веки тяжелеют, мысли путаются и я снова засыпаю.

***

Просыпаюсь от тяжелого скрежета, царапающий мой слух. Дверь медленно открывается и по лицу пробегает ночной ветерок. Я притворяюсь спящей, когда силуэт движется на меня.

Я замираю, в страхе зажмуриваясь. Это явно мужчина. Когда он склоняется надо мной, чувствую, как парю. Уже через две минуты моя голова покоится на мягкой подушке. Я снова падаю в бездну, он накрывает меня одеялом, а сам уходит, оставляя после себя запах свежих груш и яблок.

На утро я резко встаю с постели и босиком спускаюсь вниз, оглядываясь по сторонам. Мне нужно было узнать, что это правда. Спустившись на ступень ниже, я замечаю Райдера, собравшегося в позу эмбриона на маленьком диване. Меня это трогает и смешит одновременно. Я прохожу дальше и оказываюсь на кухне, начиная придумывать, чем себя накормить.

— Ты теперь всегда так будешь делать? — усмехается Райдер за моей спиной. Уголки губ приподнимаются вверх, я смотрю на него из под плеча и снова отворачиваюсь.

— Не дождешься, — заявляю я с ухмылкой на лице. Я указываю на стул и начинаю отсчитывать с пяти до одного. Сначала мне хотелось испечь пирог, но я не нашла ничего подходящего, поэтому решила, что небольшие кексы с ванилью будут в самый раз.

Когда время истекает, я достаю кексы и ставлю на стол, выкладывая их на тарелку, сажусь напротив Шона. Он склоняет голову и изгибает бровь в немом вопросе. Я качаю головой, понимая чего он хочет от меня. Он не получит мои кексы.

— Если ты голоден, то готовь себе сам, — говорю ему, закинув очередной кусок себе в рот. Он вздыхает и пожимает плечами, ставя локти на кухонный островок. Его венка на шее вздувается. Он явно нервничает.

— Я — творческая личность, а не профессиональный кулинар, Хло, — усмехается он, приподнимая подбородок. Я фыркаю, не веря не одному слову.

— А я не твоя рабыня, Шон, — я приподнимаюсь на локтях и изучаю его лицо. Он прищуривается, уголки губ приподнимаются вверх. Внутри пробуждается огонек и снова воспламенятся. От такой близости мне стало трудно дышать.

— Просто признайся, что ты не умеешь готовить, мм? — вдруг сипло шепчу я. Губы Шона растягиваются шире, его глаза темнеют.

— Так уж и быть. Да, ты раскусила меня, Хло.

Я расширяю глаза и тяжело сглатываю. Бинго! Но не шутит ли он сейчас? Я откидываюсь обратно назад, раскрывая рот в изумлении.

— Это шутка? — Я указываю на него пальцем, — Ты же знаменит, у тебя есть деньги, которые ты свободно можешь использовать. Ты талантливый и, как сам говоришь, творческая личность, Шон. Ты умеешь петь, но не умеешь готовить? Серьезно? — усмехаюсь я. Он лишь молча кивает в ответ.

Шон поднимает на меня язвительный взгляд и игриво покачивает головой.

— Всё равно это — меньшее, что ты знаешь обо мне. Я вижу, как твое любопытство растет с каждой минутой, не так ли? Просто будь с собой честна. Будет проще, если ты прекратишь меня сторониться. А пока ты здесь, со мной, изучаешь мою жизнь, — Шон достает из кармана мой телефон и крутит им во все стороны. Я вздрагиваю, в упор смотря на мобильник в его широкой руке. — Я изучу твою. Узнаю все, не спросив при этом тебя.

Я сглатываю и чувствую, как скапливаются слезы в уголках глаз. Рефлекторно моя рука дергается и соприкасается с его гладко выбритой щекой. Он широко раскрывает глаза, его взгляд становится мрачнее. Я раскрываю рот, но слова не хотят вылетать наружу.

Он просто идиот.

— Придурок! — выкрикиваю я, сбегая от него и давясь собственным беспомощным криком.

Я вылетаю на улицу, бегу ближе к шуму моря, кроме безмолвных волн и писка чаек над головой — ничего не вижу. Холодок пробегает по коже, плечам и подбородку. И только сейчас до меня доходит, что я убежала в одной рубашке и коротких шортиках. Зашибись!

Я падаю на прохладный песок и зарываю руки по самое дно, наблюдая за волнами. Неожиданно из горла вылетает гортанный рык, когда что-то тяжелое врезается в мое плечо. Я потираю ноющее место, хмуро разглядывая пляж. Из неоткуда появляется длинноногая девушка и начинает извиняться, громко смеясь.

Я поднимаюсь и отряхиваюсь, передавая ей волейбольный мяч. Она улыбается мне такой улыбкой, от которой хочется умереть. Она наверное каждый день отмахивается от поклонников или парней, ежечасно признающихся ей в бесконечной любви. Тем временем девушка протягивает ко мне руку и вежливо представляется.

— Привет, я Кенди. — Она отбрасывает свои влажные от морского воздуха вьющиеся платиновые локоны за спину и указывает большим пальцем за плечо.

— Я слишком сильно забросила мяч, когда играла с Эммой. Прости еще раз.

Я хмурюсь, разглядывая место, куда указывал ее палец.

— Эмма? — неуверенно проговариваю. Она смеется еще громче и отмахивается, будто выпалила глупость.

— Эмма — моя поисковая собака с работы, но по правде говоря, я так к ней привязалась, что приютила ее и по официальным данным теперь я — ее опекун. — Кенди кивает, я краем глаза замечаю, как из дома выбегает Шон и бежит по направлению к нам.

— Боже, я уж думал, что ты пропала или потерялась, — заявляет он, смотря на меня со своей довольной улыбкой. Он подходит ближе и когда Кенди хмуро оборачивается на него, они оба замирают на месте, разинув рты. И тут весь мир рушится. Мое сердце замирает и я перестаю дышать.

25 ГЛАВА

Хло

Шон еще долго поглядывал в сторону, откуда уехала машина Кенди. Невооруженным взглядом было заметно, как он смотрел на нее. Он хотел поглотить ее всю. Вдруг внизу живота образовывается тугой узел. Я молча корчусь и делаю шаг в сторону. Чтобы не расклеиваться прямо перед ним, перевожу взгляд на море. Оно такое спокойное и безмерное, что появляется желание утонуть в нем, навсегда.

— Кажется, теперь я понимаю, почему ты привез меня сюда…. Точнее говоря, зачем.

— О чем ты?

Черт, я сказала это вслух? Но произнесенного, увы, не вернуть обратно. Придется договаривать.

Я поднимаю глаза на Шона и встречаюсь с его встревоженным взглядом. Он беспокоится? Стоп. Он умеет беспокоиться о другом человеке, помимо себя? Честно, удивлена.

Он медленно обходит меня и склоняет голову. В его голубых глазах прогуливается прохлада, и я ощущаю себя голой, стоящей в поле по средине зимы. Начинаю дрожать, потому отвожу глаза в сторону.

— Имею в виду, это место. Палм-Бей, — сглатываю, проводя рукой по пляжу. Его густые брови соединяются на переносице, а по моим плечам пробегает мелкая дрожь.

— Ты говорил, что этот город — твой дом. — Я осекаюсь, уголок губ приподнимается в легкой усмешке. — Я вижу, что это за дом, Шон. Или кто. Кенди — твой дом, верно? — Я делаю еще шаг назад, чтобы держаться на ровне с ним.

Господи, почему же я настолько слепа? Он долгое время смотрит на меня недоуменным взглядом, качает головой. Что, Райдер? Я застукала тебя с паличным? Просто признайся. Всем будет легче.

Неожиданно для себя, вижу, как его губы искривляются в недовольстве, а потом он начинает громко смеяться, будто я ему не открыла глаза на истину, лишь просто рассказала шутку. Я искоса поглядываю на него, боясь вымолвить слово. Он взъерошивает свои непослушные бронзовые волосы, затем втягивает воздух, собираясь в целое.

— Ты все не так поняла. Кенди просто моя школьная подруга. Между нами ничего нет, если тебя это так волнует, Квикли, — небрежно бросает он. Я качаю головой, усмехаясь.

— Ха-ха, ты считаешь, что я ревную тебя к ней? — Он приподнимает одну бровь, делает шаг ближе ко мне и я чувствую, как кислород в легких сгущается. Я задыхаюсь.

— А разве нет? У тебя так порозовели щечки, когда Кенди уходила. — Шон медленно поднимает руку в воздух, нежно касаясь моей кожи. Я вздрагиваю от его руки. Так, будто моя кожа пылала.

— Это смешно, Шон. Я никогда не стану ревновать тебя. Приди ты в три часа ночи ко мне и начни трахать двоих девок сразу — я и глазом не моргну, — твердо заявляю ему, приподнимая подбородок.

В его глазах пробегает извращенный блеск. Я с придыханием наблюдаю за ним, когда он облизывает свою нижнюю губу и впивается зубами в нее. Он начинает заводиться, и меня это беспокоит. Я сжимаю кулаки и отталкиваю его назад. Он улыбается и пожимает плечами, скрещивая руки на своей широкой груди.

— Осторожно, я ведь могу так и сделать. Ты думаешь, у меня силенок не хватит?