Valerie Sheldon – Шоколадные хлопья с ванильным молоком (СИ) (страница 21)

Он явно напряжен. Это видно по тому, как его костяшки пальцев белеют при каждом следующем слове, доносящимся из трубки. Я спускаюсь ниже, прислушиваясь к словам. Половину разговора Райдер молчит, затем со всей силы пробивает стену кулаком, чертыхаясь.

Я подпрыгиваю и неожиданно для себя вскрикиваю. Шон замирает и резко оборачивается. Когда наши взгляды встречаются, он выдыхает и опускает голову, запуская руки в свои густые волосы.

Я делаю шаг вперёд и подхожу к нему. Шаг за шагом становится трудно дышать, а сердце неимоверно бьется в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть. Он тянет волосы, будто намеревается вырвать их.

— Проклятье! — шепчет он, измеряя шагами небольшой промежуток между дверью и лестницей. Я молча наблюдаю за ним, за его действиями и мимикой, но ничего не могу понять. Кто это был и почему он ведёт себя так? Он продолжает ходить из угла в угол.

— Кто это был? — неуверенно спрашиваю его, пытаясь поймать его взгляд. Но он смотрит в пол и не хочет ничего говорить. Он все ещё продолжает проклинать себя и весь этот мир.

Меня начинало это доставать, тогда после очередного его забега к лестнице, я ловлю его, сильно сжимая его плечо. Только тогда он поднимает на меня свои стеклянные глаза, хмуро разглядывает меня с ног до головы и останавливается.

— Скажи мне. Что это было? — Я перевожу взгляд на настенный телефон возле двери. Шон разглядывает стену пару минут, затем снова смотрит на меня.

Над нами нависает тишина, а потом Шон, наконец, вздыхает, закрывает глаза и качает головой.

— Просто не интересное дерьмо, от которого я хочу сбежать, — глухо отвечает парень, почти сгорбившись.

Я молчу и изучаю его. Его что-то задело после того, как он поговорил с незнакомцем по телефону. Уж точно это был не разговор по душам.

— Кто это был? Ты расскажешь мне?

Шон делает глубокий вдох и пожимает плечами. Он стряхивает мою руку со своего массивного плеча и отходит в сторону.

— Нет. — Он минут десять стоит по середине комнаты, не оборачиваясь, молчит.

Я надеюсь, он что-нибудь скажет или снова откинет какую-нибудь очередную грязную шутку. Но в итоге, Шон склоняет голову полубоком, поворачивая, и косо глядит на меня, произнося:

— Мне нужно кое-куда уехать на несколько часов. Будет лучше, если ты будешь сидеть здесь, пока я не вернусь. Для твоего же блага, Квикли.

Не успеваю что-либо предъявить в свою защиту, он выходит и закрывает дверь. Я издаю недовольный рык, взрываясь изнутри. Ну почему он такой сложный?

Шон

После долгих пятнадцати минут за рулём, я паркую грузовик возле старого, но довольно уютного на вид, дома. В окнах светит огонёк. Я молча выхожу из грузовика и прячу руки в карманы джинс. Сегодня это случится. Другого шанса не будет. Я должен узнать, зачем я понадобился своему отцу.

На самом деле мне не очень то и хотелось уходить из дома в таком настроении. Уходить от неё.

Она была такой сонной и чертовски прекрасной в моей старой чёрной рубашке от Armani. Я давно её не носил — практически десять лет прошло с того дня. Но когда я увидел эту рубашку на Хло, мне хотелось обнять эту девушку и никуда не отпускать. Господи, почему я так себя веду? Порой я даже сам себе удивляюсь.

Когда я поднялся по ступенькам, постучал в дверь. Сердце перестало стучать. Дыхание остановилось. Понадобился один единственный стук — и я вижу его. Копия меня самого, но более взрослого. Более опытного.

— О, Шон. По правде говоря, я был уверен, что ты не придёшь.

Отец делает шаг в сторону, пропуская меня. Я сдержанно киваю и вхожу. Сразу в нос ударяет спиртным. Я морщусь и осматриваю его.

— Ты все ещё живёшь по своим правилам? — усмехаюсь я. Теперь я могу заявить об этом прямо. Он откашливается, закрывает дверь и чешет подбородок в задумчивости.

— Ха, ну, от некоторых привычек не так просто избавиться, ты ведь и сам это знаешь, — говорит он, усаживаясь в кресло.

Он долго смотрит мне в глаза, пытаясь разглядеть во мне что-то своё. Он всегда так делал. Он мог видеть во мне только себя, потому что хотел. В таких случаях мне не хватало матери. Не хватало материнской любви и ласки. Как и не хватает сейчас. Опять же — слишком поздно…

Я медленно сажусь напротив него, когда отец предлагает мне сесть рядом. Я все равно тут не надолго. Он скрещивает руки перед собой и наливает стакан пива. Поднимает его и протягивает мне в надежде, что я возьму. Я лишь качаю головой.

— Я больше не пью, — лгу ему. Если сказать ему "да", одним стаканом пива тут точно уж не обойдётся. Он удивлённо вскидывает брови и делает глоток пива.

— Зачем я тебе вдруг понадобился… Папа? — иронично выговариваю каждое слово. Последнее даётся с трудом. Он улыбается и морщинки на щеках углубляются.

Теперь он стал похож на настоящего старика. Он не спешит с ответом, начиная играть с бутылкой, качая её из стороны в сторону. Я напрягаюсь.

— Я слышал, что ты теперь звезда, ведь так? Слава, куча денег и все в таком духе… Не мог себе даже представить, что из такого хилого паренька, каким ты был раньше, вырастет такой высокий и неотразимый мужчина.

— Мой мальчик, — начинает ворковать он, называя меня словами матери. Я сглатываю и сжимаю кулаки. Мне не нравится это. Я склоняюсь вперёд в предостережение.

— Скажи, что тебе действительно нужно и я уйду, — шиплю я не в силах больше сдерживать себя.

Мужчина поднимает руки перед собой и округляет свои тёмные глаза.

— Уоу, полегче, парень. Я твой отец…

— Был им, — перебиваю его, начинаю разминать шею от одного положения.

Только теперь я хотел убежать сломя голову и не оборачиваться. Я глубоко ошибался, когда думал, что он изменился. Однако мой отец не относится к людям, которые могут это сделать.

Я пытаюсь вслушаться в его слова. Он немного нервничает и это заметно невооруженным взглядом. Его уголок глаза начинает дергаться, он нервно ломает свои пальцы.

— Судя по слухам, которые, как ты сам знаешь, очень быстро распространяются я так же теперь знаю, что ты обзавелся подружкой. Это правда? — смеётся он в неверие.

Я сглатываю ком в горле. И Хло не моя подружка.

— Откуда… Это не так. Она не моя подружка, — я замолкаю, понимая, что сболтнул лишнего. Теперь он от меня не отстанет.

****ь!

Он ухмыляется, словно его план осуществился. В глазах отца пробегает искорка любопытства и и его плечи расслабляются.

— Так значит всё-таки есть. Любопытно, любопытно. И когда же я познакомлюсь с ней? — Я качаю головой, сжимая губы. Сейчас мне лучше молчать.

— Ты этого не достоин.

Отец усмехается, кашляет и почти задыхается очередным кашлем. Не знаю по какой причине, но на данный момент мне хочется, чтобы он задохнулся собственной слюной. Он не достоин даже и одного взгляда на Квикли.

Поэтому я и попросил её остаться у меня дома. Я могу потерять все, что у меня есть, но не её. В груди зарождается неизвестное мне чувство. Я хмурюсь и вздыхаю. Он не получит её.

— Тогда может ты поделишься некоторыми сбережениями со своим стариком, а? — Его бровь изгибается. Я качаю головой, полностью озадаченный его предложением.

Пока до меня доходит, что он имел в виду, он уже тянет ко мне руку в знак рукопожатия и натягивает улыбку.

— По рукам?

Я смотрю на его сморщенную руку и пожелтевшие ногти. Мысли путаются, слова застревают в горле. Наконец, собравшись с духом, я поднимаюсь и сурово смотрю на него в ответ. Отец уже знает, что я скажу, но даёт шанс ответить. Я задерживаю дыхание и поднимаю средний палец.

— Пошёл ты!

Через секунду залезаю в грузовик и завожу его, наблюдая за раскрасневшимся лицом отца. Он яростно размахивает руками, отправляя меня в ад. Да, конечно. Вставай в очередь, папуля.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Шай! — надрывается он, выбегая за ограду забора.

— Ага, — усмехаюсь я себе, давя на газ.

24 ГЛАВА

Хло

Прошло три часа с того момента, как ушел Шон. Внутренности сжимались в тугой узел, когда меня одолевали плохие мысли. Где он сейчас? Как долго может продолжаться его "срочное дело"? В стотысячный раз проходя мимо входной двери, кусая нервно ногти, я резко останавливаюсь по середине коридора.

А что, если его срочное дело заключается в том, чтобы найти какую-нибудь цыпочку — или, скорее всего, даже двух — и увезти в мотель, где он мог бы насладиться ими каждой по очереди, пробуя их на вкус? От этой мысли меня бросает в пот, а сердце начинает неистово ныть.

В этот момент мне хочется перевернуть этот дом вверх дном, но найти свой чертов телефон и раскапать всю информацию о Шоне Райдере — уличной рок-звезде — и узнать все. Впитать все строки правды и последних сплетен, а потом рассказать ему все, что накопилось. Он должен знать, что я про него думаю.

Почему он может мной потакать, а я нет? Звучит глупо, но это безрассудство. Каждая женщина, в первую очередь, должна быть на первом месте у мужчины, и не важно, какие у него там дела.

Если он любит ее, он бросит все ради нее и сделает так, чтобы быть с ней. Не смотря ни на что.

По крайней мере, я об этом много читала и я постоянно это слышала от своей бабушки Дариан.

"Но на самом-то деле, Шон не любит тебя," — нашептывает в ухо внутренний голос.

Грудь снова сжимается и в горле встает ком от недосказанности и нелепости ситуации. Тогда что он нашел во мне и почему я нахожусь тут? Я ведь с легкостью могу сейчас выйти отсюда и уехать туда, где он бы меня не нашел. Точно.