Валери Крис – Природа во плоти (страница 21)
Всеобщим непринужденности и радости от праздника, казалось, не помешает и приближающаяся гроза. Не дождь, что слегка смочит землю и быстро успокоится, а именно гроза, Лина это знала. Поэтому ей пора бы уже возвращаться домой.
Стеклянный взгляд Аники сосредоточился на воткнутом в землю кинжале, перед которым она сидела. По его зачарованному лезвию уже стекала капля свежей крови. Бабушка Зара, сидящая напротив, приложила к своему пальцу ватку, и на той тут же появились красные пятна.
Аника взяла в руки иголку. Теперь ее очередь.
Она нарочно медлила. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и она сбежит отсюда, крича и визжа, что не согласна, что никто не заставит ее сделать это. Но было уже поздно.
Нет, ещё не поздно.
Она всё ещё может отказаться. Завязать спор, прибегнуть к мольбам, отговоркам, доводам совести – но кто станет ее слушать? Что тогда изменится?
Бабушка велела поторопиться.
Аника нервно сминала в руке светло-голубую ткань кофты, беспомощно бродя глазами по земле и чувствуя, как ее начинает затапливать безысходность.
– Аника? – требовательно произнесла бабушка.
Девушка закусила губу. И, прикрыв глаза, одним решительным движением проткнула палец иголкой, а затем поднесла руку к кинжалу, чтобы выступившая капля крови упала на его железную рукоятку.
– Я готова, – сквозь сдавленное горло произнесла девушка.
Бабушка Зара, коротко кивнув, взялась за рукоятку. Аника последовала ее примеру. Прикосновение к холодному железу обожгло, вскипятило кровь и взбудоражило рассудок. Она зажмурилась, приготовившись к удару силы.
Раскат грома заставил Лину содрогнуться. Она взглянула на ползущие к Дегхельму тучи, осознавая, как внутри начинает зарождаться нехорошее чувство.
Музыка и непринужденное пение продолжались, но в один конкретный миг они перестали иметь значение.
И по земле прошла вибрация. Один толчок, второй. Сперва слабый. И сильнее. Все набирая мощь. Бесшумная волна, прошедшая будто сквозь Лину. И тишина заполнила сознание. Девушка поднялась на ноги и тут же согнулась пополам от невыносимого звона, словно бы расколовшего голову надвое.
– У вас всё хорошо? – донесся до тонущего словно в вязком болоте сознания чей-то голос.
– Вы не чувствуете? – Лина вдавливала пальцы в виски, тщетно стараясь унять боль. – Землетрясение…
– Землетрясение? Нет, нет, это просто гроза.
Тогда отчего её трясёт, будто бы гроза бушует внутри нее самой?
А оттого, что ритуал по укреплению столпов начал свое действо. Каждый, кто сейчас прикасался к ритуальному кинжалу, чувствовал эту тряску, мощные, накатывающие при каждом вдохе волны. Как отовсюду к кинжалу стекаются сгустки жизненной энергии, а он сам наполняется силой. Силой такой мощной, что сотряслась бы земля, будь та сила осязаемой. Но сотряслась она от режущих глаза молний, от грома, разверзающего небосвод, от поднявшегося ветра – холодного и свирепого. Как будто все вокруг сошло с ума, сорвалось с цепи и сам мир обратился в один большой свирепый ураган.
И вот в небо ударил столб света, берущий свое начало где-то в лесу. Появился второй, третий – все семь загорелись по очереди вокруг Дегхельма, соединяясь в одной точке на небосводе и образуя над городом купол из защитной силы.
И волны под ногами из бесшумных и едва различимых обратились в сбивающий с ног шторм, а по земле продолжала уже не идти, а скакать вибрация…
Однако этого не заметил никто.
Лишь гроза. Глухие раскаты грома. Вой ветра.
И только одна девушка посреди фестиваля понимала, что только что произошло нечто нехорошее.
Лина оглянулась вокруг себя. Смех и улыбки казались противоестественными, до ужасного неуместными.
Никто ничего не почувствовал?
Внезапно наступившая тишина показалась оглушающей.
И новый порыв ветра принес с собой крики. Охи и ахи, какое-то движение в толпе.
Лина, как оглушенная, ощущая трепет во всем теле, медленно подошла к столпотворению. Ее рука, все еще чудом удерживающая стакан, задрожала, а дыхание остановилось. И она увидела человека, бьющегося в судорогах на земле.
Смутная тревога скрутила ей мышцы.
Возможно, и этот человек вот-вот умрет.
И тут мысль, еще не обретшая очертания, заставляет сердце Лины споткнуться, а затем зайтись в бешеном скаче.
Стакан выпадает из её руки. Мысль обретает ясность, превращаясь в ужасное опасение, ударяя по разуму раскаленным мечом, догоняя ее на бегу, когда Лина уже несётся по улицам Дегхельма в сторону дома тети Лесмы.
Глава 8
Новым открытием для Лины стало, что она на удивление быстро бегает.
Она пересекала квартал за кварталом, ничуть не сбавляя скорости, стуча туфлями по выложенным булыжником дорожкам, минуя дом за домом, заставляя встречных сторониться, если они не хотели быть сбитыми с ног. Стремглав промчалась мимо бакалеи, «Книжного дома» и канцелярского магазина, пока беспокойство с пугающей быстротой превращалось в настоящий страх.
Вспышки молний сверкали на горизонте, ветер бил в спину, словно бы подгоняя. И вот все шесть кварталов, отделяющие Поляну от фермы, остались позади. Завидев очертания дома Перкенсонов, Лина ускорилась еще больше. Как она боялась не успеть…
Последние несколько метров до входной двери показались бесконечными. Разразившийся ливень излился на землю с ударом грома. Добежав, наконец, до дома, Лина успела промокнуть до нитки.
Она открыла дверь, и на миг весь мир заполнила тишина. Только ее бешено колотящееся сердце нарушало ее, пока Лина, чувствуя ползущий по позвоночнику страх, пересекала гостиную.
Нигде не горел свет. Ни звука, ни шороха. И вдруг что-то ударило в окно – Лина увидела ветку, бьющуюся о стекло из-за ветра и дождя.
Несколько бесшумных шагов, и она дошла до кухни. Раскат грома прокатился по небу, заставив вздрогнуть землю, а сердце девушки – испуганно подпрыгнуть, когда она увидела тётю Лесму, недвижимо лежащую на полу…
И страх претворился в жизнь, кровь отлила от ее лица. Лина бросилась к опекунше, к женщине, которая пустила ее в свой дом, приютила ее и обогрела, поделилась всем, что у неё есть, полюбила ее как дочь, защищала ее и дорожила ей.
– Тётя Лесма!
– Линдон? – Иса обернулась, чтобы посмотреть на брата. – Что такое?
Он стоял под проливным дождем, сведя брови к переносице. Вода стекала с его темных волос, сверкали молнии, посекундно освещая мраморную беседку позади него. Бабушка и отец уже ушли вперед, а до дома им предстояло идти через лес, так что им не следует отставать. Хотя оба они знали дегхельмский лес как свои пять пальцев и вполне могли бы постоять за себя, рисковать не стоило. В эту ночь, когда все живое сходило с ума, могло случиться все что угодно.
– Мне показалось, я услышал крик, – сказал он.
– Крик? – нахмурилась девушка. – Я ничего не слышала. Идем же, – она взяла его под руку, – а то простудишься. Так холодно!
Тем временем несколько южнее, у столпа Майлинсов, Аника отрешенно следила за тем, как сотни капель одна за одной орошают землю. Она услышала шаги бабушки, вернувшейся из подземной пещеры, куда она вновь спрятала кинжал.
До следующего раза.
А он будет. Из года в год ей придется повторять это, терзаясь чувством вины и угрызениями совести – как же она переживет это?
Ведь уже завтра, услышав последние новости о произошедшем этой ночью, она больше не будет списывать это на несчастный случай, не видя связи с тем, что всегда делала в эту ночь и тем, к чему это, оказывается, приводило.
Никто не определит связи, никто не заподозрит неладное. А она будет все знать, и в этом ее главное проклятье.
Лина молча смотрела, как «скорая» увозит тётю Лесму.
Она успела.
Пальцы больно впивались в плечи, но она не замечала ни этой боли, ни хлыстающего ее дождя и бьющего в лицо ветра.
У тети случился сердечный приступ. Прямо сейчас ее везут в реанимацию, где она пробудет как минимум до утра. Врачи отказались брать Лину с собой, своим присутствием она никому не поможет.
Присутствием – нет, но Лина обязательно узнает, кто за этим стоит, и заставит его заплатить. Кто угодно может говорить ей что угодно, но после всего, что она видела и слышала, Лина ни за что не поверит, что приступ тети Лесмы, едва не забравший ее в могилу, это просто совпадение.
Почему из всех людей в этом городе пострадала именно та единственная, кто Лине действительно дорог? Кому дорога она?
Она злилась. Неимоверно, яростно.
И эта злоба, помимо решительности вырвать правду из рук кого бы то ни было, кто ее скрывает, и заставила ее развернуться и, чеканя каждый шаг, уверенно направиться в лес.
Дома горел свет. Несомненно, отец ждал, пока они с бабушкой вернутся, и не мог уснуть.
Именно он встретил Анику в прихожей. Девушка постаралась пройти мимо, даже не взглянув на него. Она была на грани.
– Аника, пожалуйста, я же волнуюсь за тебя! – не сдержался отец. – Мне очень жаль, что тебе пришлось рассказать все, но когда-то ты должна была узнать! А теперь я жалею…