Валери Бенаим – Он не тот, кем кажется: Почему женщины влюбляются в серийных убийц (страница 35)

– Если бы не было этого фильма, вы бы никогда не встретились с Марчелло. Вас разделяло все – и социальный уровень, и круг знакомств.

– Да, это так, в реальной жизни наши пути никогда бы не пересеклись. Никогда. Он тоже это понимал. Он говорил, что, будь он рабочим или сантехником, который пришел бы ко мне чинить раковину, я налила бы ему кофе и мы бы распрощались. Но в моей семье детей всегда учили избегать высокомерия, общаться с разными людьми, несмотря на их статус и положение в обществе. Так меня воспитывали. В нашей семье мы все такие.

При такой разнице в происхождении и возрасте могла бы возникнуть скорее материнская, нежели любовная связь. Но этого не произошло.

– Интересно, что я была для него не матерью, а женщиной. Он не стремился быть усыновленным. Даже наоборот. Он гораздо более зрелый, чем я. Как будто это он старше меня на 20 лет, а не наоборот.

С Марчелло все как будто переворачивается. Женщина-госпожа, женщина, облеченная властью, подпадает под влияние сил, которое меняет ее и явно идет ей во благо. Она уже не та, кто пугает, уже не исключительно зрелая и ответственная женщина.

София прожила в поездках между Парижем и Римом почти год. Год, полный тайн? Или она наконец открылась еще нескольким друзьям?

– Нет, как я уже говорила, я лишь вкратце рассказала своему другу, режиссеру моего первого фильма. И больше никому. Мой сын тоже ничего не знал. Он до сих пор ничего не знает о прошлом Марчелло.

Такое откровение застает меня врасплох. Зачем было скрывать это столько лет? Она не может ответить. Может быть, из-за страха осуждения?

– Нет, мой сын не такой. Я не смогла сказать об этом в самом начале, а когда все закрутилось, подумала, что уже не было смысла говорить. Я поделилась этим только с еще одним хорошим другом. Никто меня не осуждал. Разве что тот режиссер все же посоветовал не давать Марчелло мою кредитку…

София не готова обсуждать вставшие на ее пути препятствия. Она не из тех, кого слишком надолго останавливают сомнения. Она мчится вперед. Полагаю, что она рассказывает мне не все, во всяком случае, наверняка ее история вызвала больше вопросов и сомнений, чем она готова мне рассказать. Вероятно, ее друзья, посвященные в тайну, хоть и не говорили об этом прямо, все равно боялись за нее, беспокоились по поводу их зарождающихся отношений. Боялись ли они, что она станет жертвой манипуляции, что ее обворуют?

– Да, разумеется, – отвечает она. – Но я была уверена: он не причинит мне никакого вреда.

– А как насчет того, что он может вас использовать, манипулировать вами?

– Если честно, об этом я не думала. Правда.

Эта тема закрыта. Она продолжает рассказ:

– И вот настал момент, когда он отбыл свой срок. Я предложила приехать за ним. Это было предельно «эмоционально», потому что на этот раз он покидал тюрьму навсегда.

Акт II, сцена 1

Так началась вторая часть этой не самой обычной истории. Не боялась ли она материализации этих виртуальных отношений, раньше сводившихся к письмам и редким разрешениям на прогулку? Одно дело – общаться с возлюбленным на расстоянии – она в Париже, он в Риме, к тому же за решеткой; и совсем другое – «окончательно» встретиться с ним. На этот раз был риск, что ее жизнь перевернется вверх дном. Обсуждали ли они, что будет дальше?

– Да, когда он вышел, не раньше. Я просто сказала: «Отлично, тебя выпускают, я за тобой приеду, проведем вместе выходные, а потом поговорим».

– Вы ничего не планировали? Не подготавливали?

– Нет, потому что не хотела слишком давить на него. Я думала, что, возможно, он хочет заняться чем-то другим. Он мне ничего не говорил, я ему тоже. Возможно, он думал, что я боюсь из-за его прошлого. Мы поехали в мой любимый отель в Турине. Все выходные проговорили – о нашем будущем, о том, что будем или не будем делать. Я сказала, что не верю в отношения на расстоянии, что пойму, если он хочет остаться в Риме, но я туда не вернусь. «Знаешь, – сказал он, – мне 40 лет, меня никто не возьмет на работу, и все, что я умею, – это готовить». Я сказала, что у меня есть работа, я зарабатываю очень неплохо, так что это не проблема. Я предложила ему провести месяц со мной в Париже. Попробовать. Мы пообедали с моим другом, итальянским режиссером. А вечером поужинали с моим коллегой-продюсером, который смотрел на меня огромными глазами, в которых читалось: «Тормози!» Еще была актриса, которая играла в том фильме, и ее муж, они тоже знали нашу историю. Она не осудила меня, потому что считала Марчелло очень интересным человеком. У нее было много сцен с ним в фильме. Короче, после всего этого Марчелло приехал в Париж. Вот так.

София рассказывает обо всем очень сжато, без пафосных жестов, не драматизируя. Она ни на чем не задерживается. А ведь она из мира кино и могла бы разыграть «королеву драмы», прибегнуть к паузам, метафорам, обостренным до предела чувствам, описанным пылкими лирическими фразами, рассказать мне, через какие мучения прошла, какими вопросами, несомненно, задавалась, рассказать и о сомнениях Марчелло, который на тот момент не говорил по-французски и у которого не было никаких перспектив трудоустройства во Франции. Повторяю, София не испуганная лань, а сильная женщина, ведущая свой корабль решительно и смело. Она делает выбор и принимает последствия, не прося понимания и тем более жалости.

Итак, я делаю вместе с ней следующий шаг в ее истории:

– И что же, вы привезли его в чемодане?

– Нет, сначала мы поехали в Рим, чтобы он повидался с семьей. Он остался там всего на два дня, потом приехал ко мне в Париж. И больше не уезжал. Вот уже 12 лет. Он ни разу не пользовался моей банковской картой. Вопреки опасениям друзей! – смеется она.

В жизни Софии начинается новый этап – переезд Марчелло в Париж. Мне любопытно узнать, как отреагировал более широкий круг ее знакомых, на которых как с неба свалился этот итальянец с мутным прошлым.

– Я рассказала лучшей подруге, – вспоминает София. – Мой друг-режиссер уже был в курсе, но увидел Марчелло впервые. И нашел его очень симпатичным. Как и моя подруга. А потом и все остальные с ним познакомились. Как-то само собой.

Просто сказка! И все прошло вот так гладко? Все ее друзья приняли Марчелло и глазом не моргнув? Или все-таки шептались за спиной? Не боялись ли они за нее?

– Нет, не думаю. Я выглядела счастливой, они говорили, мол, надеемся, что все будет хорошо. Очень быстро они познакомились с ним ближе и полюбили.

Если резюмировать рассказ Софии, то есть близкие друзья, которые знают, и остальные, которым знать незачем. И если это кого-то из них беспокоит, это ее не трогает. Я спрашиваю, не отвернулся ли все же кто-нибудь от нее.

– Такого не было. Я пошла на риск, но мне было плевать. В кои-то веки я думала о себе, после того как годами думала обо всех вокруг. Но никто меня не разочаровал. Никто!

Я прекрасно понимаю, как ей повезло. Не во всех кругах настолько широко мыслят. Люди из творческой среды, возможно, более склонны принимать такие нетипичные ситуации – и охотно мириться с ними. И все же я вижу в ее броне небольшую брешь. В то время как друзья посвящены в тайну, семья еще не в курсе. София возводит стены. Выходит, ее сын до сих пор не знает о прошлом отчима. А как насчет других членов семьи?

– Мой брат умер очень давно, он не знал Марчелло. Сводный брат не в курсе, но Марчелло ему нравится. Он не знает подробностей, потому что живет за границей, мы очень редко видимся. Я не чувствовала необходимости рассказывать ему. А отец умер 20 лет назад…

Но мне интересно, не из чувства ли стыда она не стала рассказывать о своем романе большинству близких?

– Нет. Матери я не сказала, потому что она раздула бы из мухи слона. А мне не хотелось все это выслушивать. Сейчас ее уже нет в живых. Но она знала Марчелло. На следующее лето после его переезда в Париж мы поехали к ней. Я сказала, что приеду со своим парнем. В первый день на пляже она спросила, не болен ли он. Она нашла его слишком бледным. Я увернулась – объяснила, что он очень давно не был в отпуске и работает в кейтеринговой[92] службе киностудии. Постепенно он чуть ли не заменил меня для матери! Когда они гуляли вдвоем, то брал ее за руку, в общем, очаровал. Полностью. Когда два года назад моя мать умерла, он сам занялся ею, обмывал ее вместе с санитаром. Он обожал ее. А для нее действительно был как сын…

И я понимаю, что она не захотела «портить» эти отношения рассказом о прошлом Марчелло.

София описала мне в нескольких словах первый период их отношений, но что потом? Итак, легко ли было вернуться к «реальной жизни» вне стен тюрьмы?

– У нас, конечно, были и радости, и горести, но они никогда не влияли на наши отношения. Да, у кого-то переход отношений на расстоянии к реальной жизни вдвоем может убить любовь, но с нами этого не произошло. Конечно, нужно было приспосабливаться. В совершенно дурацких мелочах, в очень смешных моментах. Например, поначалу на улице он орал в телефон! Ведь у него никогда его не было! Не было мобильника! Но он быстро освоился со всеми технологиями. Короче говоря, ему всегда все было интересно и теперь интересно, он хочет все узнать!

Я вдруг слышу в ее словах гордость. За него, за его возвращение в общество. Им удалось стать парой, пойти своим путем, подняться, не совершить одну и ту же ошибку дважды. Не боялась ли она рецидива, задумывалась ли о такой возможности? Внезапно она говорит очень жестко: