Валери Альт – Призвание (страница 1)
Валери Альт
Призвание
Экспозиция
Злых людей нет на свете,
есть только люди несчастливые.
Весеннее солнце медленно поднималось над горизонтом, ласково окутывая городской парк тёплым светом. Фотограф ожидал театрального критика на скамейке неподалёку от озера. Светлые волосы, тщедушное телосложение, высокий рост, бледность лица и голубые глаза делали его привлекательным, но легко теряющимся в толпе. Он пришёл на встречу с критиком для обсуждения деталей фотосессии молодой начинающей актрисы, несколько месяцев назад приехавшей в город в надежде осуществить свою мечту.
В назначенный час, около десяти часов утра, к скамейке подошёл театральный критик и нарушил тишину утра сдержанным приветствием. Критик был невысоким, полноватым, смуглым мужчиной тридцати лет, с невзрачными чертами лица, особенно выделялся крупный нос с большими ноздрями. Его маленькие зелёные глаза имели способность проникать не только в актёрскую игру, но и в душу.
Критик добился своей популярности благодаря таланту уничтожать карьеры актёров. Острый ум и умение выслеживать малейшие ошибки на сцене он вознёс на пьедестал призвания. Он так умело разносил в пух и прах своими едкими рецензиями актёрскую игру, что после прочтения режиссёры ставили крест на том или ином актёре.
Следует отметить, не все актёры были плохи. Театральный критик скорее наслаждался разрушением чужих жизней с помощью искусства слова. С фотографом ему было скучно. Он надеялся, что деловая встреча займёт не более получаса, поэтому мысленно составил короткий план предстоящего разговора.
И фотограф, и критик были из разряда тех людей, которые знакомы, но друг другу никем не приходятся. Несколько лет назад окончили вместе одно учебное заведение, познакомились через друзей. Они могут узнать друг друга на улице и поприветствовать. Они могут выпить вечером в баре, но не вести душевных разговоров. Они могут назначать встречи, но каждый из них будет искать причину, чтобы в последний момент отказаться, договорившись перенести всё до лучших времён. Такие времена, как правило, не наступали и никого этим не огорчали.
В то мгновение, когда товарищи принялись беседовать о предстоящей фотосессии, в парке появился молодой человек около тридцати двух лет. Он направлялся в их сторону быстрым шагом. Фотограф обратил на него внимание, и его взгляд застыл. Вдруг у него появилась непреодолимая жажда запечатлеть эти глаза, передать глубокую и неисчерпаемую боль потери.
Холод его глаз пробирал до мозга костей. Фотограф мысленно сравнил их с двумя глыбами льда на фоне небесных просторов. Острые скулы, будто высеченные из камня античных времён, придавали его лицу степенность и выразительность. В сочетании с тонкими губами, застывшими в полуулыбке, они создавали ореол загадочности. Его движения были мягки, но решительны, а в телосложении не было ни намёка на силу и гибкость. При виде такой фигуры, дорогой читатель, ты мог бы предположить, что она бросает вызов миру стандартов красоты, оставляя мягкий след андрогинности.
Критик поглядел на товарища с некоторым любопытством и догадался, о чём задумался молодой человек. Критик понимал, что фотографии для него – это больше, чем просто работа. Это дело жизни.
Фотографу неловко было поддерживать диалог с критиком, но всё же он негромко спросил, когда незнакомец прошёл мимо:
– Кто этот человек? – голос его прозвучал спокойно и мягко. – Мне показалось, мыслями он далеко, глаза не следили за внешним миром. Ты заметил, что они полны невыплаканных слёз?
Вопрос фотографа был произнесён внезапно, и критику пришлось поддерживать нелепый разговор:
– Да никто, – ответил он резко. – Местный чудак.
– Как его зовут? – с неподдельным интересом спросил фотограф.
Критик разразился ядовитым смехом, а когда перестал смеяться, сухо произнёс:
– Подойди к афише на остановке, – он небрежным движением указал в нужную сторону, – там и прочитаешь его имя.
– Неужели он актёр? – удивился фотограф и добавил: – И почему ты так странно смеёшься?
– Потому что он чудак, – повторил критик. – Меня смешит сам факт его существования. Вообрази, сегодня вечером он даёт своё последнее выступление и навсегда покидает сцену. Разве это не достойно смеха?
Фотограф не нашёл, что на это ответить. Немного помолчав, он заговорил вновь:
– Я много слышал о том, как ты сделал себе имя, и хочу спросить, не ты ли поспособствовал завершению карьеры этого человека?
– Что ж, не буду отрицать. В этом есть и моя заслуга, – ответил критик с гордостью.
– Ты уничтожил его и радуешься? – недоумевал фотограф.
– Любовь его уничтожила. А я лишь констатирую факты, – холодно и безучастно проговорил критик. – Прошу, давай вернёмся к теме нашей встречи. Она меня интересует больше, чем этот убогий.
– Нет, погоди. Что ты имеешь в виду? – он продолжал смотреть в сторону молодого человека, который выбрал скамейку неподалёку от товарищей. Нельзя утверждать, что он мог слышать их разговор. Фотограф оказался прав – актёру не было дела до происходящего вокруг.
Критик закатил глаза и заговорил с нотками иронии:
– Он возомнил себя мастером, а её Маргаритой, – его монотонная речь звучала так, слово давно заученная. – Он отказался от своего имени и теперь называет себя просто актёром. Я не отрицаю, что он талантливый. Его игрой восхищались. Он был богом на сцене. Он умел перевоплощаться в разные роли с такой лёгкостью, что многие коллеги ему завидовали. Когда его величие сошло на нет, настал мой час, – критик улыбнулся, но не глазами. – Вот и возникает вопрос, что его погубило: мои слова или любовь?
– Что ты знаешь о любви? – продолжал фотограф, удивляясь хладнокровию критика.
– Для меня это слово ничего не значит, – проговорил он тоном, давно познавшего этот мир человека и разочаровавшегося в нём. – Я придаю значение деньгам. Многие девушки спят со мной, когда узнают, кто я и сколько зарабатываю. Актриса, из-за которой мы сегодня встретились, находится со мной в близких отношениях, но не оттого, что любит, а потому, что я пообещал ей безупречную репутацию и славу. Как видишь, я уничтожаю не всех, а только конкурентов. Да, о любви я, пожалуй, ничего не знаю. В актёра влюблялись не из-за его славы, не из-за денег, не из-за бизнеса его отца. В него влюблялись потому, что он красив и обаятелен. Он не утратил человечность, несмотря на всеобщую популярность. Это тот случай, когда деньги не портят человека. Я же знаю, что никогда не стал бы привлекательным настолько, чтобы каждая девушка мечтала быть моей, поэтому в таком случае деньги мне приносят разного рода удовольствия. Девушки закрывают глаза на то, что я не принц. Я никогда не знал истинной любви. А ты?
– Единственная моя любовь – это искусство. Искусство видеть красоту, любовь, радость, боль, трагедию. Мне захотелось сфотографировать это лицо. – Фотограф старался поймать и удержать в кадре не только яркость личности, но и душу. Он не мог объективно оценивать то, что делает, и надеялся, что другие его рассудят, назовут его работы шедеврами. – Я, как мальчишка, верю, что показываю миру непостижимую красоту искусства.
– Боюсь, невозможно сфотографировать данный объект, – свысока сказал критик, – потому что актёр больше не даёт интервью, избегает журналистов и публики.
– Но ты сказал, что сегодня у него последнее выступление, – почти с угасающей надеждой проговорил фотограф.
– Да, верно, – он усмехнулся. – Моноспектакль «Мастер» по мотивам его любимого романа. Я настолько циничен, что вижу в этом жесте пиар, рекламный ход, маркетинг. Называй, как тебе угодно. Он был сброшен с карьерной лестницы. Кто знает, может быть, он таким образом привлекает внимание. Набегут его фанаты, будут умолять остаться и после ста миллионов просьб он согласится. Это не первый случай в истории нашей эстрады, когда звезда объявляет об уходе со сцены, даёт прощальный концерт, а потом ещё лет двадцать с этой сцены её не удаётся убрать, чтобы дать дорогу молодым и талантливым.
– Но ведь он ещё молод, – произнёс фотограф с грустью.
– Ах, этот. Я не знаю, чего он добивается, – заключил критик.
– Я бы хотел сходить на его выступление, – решительно сказал фотограф. – Такое лицо, такие глаза не должны проходить мимо нас. Они напоминают нам о страданиях.
Критик снова засмеялся:
– Ну вот, начинается какая-то проповедь…
– Далеко не все люди такие, как ты, – сплошное легкомыслие и гордыня.
Слова фотографа ударили по самолюбию критика, однако он вовремя сумел надеть привычную маску равнодушия и не выдать истинных чувств:
– Я наслаждаюсь жизнью. У меня есть всё: работа, деньги, уважение.
– Но нет в тебе ни любви к ближнему, ни к этой жизни, ни к тому, что ты делаешь! – фотограф вскочил со скамьи, не в силах больше сдерживать эмоции.
– Думаю, смогу пережить, – так же монотонно и безэмоционально ответил критик. – Посмотри ещё раз на то лицо, которое теперь страдает из-за любви, – он взглядом указал в сторону актёра.
– Что ты о нём знаешь? – неожиданно спокойно спросил фотограф и сел на своё место, осознав, что его порывы несколько мгновений назад были лишними.
– На самом деле я знаю немного. Его отец был местным бизнесменом в сфере недвижимости. Он умер около года назад от сердечного приступа. С сыном часто ссорился из-за того, что некому было передать дело. После его смерти актёр продал компанию, так как планировал переехать в другой город со своей девушкой, где бы они вместе смогли продолжить работать и развиваться. Но девушка была убита во время их совместного выступления.