Валентина Зайцева – СЕРДЦЕ ЗА СТЕНОЙ (страница 6)

– Нет, подождите! Пожалуйста! – я невольно повышаю голос. – Это обращение от жильцов дома. Важная информация о здании, которую он должен обязательно знать.

– Ему совершенно не нужно ничего знать о том здании, – Ольга говорит с ледяной непоколебимой уверенностью. – Он сносит его в ближайшее время, и это, знаете ли, автоматически решает абсолютно все существующие проблемы.

– Нет, он должен знать правду… послушайте, пожалуйста, мы теряем свои родные дома! Я просто хочу показать ему одно короткое видео. Всего несколько минут. Оно о том, что это особенное место значит для всех нас…

– Это категорическое твёрдое нет, – резко обрывает меня Ольга. – Самое твёрдое категоричное нет, какое только можно себе представить.

– Пойдёмте уже, – повторяет Екатерина, явно начиная терять остатки терпения.

– Но ведь мы теряем свои единственные дома! – пытаюсь достучаться я.

– Никто абсолютно ничего не может с этим поделать, – холодно отрезает Ольга окончательно.

Я не понимаю до конца, почему именно её равнодушные слова так невыносимо сильно меня злят и задевают, но внутри закипает настоящий гнев.

– Прохор Алексеевич может что-то сделать! – почти выпаливаю я. – Он вполне может изменить своё решение, пересмотреть его. Я слышала от людей, что есть другие возможные способы реализовать этот строительный проект. Если бы он только посмотрел наше видео хотя бы раз… Это просто мы, обычные люди, рассказывающие свои истории… – я быстро открываю портфель дрожащими руками, включаю планшет и решительно нажимаю кнопку «плей», наклоняя экран так, чтобы обе женщины могли хорошо видеть изображение. Видео начинается с Людмилы Васильевны – она у нас самая убедительная и искренняя. Она спокойно и проникновенно говорит о том, что значит для неё родной дом на 2-й Строительной улице.

– Господи Боже мой, – стонет Ольга, театрально закатывая глаза к потолку.

– Пойдёмте уже отсюда, – снова настойчиво тянет меня Екатерина за рукав.

– Дайте мне всего одну минуту его драгоценного времени! Всего минуту! – я торопливо закрываю портфель, невольно обрывая трогательный рассказ Алины на полуслове.

– Вот что вам нужно хорошенько понять, – Ольга наклоняется ближе ко мне, и её голос звучит теперь твёрдо, как холодная сталь. – Даже если бы сама принцесса-лебедь из сказки и Великая княгиня Елизавета Фёдоровна собственноручно приковали себя тяжёлыми цепями к этому старому зданию, Прохор Алексеевич ни за что не остановил бы запланированный снос. Более того, скажу вам честно, если бы они действительно там стояли, он с особым садистским удовольствием сам лично запустил бы в них тяжёлый кран с огромным металлическим шаром.

Я ещё крепче сжимаю планшет в руках. Какой же человек мог бы получать удовольствие от разрушения здания, если бы там реально стояли принцесса-лебедь и Великая княгиня Елизавета Фёдоровна? И именно этот безжалостный человек сейчас держит в своих могущественных руках нашу общую судьбу?

– Я не верю в это, – упрямо говорю я, невольно вспоминая, как совсем недавно Прохор Агатов очень аккуратно убрал мой выпавший телефон в маленький кармашек моей сумки – такой маленький, но невероятно тёплый человеческий жест, когда я сидела на холодном полу на корточках, буквально умирая от дикого страха. У меня мелькает какая-то безумная смутная мысль: может быть, эти холодные женщины просто совершенно не понимают его настоящего?

– Он получил бы особое садистское удовольствие именно от этого, – настойчиво повторяет Ольга с какой-то пугающей уверенностью. – Нравится вам это или категорически нет, поверьте, я делаю вам настоящее огромное одолжение прямо сейчас. Потому что, если бы я действительно отправила вас наверх к нему, и – поверьте моему опыту, это было бы настоящим чудом, – вас бы каким-то образом пропустили туда, и вы успели бы показать ему эти жалкие несколько секунд вашего трогательного видео? Он незамедлительно ускорил бы снос здания назло. Если есть что-то, что Прохор Алексеевич ненавидит всей душой, так это когда его драгоценное время бессовестно тратят на подобные сентиментальные глупости.

– Уходите добровольно прямо сейчас, или вас принудительно выведет наша охрана, – жёстко добавляет Екатерина.

Окончательно побеждённая, я молча следую за Екатериной и её ярким аккуратным светлым пучком обратно к лифту. Она методично провожает меня до самых выходных дверей и решительно нажимает единственную кнопку – вниз.

Лифт плавно высаживает меня обратно в роскошный просторный вестибюль.

Нет, это просто не может быть окончательным концом. Это не должно закончиться именно вот так, ничем.

Я нерешительно медлю в сторонке, притворяясь, что терпеливо жду свой лифт. Я категорически не могу просто так вернуться домой с поджатым хвостом, ни с чем.

Я внимательно наблюдаю, как какая-то деловая женщина уверенно проводит свою пластиковую карту по чёрной сенсорной панели, ведущей к верхним закрытым этажам. Карта-пропуск висит у неё на шее на специальном шнурке. Что, если я просто подойду поближе и встану рядом с ней? Может, просто войду в лифт вместе с ней, как ни в чём не бывало? Двери лифта бесшумно открываются. Она краем глаза замечает мой пристальный взгляд и недовольно хмурится. Я мгновенно теряю всю решимость, и двери закрываются прямо перед моим носом.

Ладно, попробую тогда с кем-нибудь следующим. Какой-то мужчина в строгом костюме проводит своей картой по панели. Я решительно подхожу поближе, встаю рядом с ним, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто мне здесь самое место.

Он мельком бросает на меня быстрый взгляд, затем снова смотрит строго вперёд. Потом опять поворачивается и смотрит на меня более внимательно.

– Могу чем-нибудь помочь? – вежливо спрашивает он.

Я улыбаюсь как можно ярче и дружелюбнее.

– Еду на шестой этаж, – беззаботно отвечаю я.

– А где ваш служебный пропуск? – он многозначительно кивает на пустое место на моей груди, где должен висеть бейдж.

Я машинально прижимаю руку к груди.

– Ой… у меня его сегодня почему-то нет с собой.

– Вы работаете на шестом этаже? – уточняет он с подозрением.

– Э… нет, если честно, – вынуждена признать я.

Он отрицательно качает головой.

– Тогда вам на второй этаж, – он указывает рукой на другой лифт в стороне.

– Спасибо большое, – смущённо бормочу я.

Я краем глаза замечаю бдительного охранника, который пристально наблюдает за мной уже некоторое время. Он говорит что-то настороженно в свой чёрный телефон, совершенно не сводя с меня внимательных подозрительных глаз.

Я быстро обхожу красивый фонтан с огромным декоративным валуном посередине и направляюсь к выходу, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Именно в этот самый момент в просторный вестибюль заходит обычный почтальон с тяжёлой металлической тележкой. Что-то внутри меня неожиданно успокаивается. Я предупредительно придерживаю для неё тяжёлую стеклянную дверь, она благодарно кивает и проходит дальше внутрь. Я незаметно слежу, как она методично пересекает весь вестибюль. Охранник встречает её у лифтов, быстро проводит своей картой по чёрной панели, двери послушно открываются. Она спокойно заходит внутрь с тележкой и приветливо улыбается охраннику.

Двери плавно закрываются.

Охранник снова поворачивается и смотрит прямо на меня.

Теперь он наверняка точно меня отсюда выгонит. Я быстро разворачиваюсь и выхожу на яркий солнечный московский тротуар… с совершенно новой, просто ошеломляющей идеей, постепенно зарождающейся в моей взволнованной голове.

***

Я взяла ещё один выходной день за свой счёт, но на мне сейчас официальная рабочая форма, а через плечо привычно перекинута моя верная синяя почтовая сумка.

Я снова вхожу в огромное офисное здание Агатова с высоко и гордо поднятой головой. Понимаю, что это вполне может навлечь на меня серьёзные неприятности, но я настойчиво напоминаю себе, что жизнь действительно слишком коротка, чтобы не делать по-настоящему важные вещи, даже если они очень сильно пугают и, возможно, выглядят немного безумными со стороны.

А нет ничего важнее для меня, чем мои настоящие друзья. Они давно стали моей настоящей семьёй.

Алиса и Инна были в полнейшем восторге, когда я подробно рассказала им о своём новом смелом плане вчера вечером. Они искренне считают меня невероятно смелой.

Скорее, просто отчаянной до безрассудства.

Я уверенно обхожу знакомый фонтан и целенаправленно направляюсь прямиком к стойке охраны. Охранник с густой тёмной бородой выходит навстречу ко мне. Он пока ещё не узнал меня со вчерашнего дня – люди действительно очень редко запоминают почтальонов в обычном штатском, и наоборот тоже. Когда надеваешь узнаваемую форму, ты моментально становишься безликим воплощением Почты России, и тебе открыты практически все двери.

Я демонстративно показываю ему небольшой аккуратный пакет, адресованный непосредственно Прохору Агатову. Сегодня ранним утром я тщательно наклеила на него яркую красную наклейку с надписью: «Вручить лично», а затем для пущей убедительности добавила специальную пустую наклейку, на которой крупными чёткими чёрными буквами сама написала: «Заказное отправление с уведомлением о вручении» и «Исключительно только адресату».

Заказная доставка по всем правилам должна вручаться исключительно самому адресату, хотя, если быть абсолютно честной, по инструкции её технически могут принять и официально уполномоченные представители-агенты. Я искренне надеюсь, что они не слишком хорошо и подробно знают именно эту тонкую часть почтовых правил.