Валентина Зайцева – Сделка с Богом Смерти (страница 11)
Бог Смерти несет меня в темную спальню, оставляя двери открытыми, чтобы проникало немного света от камина в гостиной. Он сбрасывает меня на покрывала.
Я начинаю подниматься с кровати, но, через секунду, он уже настигает меня, прижимает меня обратно к кровати, его тело твердое и непреклонное над моим.
«Успокойся», – шипит он. «И отдохни, маленькая Царица.»
Мое ноющее тело реагирует внезапно и интуитивно на его вес. Мне нужен этот вес. Мне хочется тяжести, давления твердых мышц, костей и кожи. Я хочу, чтобы он раздавил меня, крепко и твердо удержал меня вместе. Тогда, это могло бы удержать меня от утопления в черной тине моей боли. Я думаю, что он мог бы успокоить трепетную тревогу в моей душе.
Я замираю под ним.
Он также неподвижен, напряжение сковывает его плечи. Я едва могу различить его черты в темноте, но в его глазах есть слабое синее свечение, даже в этой форме.
Его мышцы дергаются, словно он собирается отстраниться от меня.
Я обхватываю его талию руками, чтобы удержать на месте.
Я не знаю, почему. Он – Смерть и божественная магия. Я чувствую его потустороннюю сущность.
Держи меня. Успокой меня, спаси меня.
Мой уставший мозг несет чушь.
«Я не могу понять, хочешь ли ты сразиться со мной, маленькая Царица», – шепчет он, – «или что-то совсем другое.»
Мои руки соскальзывают с его талии. «Ты можешь спать там», – говорю я сухо, указывая на другую сторону кровати.
«Как великодушно с твоей стороны.» Он отстраняется, обходя кровать, с другой стороны.
«И люди спят под одеялом, а не поверх него. Ты ведь знаешь это, не так ли?»
«Есть много вещей, которые я знаю, но еще не испытал на себе. Боги отдыхают, иногда по сто лет или больше, но мы не спим, как люди. Хотя я сейчас чувствую себя немного тяжело в голове, как будто я немного волочусь, и было бы приятно лечь.»
«Ты устал.» Я ерзаю под одеялами и простынями. Их поменяли сразу после смерти Дамира, и, с тех пор, к ним никто не прикасался. Они немного пахнут затхлостью, но они чистые, и, на данный момент, я бы спала на голом деревянном полу, если бы пришлось.
Спать в этой кровати тоже больно, но я едва это чувствую. Просто еще одно ведро в мое море агонии.
Тишина, гнетущая, как смерть, опускается на комнату. Я не хочу засыпать, не тогда, когда я делю кровать с Богом Смерти, но мое тело не дает мне выбора.
«Не трогай меня», – бормочу я, уплывая прочь.
«Не бойся этого. Но ты не дай мне проснуться от твоих червивых человеческих конечностей, извивающихся вокруг меня. Я знаю, что моя красота неотразима, но, на самом деле, ты должна постараться не поддаваться ей.»
«Боги, заткнись уже», – стону я, поворачиваясь к нему спиной.
А потом я скатываюсь по черному склону, по наклонной скале, настолько крутой, что я не могу остановить свою ужасающую скорость. Меня отбрасывает с края во тьму, кружа в пустоте, где из темноты мне подмигивают выпученные больные глаза, а потрескавшиеся губы открываются широко, нарушая тишину подавленными криками, изрыгая на меня шершавых ползущих тварей, и я кричу, размахивая руками.
Мои руки касаются твердой плоти. Пальцы сжимают мои запястья.
«Тише. Это кошмар, ты просто спишь», – говорит мне тихий голос.
Но я не знаю этот голос. Я слепа, потеряна в темноте, чешуйчатые ноги извиваются по моему телу. Я снова кричу, и когда чья-то рука нажимает мне на рот, я кусаю, сильно.
ГЛАВА 10
ЧЕРНОБОГ
Маленькие зубы Царицы пронзают кожу между моим указательным и большим пальцами, вызывая кровь.
Она – дикое маленькое существо, ее мягкие конечности стали жесткими, окаменевшими, превратившись в оружие. Я отдергиваю руку от ее рта и прижимаю ее к кровати своим телом. Мой вес, казалось, успокаивал ее раньше, возможно, это сработает снова.
«Это кошмар», – рычу я ей. «Успокойся, человек. Ты в безопасности.»
Внезапная боль пронзает мои лопатки, и я задыхаюсь, мое сердце содрогается, мое левое легкое разрезано и протекает.
Кто-то вонзил меч мне в спину.
Я поворачиваюсь, рыча, захлебываясь кровью. Затем меня оттаскивают от Царицы два слишком ретивых стражника, швыряют на пол, снова наносят удар, на этот раз, в грудь…
«Остановитесь!» – кричит Царица.
Стражники замирают.
«Ваше Величество», – говорит один. «С вами все в порядке?»
«Идиоты», – кипит она. «Это чужеземный лекарь, которого я привезла, чтобы помочь нам. И вы нанесли удар ему мечом!»
«Он был на вас, Ваше Величество», – запинается стражник. «Вы кричали, мы думали…»
«Я ценю вашу бдительность, но, теперь, вы можете идти. Считайте, вам повезло, что он может исцелить себя сам.»
«Наши глубочайшие извинения», – бормочут стражники, отступая.
Через мгновение дверь в покои закрывается.
«О, Боги», – стонет Царица. Она выскакивает из кровати и шарит вокруг, умудряясь зажечь свечу. «Теперь все будут говорить о том, как мы с тобой были в постели вместе. Боги, ты в ужасном состоянии. Ты можешь исцелиться, я надеюсь? Ты немного более человечен, как ты сказал, но все еще не смертен.»
Я уже чувствую, как мое тело сшивает разорванную плоть. «Да, я могу исцелиться», – хрипло говорю я. «Звезды, как больно!»
«Твоя кровь на моей стороне кровати. И на ковре», – недовольно говорит она.
«Какая благодарность.» Я поднялся с пола. «Ты пустила первую кровь. Это последний раз, когда я попытался успокоить тебя после кошмара.»
Я касаюсь своей груди, и мои пальцы становятся алыми. Царица немного отшатывается от меня.
«Ты видела много крови и проливала ее тоже», – говорю я ей. «Неужели, сейчас это тебя пугает?»
«Нет», – говорит она. Но когда я протягиваю свои окровавленные пальцы, она резко вздыхает и уклоняется в сторону. «Иди умойся.»
«Почему бы тебе не помыть меня?» – предлагаю я с кривой улыбкой. «В конце концов, это твоя вина, что стражники пытались меня убить. Думаю, они думали, что я убиваю тебя.»
«Или что-то еще.» Она отводит глаза.
«Навязываю себя тебе? Думаешь, я бы это сделал?»
«Кажется, ты не испытываешь угрызений совести по поводу убийства.»
«Это другое. И количество людей, которых я на самом деле убил, очень мало. Я могу разбрасываться угрозами, но я предпочитаю осуществлять свою месть или правосудие другими способами. Перевоплощением, например. Это один из моих любимых способов.»
Я подхожу к тому месту, где она стоит, прижавшись спиной к комоду.
Ее глаза широкие и влажные, глаза лисы, загнанной гончими собаками в угол, или глаза лани, удерживающей взгляд охотника.
Первобытный, хищный инстинкт гудит в моих венах. Указательным пальцем я провожу по ее губам, окрашивая их в алый цвет своей собственной кровью.
И она слизывает ее со своего рта, почти инстинктивно.
По моему телу пробегает волна удовольствия.
«Скажи мне, маленькая Царица», – тихо говорю я. «Заставил бы я тебя подчиниться мне?»
«Ты бы даже не захотел меня», – шепчет она. «Поэтому бессмысленно строить теории.»
Хочу ли я ее, эту изможденную выжившую в нежно-розовой ночной сорочке?
Это вопрос, на который я не могу ответить. Я больше не знаю себя.
Возможно, я уже давно не знаю себя.
Может быть, моя неуверенность видна в моих глазах. Определенно что-то меняется в ее глазах – сила и осознанность заменяют затравленный взгляд, который был в ее глазах минуту назад. Она оценивает меня, заглядывает внутрь меня. Это тревожит. Никто никогда не смотрел на меня так, как будто я что-то иное, чем бог.