Валентина Зайцева – Сделка с Богом Смерти (страница 10)
Большинство комнат в этом крыле закрыты, а постельное белье отдано больным. Другая проблема, связанная с чумой, – она порождает невообразимое количество грязного белья.
Мне нужно, чтобы Чернобог был со мной, чтобы я могла присматривать за ним. Похоже, единственное решение – отдать ему спальню моего отца, которую использовал мой брат во время своего недолгого правления, а я заняла бы один из диванов. Он слишком высокий, чтобы поместиться на одном из диванов.
Убрав книгу ритуалов в комод, я зашла в гардеробную и оделась в длинную ночную сорочку. Это одна из моих любимых вещей – изысканно мягкий розовый материал с нежной белой вышивкой вдоль выреза на груди.
Рукава выполнены из кружева, они скользят по моим плечам, а затем расширяются к локтям, спускаясь почти до земли, являя собой образец изысканной ручной работы.
Я смотрю на себя в высокое зеркало на стене. Я бледна как смерть, мои голубые глаза остекленели от усталости. Румянец от горячей воды в купальне исчез, оставив меня бледной и грустной. Я тень прекрасной принцессы, которой я когда-то была.
Испуганный писк из соседней комнаты пугает меня. Я спешу в гостиную, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чернобог спасает поднос с едой из бессильных пальцев кухонной служанки. На нем другие штаны, но он по-прежнему без рубашки, во всей своей рогатой красе и черной коже с синими глазами.
«Черт», – говорю я. «Купава, ты никому не можешь рассказать о нём, поняла? Ты не должна ничего говорить.»
«Это… это…» Она поднимает дрожащий палец. «Бог Смерти. Бог Смерти!»
«Да, да, тише! Он здесь, чтобы помочь нам, но ты не должна говорить о его присутствии во дворце.» Ужас гнетет мое сердце, потому что эта трепетная маленькая служанка, похоже, не очень-то способна хранить драматические секреты.
«Мне убить ее?» – предлагает Чернобог.
«Боги, нет!»
Он пожимает плечами. «Кажется, ты стремишься сохранить мою личность в тайне, вот и все. А эта, похоже, не одарена самообладанием.»
«Я.… я умею хранить секреты», – задыхается Купава. «Правда, я умею, Ваше Величество, умею!»
«Все в порядке», – успокаиваю я ее. «Не возвращайся на кухню, не в таком состоянии. Иди в свои покои и поспи.»
Чернобог вопросительно смотрит на меня, но ничего не говорит.
«Спасибо, Ваше Величество. Ночной повар говорит, что ему жаль, что еда не очень вкусная», – говорит Купава. «Он сварил большую кастрюлю супа для больных и тех, кто за ними присматривает, так что здесь две миски супа и немного хлеба с вареньем. У нас заканчивается варенье. И мука. И бульон пришлось разбавить водой, но…»
«Пахнет вкусно.» На самом деле, от аромата супа мой пустой желудок сводит судорогой. «Беги. И ничего не говори о том, что ты видела.»
Купава выбегает из комнаты и останавливается в дверях.
«Ваше Благородие», – говорит она Чернобогу испуганным и дрожащим голосом и слегка кланяется.
Он поставил поднос на один из низких столиков в гостиной и с любопытством начал разглядывать еду.
«Я думала, ты убиваешь только тех, кто заслуживает смерти», – говорю я сердито, смотря на него.
«Все люди заслуживают смерти и спешат к ней. Некоторые заслуживают ее больше других. И иногда определенная смерть – это лучший способ обеспечить достижение цели или завоевать уважение. Моя роль – не справедливость в этой жизни, а в царстве Навь.»
«Странный набор правил. Можно сказать, что это оправдания, чтобы ты мог делать все, что захочешь. Как это похоже на бога – использовать огромную власть таким эгоистичным, импульсивным образом.»
«Осторожнее, маленькая Царица. Я могу быть связан твоими целями, но я все равно могу сделать твою жизнь несчастной, если ты проявишь ко мне неуважение. И я могу сделать ее мучительным существованием за пределами могилы.»
«Ты это уже мне упоминал», – сухо говорю я.
Он берет ложку и пробует бульон из одной миски. «Вкусно», – говорит он удивленным тоном.
«Дворцовые повара – лучшие в Ильменском царстве. Даже с меньшим количеством припасов, чем обычно, им удается готовить вкусную еду.»
Мои конечности ослабли от голода, поэтому я падаю на коврик возле стола и начинаю есть, даже не утруждая себя тем, чтобы сесть как следует и держать миску. Я просто оставляю ее на подносе и перекладываю шатающиеся ложки в рот, пока Чернобог наблюдает за мной.
«Тебе следует воспользоваться собственным советом», – говорит он. «Ты продолжаешь говорить всем, что им следует поспать, когда очевидно, что тебе нужен отдых больше, чем любому из них.»
Сначала я думаю, что это довольно мило с его стороны, но затем он говорит, скривив губы. «Люди, такие хрупкие и нуждающиеся. Пленники своих мясистых тел и своих низменных желаний.»
Он откусывает большой кусок мягкого белого хлеба с малиновым вареньем и напевает от восторга, как будто не может сдержать звук.
Мне снова хочется смеяться. Короткий импульс, быстро утонувший в новой волне боли, когда я вспоминаю, как Дана заставила меня сегодня улыбнуться.
Я уже смирилась с потерей Ланы. Я не думала, что потеряю и Дану.
За последние месяцы я поняла, что боль – вещь разноцветная. Иногда она грубая и красная, как воспаленная рана. Иногда она сворачивается, желтая и желчная, в моем желудке или бурлит зеленым ядом через мои зубы. Иногда она твердая и белая, как кость. Чаще всего это бесконечная лужа чернильной грязи, поглощающая меня.
Теперь это похоже на ил, густой, маслянистый и сочащийся, засасывающий меня в забытье.
«Что это?» Чернобог берет что-то с подноса и подносит к своему лицу.
Я выхватываю это у него из руки. «Записка от одного из управляющих дворцом. Должно быть, он прислал ее вместе с едой.»
Отложив ложку, я открываю записку.
«Я так понимаю, плохие новости», – говорит Чернобог.
«Я только сегодня встречалась с Советом по поводу продовольственного кризиса», – бормочу я. «Они хотят снова встретиться со мной завтра утром, по срочному вопросу. Что они вообще хотят обсудить, что не может подождать до нашей запланированной сессии через два дня?»
Меня огорчает записка от Совета. В ней есть что-то слегка обвинительное. Или, может быть, я воображаю себе этот тон. Во время сегодняшнего заседания Совета, я почувствовала враждебную атмосферу, когда меня засыпали множеством вопросов, на которые у меня было мало ответов.
Они знали, что у меня не будет ответов. Члены совета знают, что я рассчитываю на их советы. Однако, сегодня, они сплотились для словесного натиска, против которого у меня не было защиты. Если бы я не была так отвлечена, мысленно планируя призыв Бога Смерти, их атака могла бы ранить сильнее.
Я знаю, что я плохо подготовленный монарх для этого времени кризиса. У меня не было подготовки к таким событиям, только мои собственные поспешные исследования и мой здравый смысл. Не то чтобы любое количество тренировок могло подготовить даже такого опытного человека, как мой отец, к борьбе с этой чумой. Несмотря на все усилия по управлению, болезнь распространилась, как лесной пожар в сухой сезон. Мы мало что можем сделать, кроме как ждать, пока она не пройдет сама собой.
Теперь, когда Чернобог у меня на службе, все изменится. Но я не могу показать его Совету как доказательство своей компетентности. Возникнет слишком много вопросов, слишком много людей захотят использовать его в своих личных целях.
Я не могу представить его как «Бога Смерти». Возможно, я могу использовать ту же ложную предысторию, которую я дала слугам, что он чужеземный лекарь. Но, у членов совета будет больше вопросов. Как он сюда попал? Где его судно и его команда? Какая у него фамилия? Из какого города в Парфии он родом?
Лучше приберечь официальное представление до тех пор, пока я не узнаю, чего они от меня хотят. Возможно, это простой вопрос, легко решаемый.
Но мое сердце говорит мне, что это нечто большее.
Если бы только у меня была Дана, с которой можно было бы поговорить… она всегда давала мне лучшие советы.
Советы милой Ланы обычно заключались в том, чтобы добровольно дать кому-нибудь по лицу от моего имени.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, шатаюсь и падаю на ближайший диван. Голова кружится, веки опухли, стали толстыми и тяжелыми.
«Ложись спать, глупая маленькая Царица», – говорит Чернобог.
«Я буду спать здесь.» Я подкладываю подушку под голову и закидываю ноги на диван. «Ты займешь кровать моего отца. Там.» Я неопределенно киваю в сторону спальни, закрывая глаза.
«Я думал, ты готовишь себе свою кровать», – говорит он недовольно.
«Она слишком грязная. Нужна тщательная чистка», – бормочу я. «Иди спать.»
Шаги Чернобога удаляются в сторону большой спальни, но через несколько секунд они возвращаются. А затем он просовывает свои руки под мое тело, подхватывая меня.
Мои глаза распахиваются.
«Убери от меня свои руки, или я позову стражу!»
«В этой кровати достаточно места для нас двоих. Океаны пространства. Ты можешь спать на одной стороне, а я на другой. Ты Царица. Царицы не спят на диванах.»
«Может быть, во время кризиса они так и делают.» Моя щека касается горячей, гладкой кожи его груди, когда он шагает через гостиную. Теперь он вернулся к своему человеческому облику – без рогов и синих глаз, его кожа вновь приняла загорелый оттенок. Черные штаны, которые на нем надеты, предназначены для отдыха – свободные и шелковистые. Я не помню, чтобы мой отец когда-либо носил их. Возможно, это был подарок.