Валентина Зайцева – Сделка с Богом Смерти (страница 12)

Она отталкивается от комода. Берет мою укушенную руку в свою. Рана уже зажила, но кровь там засохла.

«Пойдем», – спокойно говорит она. «Я покажу тебе, как мыться.»

ГЛАВА 11

ЗЛАТА

Я чувствую вкус крови Бога Смерти на своем языке. Соленый, с горьким привкусом. Не знаю, почему я облизнула губы. Инстинкт, я думаю. Какая-то часть меня реагирует на него примитивно, интуитивно, за пределами рационального мышления. Мне это не нравится.

Судя по часам на стене моей спальни, я, должно быть, поспала несколько часов, но я все еще чувствую себя уставшей, настолько уставшей, что у меня кружится голова, и меня тошнит. Мне нужно снова лечь спать, и как можно скорее.

Но сначала…

Масляные лампы в купальне были включены, когда мы пришли этим вечером, и я выключила их, когда закончила принимать ванну. Когда мы с Чернобогом вошли, я снова зажгла несколько ламп.

Есть еще один источник света. Кирпичи в задней части камина в гостиной не так прозаичны, как кажутся. Это полупрозрачные хрустальные блоки, окрашенные так, чтобы с лицевой стороны они выглядели как кирпичи. Часть сияния и тепла от этого камина также проникает в купальню.

Вода в моей ванне уже давно утекла, поэтому я включаю воду для Бога Смерти. Единственный ресурс, которого мы не лишены в Ильменском царстве, – это чистая вода. До сих пор, благодаря мерам предосторожности, принятым моим отцом и продолженным моим братом, наш запас воды не был загрязнен мертвыми людьми или другими побочными продуктами чумы.

Я сую свою руку в воду, не зная, насколько горячую ванну может выдержать Бог Смерти. Может быть, обжигающе горячую?

«Твое Горнило Душ действительно сделано из пламени?» – спрашиваю я его. «Вызывает ли она агонию у тех, кто проходит через него?»

«Речь идет больше о просветлении, чем о разрушении», – говорит он. «Горнило Душ раскрывает все деяния человека в жизни. Иногда просмотр таких сцен может причинить боль духам. Но Горнило Душ, само по себе, не является методом пытки.»

Что-то скользит по полу, и когда я оборачиваюсь, я вижу, что Чернобог сбросил свои окровавленные штаны.

Он также вернулся к своей божественной форме – черной коже, синим глазам и рогам, которые кажутся ужасно острыми на концах. Я не уверена, почему он изменился. Он кажется одновременно злым и встревоженным, хотя он ответил на мой вопрос достаточно вежливо.

Я пытаюсь удерживать взгляд прикованным к его лицу, но его темная кожа почти атласная, сияющая в мягком свете. Я не могу не восхищаться блестящими изгибами его груди, талии, бедер....

Боги, я посмотрела туда. Я позволила себе украдкой взглянуть на то, что висит между этими мускулистыми бедрами.

Оно длинное. И, эм, симметричное. Привлекательное. Соблазнительное, можно сказать.

Мой взгляд снова возвращается к его лицу. Его глаза прикрыты, его рот кривится в полуулыбке.

«Залезай в ванну», – шиплю я.

Он идет ко мне, великолепно обнаженный, и я почти паникую.

«Мы говорили об этом, маленькая Царица», – мурлычет он. «Не отдавай мне приказов. Молись мне, и я, возможно, сочту нужным исполнить твою просьбу.»

«Я никогда не была хороша в молитвах.»

Он касается моего подбородка большим пальцем. «А как насчет того, чтобы просить? Ты хороша в этом?»

Я отхожу, делая вид, что достаю мочалку из ящика. Затем я достаю из миски кусок мыла – кедр и мед, с ноткой корицы.

Чернобог опускает свое длинное, подтянутое тело в воду. Такой высокий. Нечеловечески высокий. Обезумевшая от горя семья Даны поверила в мою историю о нем как о чужеземном лекаре, но я не уверена, что многие другие поверят. Возможно, мы сможем убедить их, что все люди Парфии такие большие.

В конце концов, правда о нем выплывет наружу. И у меня должен быть план на случай, если это произойдет.

Чернобог погружается глубже в воду, резко вдыхает, затем смотрит на меня с удивленным восторгом.

Я сжимаю мочалку и мыло сильнее.

Он выглядит как мальчишка, но в то же время богоподобно. Я никогда бы не подумала, что такое сочетание возможно, и нахожу его опасно очаровательным.

«Итак, ты натираешь мылом мочалку, вот так, а затем трешь мочалкой кожу.» Несмотря на все мои усилия, мой голос звучит немного запыхавшимся. «Или ты можешь использовать только мыло. Хотя мочалка лучше подходит для мытья. Я пойду спать. Наслаждайся.»

«Это так приятно.» Он не берет мочалку, которую я протягиваю, просто вытягивается во всю длину в воде. Как бы велика ни была ванна, он почти охватывает ее всю. Его угольно-черные волосы развеваются вокруг него. «Звезды, я мог бы остаться здесь навсегда.» Его темно-синие глаза закрываются.

«Горячая вода – одна из радостей жизни.» Поскольку его глаза закрыты, я позволяю себе еще раз на него посмотреть. Он прекрасен. Неестественный. Форма, полная власти над жизнью и смертью, власти, которую я только мельком увидела в Яме. Он изысканно смертоносен.

Я бросаю в него мыльную мочалку, и она со шлепком падает ему на грудь. «Я пошла спать.»

Я не уверена, как долго он остается лежать в ванне, знаю только, что я уснула, и когда он вернулся, это меня разбудило. Сейчас я нахожусь посередине кровати, вдали от окровавленной части простыней. Нам по-прежнему достаточно места, чтобы оставаться порознь, нашим телам не нужно соприкасаться, но он располагается так близко ко мне, что я чувствую на его коже остаточное тепло ванны.

Мой разум запутан сном, размыт и мягок. Я ерзаю под простынями, пока не касаюсь его, мой позвоночник на одной линии с его длинной рукой.

Он не отстраняется.

***

Когда я проснулась, я обнаружила, что лежу, свернувшись калачиком рядом с Богом Смерти, под его подмышкой, мой лоб прижат к его ребрам, а колени к его бедру. Аромат кедра и меда исходит от его кожи, восхитительная смесь, которую я вдыхаю с каждым вдохом.

Ошеломленная и сбитая с толку, я резко встаю.

Он не спит, лежит, уставившись в потолок глазами, которые светятся слабым синим светом. Он даже не смотрит на меня.

Как долго он не спит?

Боги, спасите меня, я знаю его меньше двух дней, и уже дважды использовала его как подушку.

Говорят, незнакомцы могут стать близкими друзьями гораздо быстрее во время кризиса, и обстоятельства столкнули меня и Чернобога так, как я никогда не ожидала. Но я бы не сказала, что мы друзья. Осторожные знакомые с долей враждебности, может быть. Он, вероятно, считает меня врагом, и, в некотором смысле, как Бог Смерти, он также мой враг.

Он определенно не тот, с кем я хотела бы снова делить постель. Начиная с сегодняшнего дня, у него будут свои собственные покои, даже если мне придется подготовить их самостоятельно.

Но у меня не будет времени их подготовить, не так ли? Потому что главный управляющий обычно приходит, когда я завтракаю, и мы обсуждаем положение дворцового хозяйства. После него заходит капитан стражи или его заместитель, а затем я спешу в тронный зал, чтобы послушать просителей в течение часа или двух.

Затем я делаю обход, проверяю больных стражников и слуг. Иногда я еду в город, раздаю лечебные настойки, продовольствие, одеяла и вино из дворцовых запасов. Всегда есть бесконечное количество мелких проблем, которые нужно решить, заданий, которые нужно выполнить, отчетов, которые нужно выслушать, документов, которые нужно прочитать и подписать.

Но обычная работа подождет. Сегодня утром у меня встреча с Советом, а затем я планирую провести Чернобога по дворцу и заставить его поставить отметку на лбу каждого, кого он сможет спасти от смерти.

Затем мы поедем в город, улица за улицей. Возможно, мне следует заставить подданных выстроиться вдоль улиц со своими больными. Это облегчит задачу, он мог бы просто ходить между рядами и выносить приговоры. Но такое расположение может также распространить инфекцию среди людей, которые еще не заразились.

Взглянув на часы, я слезла с кровати, злясь на себя за то, что так долго спала. Я спешу в гостиную и звоню в колокольчик, чтобы дать знать слугам, что я проснулась. Затем я иду в купальню, чтобы справить нужду и почистить зубы.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Чернобог, рогатый и красивый, расчесывает пальцами свои длинные волнистые волосы. На нем черный шелковый халат, который он, должно быть, нашел среди вещей моего отца. Он свободно подпоясан, открывая большой треугольник его груди.

«Маленькая Царица», – тихо говорит он.

По моему животу пробегает дрожь.

Я тут же разозлилась на себя за это.

«Ты знаешь, куда попали Дана и Лана? Мои подруги, которые вчера умерли? Тебя там не было, чтобы присматривать за Горнилом Душ. Попадут ли они в нужное место в загробной жизни?»

«Я могу заверить тебя, что они будут в хороших условиях. Как я уже говорил, процесс идет гладко без меня, или, по крайней мере, будет идти несколько дней. После этого, с твоего разрешения, я вернусь, чтобы проверить, как обстоят дела в моем царстве. По крайней мере, я должен убедиться, что мои гончие не разбрелись по миру.»

«Гончие?»

«Души, которые творили зло, которых я наказал лично. Они – гончие тени и огня, которые служат мне, выслеживая другие жестокие души, чьи грехи настолько вопиющие, что они заслуживают ранней смерти. И у моих зверей есть и другие обязанности. Но они непостоянны, и им нужна сильная рука, чтобы контролировать их, иначе они начнут выбирать добычу по своему усмотрению.»