Валентина Зайцева – Последний потомок (страница 8)
Ночное Царство. Дневное Царство. Крылатый Чертог.
И, конечно же, нейтральная территория. Место, где академия обучает молодняк, где заседает Совет и где живут эти грязные, соблазнительные люди.
Здесь запрещено причинять вред любому сверхъестественному существу. Как бы мне ни хотелось свернуть шеи паре ведьм, мимо которых мы проходим, я держу себя в руках. Любой, кто рискнёт напасть на другого, на собственной шкуре прочувствует последствия – причём буквально.
Кто ведьму пожелает ножом ударить – у того рана в собственном боку раскроется, и кровь его на пол прольется. Кто на гарпию руку подымет, чтобы задушить её, – тому горло сдавит незримой хваткой, навеки запечатав дыхание. Кто же посмеет убить вилу – крылатую деву в белом, что бережёт лесные озёра и горные тропы, – тот и сам камнем рухнет наземь бездыханный. А вила, даже не взглянув, продолжит свой путь, как будто и не было ничего.
Я заставляю себя перешагнуть черту, и Катерина следует за мной, не сбавляя темпа. Она продолжает вещать о новобранцах, выделяя нескольких с «невероятным потенциалом», но я перестал её слушать.
Я занят изучением нейтральной территории.
Это место больше похоже на мир людей, на то же Верхолесье, чем любая другая часть Яра. Если для Ночного Царства характерны величественные поместья, грандиозные каменные постройки и вычурные фонтаны, то нейтральные земли застроены аккуратными домиками и маленькими магазинчиками. Здесь всё подписано, всё прилизано и упорядочено. У домов есть номера. У улиц – названия. Они даже вывесили списки правил перед входами в парки и торговые центры.
Без сомнения, нейтральная территория – самое скучное место в Туманном Яру, если не считать того, что именно здесь находится Оплот. Великолепное, неприступное портальное здание, окружённое массивными колоннами и утыканное каменными горгульями. Оно – зеркальное отражение университета Верхолесья и единственная известная дверь между Туманным Яром и миром людей.
Здесь можно перемещаться между мирами так же просто, как перейти по мосту.
Я взбегаю по ступеням и замираю под изваянием особенно страдающей горгульи. Его лицо застыло в вечной муке, глаза широко распахнуты и ничего не видят. Я силой отрываю взгляд от камня и перевожу его на Катерину. Она смотрит на меня, обиженно выпятив нижнюю губу.
– Возможно, было бы лучше, если бы…
– Приведи мне сорок человек, – перебиваю я её. – И готовь их к войне.
Я не даю ей шанса ответить. Оставляю её стоять под надзором горгулий и ныряю в прохладу Оплота.
Глава 4
Злата
Я всегда обожала высокие каблуки. В них скрыта особая магия власти, и дело вовсе не в лишних десяти сантиметрах роста. Каждый раз, когда я запрыгиваю в любимые шпильки, мне кажется, будто я заявляю всему миру: «Всё верно, детки, я справлюсь с любой задачей лучше вас. И сделаю это, балансируя на пятнадцатисантиметровой платформе!» Это мой доспех, мой манифест уверенности.
Но сегодня, несмотря на мои зимние сапоги-лабутены с той самой каноничной красной подошвой, я совсем не чувствовала себя королевой мира. Скорее – побитой молью Золушкой, у которой карета превратилась в тыкву ещё на подлёте к балу. Я только что вышла со второго за день собеседования и на сто процентов была уверена: ни в одно из этих мест меня не возьмут.
Первая попытка – вакансия в местной газете «Вестник Верхолесья» – изначально отдавала авантюрой, так что я закономерно провалилась с эпическим треском. Но вот вторая… Вакансия кассира в супермаркете должна была стать лёгкой добычей. Я-то, наивная душа, полагала, что мне предложат работу прямо на месте, едва увидев мой энтузиазм.
Вместо этого я полчаса заикалась, краснела и бледнела перед парнем, который был младше меня на добрых пять лет. Весь разговор он лишь скептически выгибал бровь, глядя на меня как на экзотическую игуану, случайно забредшую в отдел бакалеи. А в конце выдал дежурную фразу, которая в мире кадровиков приравнивается к смертному приговору: – Мы вам перезвоним в любом случае.
«В любом случае»? Ну да, конечно. Это вежливый перевод слова «никогда».
Каблук предательски зацепился за трещину в обледенелом асфальте, и я едва не исполнила эффектный шпагат прямо посреди дороги. Тихо чертыхнувшись, я воровато оглянулась через плечо: слава богу, никто не видел этого триумфа неуклюжести. Перехватив поудобнее тяжеленные пакеты, я продолжила свой путь к дому. Чтобы хоть как-то загладить неловкость после нашей пятничной вылазки в бар, я пообещала Таисии, что закажу на ужин всё, чего её душеньке угодно.
Естественно, Тая не захотела идти в свет. Ей подавай китайскую лапшу с доставкой лично в мои руки. И вот я тащу два неподъёмных пакета, от которых одуряюще пахнет курицей терияки, жареным рисом и говядиной. Пакеты обжигали ладони, и я кожей чувствовала, что один из контейнеров с супом предательски подтекает, оставляя за мной жирный след через весь квартал.
В сумке зажужжал телефон. Чтобы ответить и поставить Таисию на громкую связь, пришлось исполнить сложный акробатический этюд с жонглированием едой.
– Мы теперь в расчёте, официально! – выпалила я прежде, чем она успела вставить хоть слово. – Я сейчас иду по самому разбитому тротуару в истории градостроения, а эта еда весит примерно тонну. Мои ноги скоро меня покинут.
– Ты взяла спринг-роллы? – ледяным и абсолютно невозмутимым тоном уточнила она.
– Да! – простонала я, переходя на жалобный скулёж. – Я взяла роллы, суп, рис, лапшу и всё остальное, что было в твоём бесконечном списке. Кстати, если мне не хватит денег на аренду в этом месяце – это будет исключительно на твоей совести. Будешь кормить меня этими самыми роллами под мостом.
На том конце провода воцарилось многозначительное молчание, прерываемое лишь хрустом чипсов.
– Я так понимаю, собеседования прошли «блестяще»? – в её голосе послышалась ехидная усмешка.
Я всё больше убеждаюсь, что моя новая соседка – чемпионка мира по сарказму и скрытой вредности. По идее, она не должна мне нравиться, но я, как назло, в полном восторге от неё. Я вообще патологически люблю людей, и это меня когда-нибудь точно погубит.
– Ладно уж, страдалица, можешь сама выбрать фильм на вечер, – милостиво разрешила она, когда я не ответила. – Даже если это будет одна из твоих дурацких ванильных комедий про любовь.
– Ромкомы не дурацкие! – возмутилась я, мгновенно забыв о нытье. – Это столп современной культуры. Если ты этого не понимаешь, то, может, это ты у нас ограниченная?
Таисия рассмеялась. На заднем плане я услышала звуки телевизора. Кажется, она опять смотрит какой-то жуткий хоррор, где всех расчленяют в первые десять минут. И что она в них находит? Никогда не пойму этой тяги к мраку.
– Ладно, буду минут через пять, – сказала я, уже видя впереди знакомый поворот. – Так что выключай своего «Франкенштейна» и ищи «Блондинку в законе». Настало время тебе просвети…
Я осеклась. Слова комом застряли в горле. Внезапно по спине пробежал ледяной холодок – необъяснимое, липкое чувство, будто кто-то сверлит мне затылок пристальным, почти осязаемым взглядом. Я крепче сжала ручки пакетов и медленно, с замиранием сердца, обернулась.
Зимы в Верхолесье – зрелище на любителя: унылое, серое и бесконечное. В пять пятнадцать вечера здесь уже царят глубокие сумерки, и в этом нет ничего необычного. Но вот то, что мне стало не по себе – это уже новости. Верхолесье – крошечный студенческий городок. Я готова была поспорить на свои сапоги, что уровень преступности здесь стремится к нулю.
Я всмотрелась в длинные, дрожащие тени ближайшего переулка. Никого. Ни души. Только ветер гонял по асфальту какой-то мусор.
– Алло? Злата? – позвала Таисия. – Ты что, трубку бросила? Если да, то ты настоящая стер…
– Я здесь, – отозвалась я, и мой голос предательски дрогнул. Стало по-настоящему стыдно: если Тая узнает, что я тут трясусь от страха из-за собственной тени, она меня до пенсии подкалывать будет. И всё же я добавила: – Мне показалось, я что-то слышала. Побудь со мной на линии, пока я не зайду в подъезд, ладно?
– Что-то слышала? – протянула Таисия с деланной ленцой. – Злата, ты на улице. Там вообще-то бывают звуки. Машины, птицы… может, даже люди, прикинь? Не накручивай себя.
Я перестала её слушать и прибавила шагу, прижимая пакеты к бокам так крепко, что контейнеры жалобно хрустнули. Дом уже был виден – вон те уютные огни в окнах. Меньше трёх минут, и я буду в тепле. Таисия посмеётся над моей паранойей, скажет, что я опять всё преувеличиваю, мы навернём лапши, и мир снова станет нормальным.
Сердце заколотилось где-то в районе горла. Волоски на руках встали дыбом. Я снова замерла. Никого. «Боже, Злата, ты просто сумасшедшая.», – пронеслось в голове.
– Раз уж мне приходится висеть на телефоне и слушать твоё пыхтение, ты обязана меня развлекать, – продолжала вещать Тая. – Иначе…
Я не услышала продолжения. В одну секунду я крепко сжимала телефон и эти чёртовы пакеты с едой, а в следующую – мои руки оказались абсолютно пустыми.
Китайская еда с влажным, хлюпающим звуком разлетелась по тротуару. Курица терияки художественно размазалась по асфальту, а телефон просто… исчез. Я в шоке уставилась на свои ладони, часто моргая и переводя взгляд с дрожащих пальцев на обломки контейнеров у моих ног. Мой ужин. Мои деньги. Моя связь с миром.