Валентина Зайцева – Последний потомок (страница 7)

Всё пошло не так. Всё было неправильно, и я до сих пор не могу сложить этот пазл. Если бы она оказалась той, кем я её представлял – кем она должна была быть, – прошлая ночь не стала бы такой катастрофой.

Вместо этого я позволил ей – в самом прямом смысле – выскользнуть из моих пальцев.

– Где девчонка? – раздаётся голос Киры, входящей во дворик.

Как и всегда, она верна своему стилю: плотные легинсы и простенькое платье, всё угольно-черного цвета. Её густые брови недоумённо сошлись на переносице при виде пустого пространства вокруг меня. Я просил Киру встретиться со мной этим утром, будучи в полной уверенности, что Злата уже будет здесь. Волей или неволей, она должна была быть рядом. И я не могу найти слов, чтобы объяснить, почему это не так.

– Видимо, ты облажался, – констатирует Кира, присаживаясь напротив.

Она единственная, кому хватает дерзости – или, возможно, глупости, – разговаривать со мной в таком тоне.

Я хватаю её за воротник. Делаю это так молниеносно, что она вздрагивает. Её тёмные глаза расширяются от первобытного ужаса: кажется, она только что вспомнила, что я действительно, по-настоящему могу её убить. Выцедить её до последней капли, пока от неё не останется ничего, кроме хрупких костей и безжизненной плоти.

– Хозяин… – шепчет она.

Если бы в моей голове не царил такой хаос, я бы, возможно, заставил её молить о пощаде. Но после встречи с дочерью Василия Прутова мои нервы на пределе, и сейчас мне плевать на поклоны и лесть.

– От тебя воняет, – выплёвываю я ей в лицо.

Она наполовину нависла над столом, застыв в моей хватке, как испуганный кролик. Я чувствую, как в её груди бьётся сердце – неровно, загнанно, тяжело. Я притягиваю её ближе и утыкаюсь носом в воротник её платья.

– Чертовски мерзко. Этот запах… он едкий, тошнотворный, он сбивает с толку. Нет ничего более отвратительного, чем вонь ведьмы.

Я отпускаю её, и Кира отшатывается на своё место, заметно дрожа. Её движения стали деревянными, она замерла, словно силой заставляя себя не сорваться с места и не бежать со всех ног обратно в безопасность своих покоев.

– Ведьмы смердят, – чеканю я.

Я снова откидываюсь к стене и закрываю глаза. Но я всё ещё чувствую это зловоние – кислый запах протухшего мяса. Сейчас он кажется невыносимым: каждый судорожный удар её сердца разгоняет кровь, и этот аромат забивает мне поры.

– Да, Хозяин, – тихо отвечает Кира.

Обычно она бы не согласилась так легко. Та Кира, которую я научился терпеть за последние пятнадцать лет, обязательно бы ввернула какую-нибудь колкость. Но сейчас она просто смотрит на меня, парализованная страхом, пока внутри неё бушует буря.

Мне следовало бы напомнить ей, что я не собираюсь её убивать, но я этого не делаю. Только крепче сжимаю кулаки, едва ли не рыча от ярости.

– Елена ошиблась, – произношу я наконец. – Кем бы ни была эта женщина в баре, она не та, кто нам нужен.

Но даже произнося это, я сомневаюсь. Я до дыр зачитал отчёты Елены. У Златы может быть другая фамилия, не Прутова, но совпадений слишком много. Она с Краснодара, её воспитала мать-одиночка, которая когда-то пыталась заявить о пропаже человека, которого официально не существовало. И самое веское доказательство: она приехала в Верхолесье ровно в тот день, когда наши сердца словно опалило огнём.

Она не может не быть той самой женщиной. И всё же…

– Почему ты так решил? – спрашивает Кира. Она машинально поправляет воротник платья там, где я за него хватался.

Я долго изучаю её лицо, прежде чем ответить. По её глазам видно: она знает. Знает, что Злата – та самая. И знает, что ошибаюсь здесь только я.

– Она пахла… – я замолкаю, пытаясь подобрать слово, но ни одно из них не кажется подходящим.

Вкусно. Пьяняще. Невероятно. Чертовски идеально.

– Она пахла не как ведьма, – бросаю я наконец. Я выпрямляю пальцы и рассматриваю свою ладонь. Её рука была в моей, и если бы я не отвлёкся на этот дурман, я бы притащил её сюда волоком.

Вместо этого я оказался в шаге от того, чтобы принести в жертву всё, к чему стремился. Забыть про проклятие, забыть про утраченную власть, забыть обо всём на свете, кроме сладчайшей крови, которую я когда-либо чувствовал. В тот момент я был готов потерять всё – лишь бы сначала попробовать её на вкус.

Мои слова не пугают Киру. Наоборот, кажется, они её успокаивают. Она отпускает воротник и кладет обе руки на стол. Дыхание выравнивается, пульс замедляется с каждым вдохом.

– Она не из Туманного Яра, – говорит она.

Я вскидываю бровь, безмолвно приказывая продолжать.

– Ведьмы не рождаются с «кислой» кровью, – Кира позволяет себе слабую улыбку, словно ей доставляет удовольствие владеть знанием, которого нет у меня. – Это заклинание. Такая же защита, как и любая другая. Его накладывают, пока мы ещё в утробе, или сразу после рождения. Но Злата никогда не была здесь.

– Прутов не подумал о том, чтобы защитить собственную дочь? – давлю я.

Ведь ни один мужчина не был бы настолько глуп, чтобы оставить своего ребенка уязвимым. Особенно ту, чей запах так неодолимо манит.

– Думаю, очевидно, что Василий не хотел, чтобы Злата даже приближалась к нам, – Кира рассматривает мелкие шрамы на своих костяшках, избегая моего взгляда. – Умный человек.

– Очевидно, недостаточно умный, – мой единственный ответ. Я резко поднимаюсь из-за стола и шагаю прочь через залитый солнцем дворик. – Скоро снова встретимся здесь.

– В следующий раз она будет с вами? – летит мне в спину.

Она дразнит меня, и этот вызов странным образом утихомиривает напряжение в груди. Я никогда не умел заводить друзей или строить союзы. Именно это в своё время и ввергло меня в это дерьмо. Аркадий любит меня как сына. Катерина ценит моё тело больше, чем мой разум. А остальные члены моего круга слишком напуганы, чтобы считаться друзьями.

Пожалуй, Кира – единственный человек, которого я могу назвать близким. И мне бы не хотелось, чтобы она меня ненавидела.

– Кира, – зову я, замирая в центре двора. Моя собственная статуя возвышается надо мной, и я изучаю её каменные черты, не оборачиваясь. Проходит несколько томительных секунд, я начинаю нервно перебирать пальцами, но нужные слова так и не приходят.

– Я знаю, Хозяин, – мягко говорит она наконец. – Я всё знаю.

Я коротко киваю и ухожу, готовый покончить с тем, что начал. Раз и навсегда.

***

– Возможно, мне стоит пойти с тобой, – произносит Катерина.

Её длинные ноги легко подстраиваются под мой стремительный шаг, каблуки звонко цокают по неровной мостовой. В это время суток в нашей части Ночного Царства всегда стоит мёртвая тишина.

Солнечное проклятие изменило здесь всё. Когда вампиров заперли в четырех стенах, оборотням стало скучно в наших малонаселённых городах. Они начали проводить всё больше времени в других местах: в своих поселениях на севере, на нейтральных землях на юге и даже в Царстве Полёта на востоке. Они вернутся сюда, когда упадут сумерки и мой род выйдет на охоту, но сейчас мы одни.

– Может быть, если я приду с тобой…

– Нет, Катерина, – отрезаю я, прерывая её на полуслове.

Я не удивлён её настойчивости. Я знал, что этот разговор всплывёт за те тридцать минут, что нам идти до нейтральной территории. Она заявила, что ей всё равно нужно нанести визит в Оплот. Я не поверил ей тогда, не верю и сейчас.

Прошло три дня с моей провальной попытки похищения, но у меня наконец-то созрел план. Я не собираюсь посвящать её в детали, но присутствие Катерины гарантированно всё испортит.

– Раз уж ты здесь, – я бросаю на неё мимолётный взгляд.

Сегодня на ней более женственное платье с высоким воротом и кружевные колготки – ансамбль в глубоких пурпурных и нежных фиалковых тонах. Её тёмные глаза преданно ловят мой взгляд, в них светится надежда.

– Расскажи мне о следующей группе новобранцев.

– О, конечно, – она тяжело выдыхает, явно разочарованная сменой темы. – Я отобрала двадцать рекрутов, и думаю, смогу добавить ещё десяток. Я знаю, ты хотел сорок, но…

Она замолкает. На этот раз её взгляд устремлён строго вперёд. Мы отошли достаточно далеко, и роскошные поместья скрылись из виду. Теперь нас окружает вереница лавок, принадлежащих вампирам. Каменное здание за каменным зданием: здесь обещают любые услуги – от лучших кровопускателей в Туманном Яру до экспресс-извлечения яда и чистки клыков.

С наступлением ночи всё это оживёт. Из каждого окна будет греметь тяжёлая музыка, и пьяные вампиры хлынут сюда, чтобы кутить, совокупляться и забывать о своей паршивой реальности.

– Я не «хотел» сорок, – поправляю я. – Мне нужно сорок. А это значит, что ты найдёшь сорок. Я ясно выразился?

– Да, Хозяин, – отвечает она. Я не смотрю на неё, но боковым зрением вижу её резкий, покорный кивок. – Просто сейчас трудно найти вампиров, готовых работать… и сражаться.

– Ничего. Скоро мы дадим им то, ради чего стоит сражаться.

Десять минут спустя мы достигаем границы между Ночным Царством и нейтральной территорией. Против воли я медлю. Секундная заминка – Катерина вряд ли заметила, но меня самого этот факт бесит.

Так было не всегда. Когда-то Туманный Яр был единым королевством, и вампиры правили им безраздельно. Всё разрушили ведьмы.

Они начали с того, что установили эти границы. Глубокие чёрные шрамы, выжженные на земле, прорезающие всё на своём пути. Трава, земля, камень – ничто не имело значения. Чёрная линия расползлась по Туманному Яру, разделив нас на резервации и превратив любое путешествие в испытание.