Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 27)

Я встала, отряхивая платье от земли. Может, он за одной из дверей? Я прошла между рядами параллельных дверей.

Невозможно понять, двигались ли они только что, и внутри ли Грезар, или замерли навечно. Я потянулась к ближайшей ручке. Шорох справа заставил отдернуть руку, будто обжегшись. Грезар вышел из красной двери, нагруженный едой.

Мы замерли, глядя друг на друга, словно время остановилось. Сердце колотилось, тело дрожало. Ворон пролетел над головой и сел на ближайшую раму.

— Я хотела проверить, там ли ты, — промямлила я, зная, что поймана на том, что точно вызвало бы его гнев.

Его выражение почти не изменилось. Ни злости, ни даже смирения.

— Голодна? — спросил он, кивнув на еду в руках. Я не знала, чего ждала, но ухватилась за это.

— Умираю с голоду, — честно ответила я. Желудок привык к скудной лесной пище, но я её не любила.

Мы сели в лагере. Он протянул мне тарелку с чьим-то завтраком, судя по виду. Тарелка была с узором, как у моей бабушки или из комиссионки.

Почему я думаю об узоре, а не о еде? Потому что между нами было неловко, и я не знала, что сказать. В прошлый раз он обвинил меня во всех бедах мира, а я ушла с намерением его убить.

Как всё изменилось. Я взглянула на него, беря булочку с варёной сгущёнкой. Он аккуратно раскладывал еду на земле. Две бутылки газировки, пакет чипсов, шоколадки. Моя еда — полная калорий, которые не надо готовить.

Он старательно не смотрел на меня. Это раскаяние? Трудно сказать. Он хорошо скрывал эмоции. Кроме плохих — их он показывал легко.

— Почему ты не остановил это? — спросила я, зная, что иду по тонкому льду. Могла бы начать с «спасибо за булочку» или «хороший день», но нет, я затеяла спор. Что с моим языком?

Он замер, но не поднял глаз. Его молчание нервировало, включая инстинкт бежать или драться.

— Я не мог их остановить, как и ты, — тихо сказал он наконец.

Гнев, что я долго к нему питала, испарился, сменившись чем-то худшим. Грустью. Я видела его маленьким мальчиком, одиноким в огромном дворце. Отец мертв, мать в горе, он выполняет нелепую работу один. Сердце разрывалось за него.

— Я видела Тиану. Она всё рассказала.

Он посмотрел на меня, тёмные глаза отражали звезды, сияющие сквозь кроны.

— Тиана не знает всего. Никто не знает, кроме меня и…

— Твоего брата? — предположила я. — Она сказала, он правит Двором Кошмаров. Значит, он следит за кошмарами, а ты за снами?

Он облизнул губы, будто я сказала что-то неприятное.

— В каком-то смысле. Не упоминай его при мне. Я сказал, Тиана ничего не знает. Ты слишком доверяешь ей, но я едва её знаю. Она моя подданная. Не более.

Тиана говорила то же, но без других в его жизни она, вероятно, была ближе всех к другу, даже если они редко виделись.

— Если твой брат следит за кошмарами, а ты за снами, почему тот сон прошел к тебе? Почему ты его видел?

Он посмотрел, будто я должна знать ответ. И тут меня осенило. Это не женщина вспоминала. Сон принадлежал подонку, что надругался над ней. Это был сон, а не кошмар, потому что ему нравилось. От мысли желудок скрутило.

— Это был он.

Грезар кивнул.

— Он. Я его ненавижу. Ненавижу многих таких людей, но ночь за ночью, месяц за месяцем, год за годом я вижу вашу ненависть друг к другу, и думаю, не была ли права моя мать.

— Я ненавидела это так же, как ты, — возразила я. — Меня тошнило.

Он кивнул, голос был непривычно тихим.

— Знаю. Как только ушел, понял, что ошибался, но когда вернулся, тебя не было. Я искал, думал, ты ушла через красную дверь. Надеялся, что ушла, и я ненавидел это одновременно… Не знаю!

Он швырнул на землю шоколадку и встал. Я вскочила, уронив булочку.

— Не надо, — сказала я, подбегая.

Он обернулся, глаза горели страхом и гневом.

— Не надо чего?

Я глубоко вдохнула.

— Не убегай от меня.

Его взгляд был стальным.

— Это ты говоришь об бегстве? Ты сбежала из своего мира и от меня. Дважды, если не ошибаюсь.

Я опустила голову. Он не ошибался. Я всю жизнь бегала.

— Да, и посмотри, куда это меня привело. В убогую квартиру с облезлыми обоями и без денег на еду. Нам не нужно убегать.

Он молчал секунду, угрюмый великан, но затем сел, схватил булочку и впился в неё зубами.

— Тиана рассказала о твоей матери, — начала я.

— Не упоминая её, — предупредил он, и я видела, что он серьезен.

Неудивительно, учитывая, что она сделала. Значит, мать и брат под запретом, и отец, вероятно, тоже не вариант.

Он смотрел в землю.

— Тебе пора домой, Мария.

— Что? Нет!

Он поднял взгляд, в глазах была мука.

— Почему ты остаешься? У тебя было много шансов уйти. Я… плохо с тобой обращался. У тебя нет причин быть здесь, но ты остаешься. Почему?

Я сглотнула. Пора рассказать о маме, но это было не всё. Уже нет.

— Я осталась, потому что волновалась за тебя. — Бог мне свидетель, это правда. Я не ушла через дверь, потому что тогда он остался бы совсем один, и эта мысль разрывала меня.

Он встал, проводя руками по волосам.

— Нет. Этого не может быть. Ты меня не знаешь. Почему ты обо мне беспокоишься? — Его голос был резким. — Никто обо мне не беспокоится. Я не достоин.

Я встала и убрала его руку от волос.

— Я считаю, что достоин.

— Я хотел тебя убить, — отрезал он.

Я кивнула.

— Верно. Я тоже хотела тебя убить… пока не узнала правду.

Он откашлялся и покачал головой, губы сжались.

— Ты права. Но Тиана не знает правды. Правда в том, что тебе здесь не место. Ты никогда не будешь принадлежать. Я не хочу, чтобы ты была здесь.

Его слова ранили, но, кажется, он хотел этого.

— Думаю, ты хочешь, чтобы я была здесь, — сказала я.

Он кивнул, и, хоть не сказал, принял мои слова.

Он высвободил руку. Я подумала, что он снова уйдет в лес, но я ошиблась, он подошел к ряду дверей. Он встал между двумя, держась за одну, и посмотрел на меня вопросительно.

— Что?