Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 29)

— Значит, у Грезара есть подруга. Знаешь, во что ввязываешься, девочка?

Я вытаращила глаза.

— Вы назвали его Грезаром?

— Это он и есть. Ох, я знаю, это не мой Александр. Давно знаю. Я стара, но не выжила из ума. Мой Александр ушел, упокой его душу. Грезар — милый, притворяется им для меня, а я притворяюсь, что верю, и нам обоим не так одиноко.

Её слова согрели сердце. Она не была его матерью, но, возможно, ближе всех к ней за долгое время.

— Он сложный человек, это точно. Не пойми превратно, я люблю его, как родного, но не уверена, что он подходит для отношений. У него была тяжелая жизнь, а такое ожесточает, и не в хорошем смысле, если понимаешь. — Она игриво толкнула меня локтем и ухмыльнулась.

— Как давно вы его знаете? — спросила я, поддавшись любопытству.

Её лицо смягчилось.

— С детства, хотя говорить с ним я смогла, только когда Александр умер. Словно завеса спала. Той ночью я рыдала в его объятиях, и он был со мной часами. Врачи сказали, я спала из-за успокоительного, но я знала лучше. — Её голос был мечтательным. — Теперь вижу его часто. Раз-два в месяц. Но никогда не видела с девушкой или кем-то ещё. Он одинокий волк, уж прости за каламбур.

— Да, понимаю.

Она прищурилась, разглядывая меня.

— Но ты, думаю, пойдешь ему на пользу. Мальчику нужно немного света. И хочу заметить, между вами искры.

Я сглотнула.

— Правда?

Это было новостью. Мы перешли от ненависти к неохотному уважению, но не дальше. Момент у озера давно прошел.

— О да, девочка. Я стара, но глаза у меня зоркие. Как он на тебя смотрит. Прямо как мой Владимир, когда мы были молоды.

Я не успела обдумать, потому что Грезар вернулся с книгой. На обложке был волк и незнакомое название. Когда он передал мне книгу, я остро ощутила его присутствие. Старушка будто щелкнула выключателем в моей голове, и я не знала, как его выключить.

Его пальцы коснулись моих, когда я брала книгу, и его глаза вопросительно задержались на мне. Он хотел знать, нравится ли мне книга. Что это значило?

Старушка была мила, но не подозревала, что ввергла меня в пучину анализа. Я была никудышна в таких делах. Флирт — не моё. Мне нужно, чтобы кто-то прямо сказал, что я нравлюсь, или бросил меня на кровать, срывая одежду. Теперь я буду мучиться неделями, и это было мне совсем не нужно.

Грезар поцеловал женщину в щеку и попрощался. Библиотека начала расплываться по краям.

— Берегите друг друга, и, девочка, заходи, когда захочешь. Приятно будет поболтать с женщиной.

Мы вышли за дверь, как только она исчезла во тьме. Дверь сдвинулась, едва Грезар закрыл её. Розовый отблеск в дереве над нами отражал моё приподнятое настроение.

— Это была Анна Максимовна.

Я кивнула, не зная, что сказать. В голове кружилось множество мыслей, особенно о том, что я, возможно, нравлюсь Грезару. Я решила отложить это и задать другой вопрос, ответ на который не перевернет мой мир.

— Почему она тебя видела?

Он пожал плечами.

— Все могут видеть меня во снах, если я хочу. Мало кто видит, когда я не хочу.

Я обошла дверь, надеясь, что Грезар последует в лагерь. Он пошел.

— И ты хотел, чтобы Анна Максимовна тебя видела?

Грезар рассмеялся — редкое зрелище. Приятно было видеть его таким. Анна Максимовна явно была для него особенной.

— У Анны Максимовны воля, как ни у кого. Она увидела меня в первую ночь моей работы. Обычно я не позволяю себя видеть, хотя могу. Я здесь не для разговоров. Это не моя задача.

Я скрестила ноги и взяла пакет чипсов, что мы оставили.

— Анна Максимовна говорит, ты часто её видишь, но как? На планете восемь миллиардов людей. Должно уходить века, чтобы пройти их всех. Как люди видят сны каждую ночь, если ты тратишь на каждого десять минут?

Я не думала об этом раньше, но логистика была кошмарной.

— Время здесь не такое, как в твоем мире. Я вижу сны всех каждую ночь. Одна ночь в твоем мире — это века здесь.

Я пыталась посчитать. Не сходилось.

— Но даже если восемь миллиардов за ночь занимают века, за всё время ты не прошел бы одну ночь? Анна Максимовна говорит, она часто тебя видит.

— Это из-за тебя.

Теперь мой разум окончательно запутался.

— Ты видишь Анну Максимовну регулярно из-за меня?

— Нет. Я замедлился из-за тебя. Обычно я работаю так быстро, что двери казались бы тебе размытым пятном. Я не могу ускорять или замедлять время вне рядов дверей. Здесь, где мы, двери неподвижны. Они движутся, только когда я между ними. Скорость зависит от меня.

— Я здесь недели.

Грезар покачал головой.

— Тебе кажется, что прошли недели. Если выйдешь через красную дверь, в твоем мире не пройдет и секунды с момента, как ты вошла.

— Покажи. Покажи, как ты заставляешь целую ночь пролететь за секунду.

Он усмехнулся.

— Не могу. Твое тело не выдержит скорости. Твоя человеческая хрупкость превратит тебя в кашу через секунды.

— Тогда позволь сидеть здесь и смотреть со стороны.

Он задумался.

— Если я пропущу целую ночь в твоем мире, люди не начнут волноваться, что ты пропала?

Я перебрала людей в своей жизни. Список был удручающе коротким. Только Костя заметил бы, но одна ночь — я могла рискнуть.

— Не за одну ночь.

— А твой парень?

Я удивилась.

— Кириллбылмоим парнем. Он бросил меня ради другой. Ты не понял это из моих снов о свадьбе?

Тьфу. Неужели я так часто видела сны о Кирилле? Я не помнила снов о нем с тех пор, как попала сюда. Мои сны всё больше занимал сам Грезар. Это была нить, которую я не хотела сейчас тянуть.

— Я не вижу твоих снов, пока ты в моем мире.

Слава богу.

— И я не вправе судить, что значат твои сны. Я вижу только сны, не кошмары, так что часть их была счастливой.

Мой сон о том, как меня бросили у алтаря, не был счастливым. Он начинался так, но скатывался в тоску. Может, это и не тоска, и появление Кирилла с Лизы было способом моего мозга сказать, что пора его отпустить. Может.

— Тот сон значил, что мой подлый бывший бросил меня и украл все деньги.

— Почему? — Он выглядел искренне растерянным. Это слегка порадовало.

— У неё были деньги, а он… падок на них, — ответила я, не скрывая горечи.

Я ждала реакции, но он сидел бесстрастно, как обычно.

— Пойдем. — Он встал и протянул руку. Дрожь пробежала по мне, когда я взяла её. Я держала его руку, когда мы бежали по лесу, но теперь это было иначе. Не было причины держаться за руки. Мы просто делали это.