Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 16)

Последнее, что я видела, теряя сознание, — ворон, слетевший с ветки и севший у моей головы.

Глава 11

Боль разрывала тело, когда хватка тьмы ослабла. Я была жива. Агония, захлестывающая меня, ясно это подтверждала. Я застонала от усилий просто думать, и тут услышала новый звук — плеск волн. На краткий, бредовый миг я вообразила себя на пляже Сочи, а всё это — лишь кошмарным сном.

Грезар! Я рывком села, и новая волна боли пронзила тело. Мир был тёмным, как всегда, но движение привлекло взгляд — волны. Небольшие, но отчетливые, чернильно-фиолетовые, они ласкали берег чёрного песка. Я была совершенно одна, но кто-то принес меня сюда. Я потеряла сознание посреди леса. Лес все еще был виден в двадцати шагах позади. Впереди озеро простиралось до подножия величественных гор, чьи пики были укрыты снегом. Впервые я увидела источник мягкого голубого света, обычно скрытого кронами деревьев. Луна — или то, что я приняла за луну, — сияла ярко, отражаясь на гребнях волн, словно россыпь бриллиантов. Открытое пространство наполнило меня благоговением, напомнив просторы близ Владимира. Зеленые холмы, парки с видами на сотни метров вперед. Тоска по дому кольнула сердце, пока я впитывала пейзаж и миллионы звезд на небе. Быстрый взгляд вокруг показал, что мой спаситель ушел. Меня оставили почти без одежды. Пропитанный кровью лифчик был на месте, но рубашку сняли, чтобы перевязать ногу. Трудно было сказать, чья кровь на ней — моя или Ночных бродяг, которых я убила. Наверное, и то, и другое. Я тихо застонала, коснувшись повязки. Кровь высохла, значит, я больше не истекала ею. Но боль была невыносимой при малейшем давлении. Я стиснула зубы, сжав губы, и выдохнула через нос, медленно садясь. Джинсы тоже сняли, но их нигде не было видно. Последний раз я видела их разодранными когтями Бродяги.

Сколько я была без сознания, понять было невозможно. В реальном мире я бы посмотрела на звезды или солнце. Но здесь не было солнца, луна не походила на знакомую, а созвездия были чужими. Определить время суток не представлялось возможным. Казалось, прошла вечность, но с этим странным, лишенным снов сном считать часы было почти нереально. Если бы у меня были часы… Но я не носила их с тех пор, как получила первый смартфон, и они стали не нужны.

Осознание, что я одна, ранена, не знаю, где я и не в опасности ли от новых Бродяг или других тварей, тяжким грузом легло на желудок. Мне не приходило в голову, что в этом мире есть вещи страшнее Грезара. Он и сам был достаточно чудовищен, чтобы не добавлять к этому мысленный стресс. Грезар. Неожиданная волна скорби накрыла меня, хотя я не понимала, почему. Он был мерзким подонком. Хуже даже Бродяг. Их намерения были ясны. Они хотели лишь утолить голод, как любые кровожадные чудовища. Грезар ни разу не проговорился, зачем я ему. Я даже не была уверена, знает ли он сам. Не для своего извращенного удовольствия, это точно. За короткое время знакомства я приносила ему только раздражение и проблемы. И всё же он сделал всё, чтобы спасти меня. Мог оставить привязанной к дереву — легкой добычей для Бродяг, но не оставил. Он бежал со мной через лес часами, чтобы я жила. В любой момент он мог бросить меня на растерзание, но не сделал этого. Он нес меня, и в итоге, похоже, заплатил за это жизнью.

Свист прервал мои мысли. Веселая мелодия приближалась от края леса. Я прищурилась, вглядываясь в тьму между деревьями, ожидая увидеть того, кто спас мне жизнь. Ещё один, кого поблагодарить в этом странном мире. Первой мыслью была Тиана — единственный человек, встреченный здесь, кроме Грезара. Но если есть один, должны быть и другие. Может, не люди, но человекоподобные, не желающие меня убить, в отличие от всего остального в этой дыре.

Не знаю, кто удивился больше, когда из леса вышел Грезар.

— Тебе нужно отдыхать и держать ногу приподнятой, — сказал он, оборвав мелодию, которую он напевал и вернувшись к своему угрюмому, мерзкому нраву.

— А ты должен быть мёртв, — парировала я, бросив на него раздраженный взгляд, игнорируя тепло, разлившееся внутри при виде его. В конце концов, он спас мне жизнь, и я должна быть благодарна, хотя не собиралась доставлять ему это удовольствие. К тому же он раздел меня до нижнего белья. Эта мысль требовала отдельного размышления.

— Кто-то спас мне жизнь, — сказал он, садясь рядом на песок. — Кажется, это была ты.

— Борьба с убийцами стала здесь традицией, — небрежно ответила я, пока он развязывал рубашку с моей ноги. — Ох, чёрт возьми! — выкрикнула я, когда воздух коснулся кожи, посылая жгучую боль по ноге.

— Зачем ты так часто употребляешь это слово? — упрекнул он, ощупывая кожу вокруг ран.

— Чёрт? — уточнила я, шипя от новой вспышки боли. — Моё любимое слово. Я использую его, когда кто-то считает нормальным тыкать в мою разодранную ногу. У вас тут нет обезболивающих?

Он покачал головой, бросив на меня ироничный взгляд.

— Аптек нет, но есть я. Я не тыкаю, я проверяю, нет ли инфекции. Пока, кажется, нет, но до заживления далеко. Придется следить.

— Замечательно, — фыркнула я, сарказм лился почти так же обильно, как кровь, что пропитала серо-чёрный песок, делая его еще темнее.

— Нужно снова перевязать рубашкой, чтобы остановить кровь. Не идеально, но это все, что у меня есть.

Я протянула руку, давая добро. Может, я умру здесь, на этом пляже, от какой-нибудь мерзкой инфекции. Я легла, глядя на звезды, пока он обрабатывал мою ногу.

— Что оно вообще значит? — спросил он.

— Мм? — Я глубоко вдохнула, борясь с головокружением, грозящим меня поглотить.

— Это слово, «чёрт». Я думал, оно связано с чем-то грубым, но ты используешь его странно.

Я хихикнула над абсурдностью ситуации.

— «Чёрт» — удивительно гибкое слово, — задумчиво произнесла я. — Его можно вставить почти в любое предложение, не испортив его.

— Как так? — Он туже затянул рубашку, вызвав очередной шипящий выдох.

Я приподнялась на локтях.

— Скажи что-нибудь. Любое предложение.

Он нахмурил брови.

— Как дела, Мария?

— Как, чёрт возьми, дела, чёртова Мария? Это, кстати, первый чёртов раз, когда ты использовал моё чёртово имя.

Он склонил голову, будто обдумывая фразу.

— Смысл тот же. Слово «чёрт» не меняет буквального значения.

— И не должно, — пожала я плечами. — Просто делает фразу красивее.

Он не выглядел убежденным.

— Можно, чёрт возьми, вставить чёртово «чёрт» почти чертовски куда угодно в чёртовом предложении и все еще быть чертовски грамматически чертовски правильным.

— Не вижу смысла.

— Ты бы не увидел, — Я повернулась на бок, чтобы устроиться удобнее. Песок подо мной был бальзамом для души.

Он встал и подошел к кромке озера, в десяти шагах от меня. Зачерпнув воды ладонями, он принес её ко мне. Я жадно пила странную чёрно-фиолетовую жидкость прямо из его рук, только сейчас осознав, как пересохло горло. На вкус она была как обычная вода, несмотря на искрящийся темный вид.

— Ещё! — прохрипела я, наслаждаясь прохладой и свежестью, словно пила сам рай.

Он сходил четыре раза, пока жажда не отступила, и я всё же позволила ему вернуться за новой порцией. Не хотела признавать, как мне нравится ощущение его пальцев на губах. Прошло столько времени с последнего человеческого контакта, и, хотя он не был человеком, прикосновение его кожи пробуждало забытые чувства.

Он был нежен со мной так, как Кирилл никогда не был. Не то чтобы я убивала ради Кирилла рогатых волков, но я готовила для него, убирала за ним, стирала его чёртово белье. Убийство зверей вдруг показалось более значимым, даже если это было ради спасения психопата, державшего меня в плену недели напролет.

Чёрт. О чем я думаю? Он причинял мне только боль и презрение, а после момента нежности я становлюсь мягкой и сентиментальной. Он спас мне жизнь, но я тоже спасла его.

По мне, мы квиты.

— Это меня не убьет? — спросила я, когда он лег на песок рядом.

Он провел рукой по песку и покачал головой.

— Эта вода безопасна. Она поможет тебе исцелиться.

Я приподнялась. Это не удивило. Почему бы сверкающей чёрной магической воде не исцелять?

Вопросы роились в голове, но один был важнее всех.

— Есть ли в лесу еще такие твари? Бродяги?

Он повернулся на бок, опираясь на руку. Его длинные волосы касались песка. В лучшем свете и на обычном море я бы приняла его за модель нижнего белья на съемке. Если бы не корона, что вечно сидела на его голове. Даже атака чудовища не смогла её сбить.

— «Ночной бродяга» — общий термин для всех тварей леса, что приходят из… другого места. Те были тьмолисы, и их больше там нет. Они не самые страшные, что могли прийти. Они не должны быть в моем лесу, но явно забрели из своих земель.

Я обдумала новую информацию. Я почти ничего не знала об этом месте. Грезар не спешил делиться. Сначала мир казался пустым — лишь лесом и пустотой, — но я начала понимать, что это целый мир, и я видела лишь его краешек. В нем были твари, о которых я не знала, и народы, о которых не слышала.

Я шевельнулась, пытаясь уменьшить боль в ноге, и повторила его позу, опираясь на локоть и руку под головой.

— Почему они пришли сейчас? — Я подозревала ответ, но хотела услышать его слова.

— Свежее мясо.

— То есть я? — возмущенно спросила я, искренне оскорбленная его оценкой.

Он кивнул.

— Думаю, ты к этому причастна. Не то чтобы нападение тьмолис меня сильно волновало. Меня беспокоит, что значит их внезапное появление.