Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 15)

Надежды, что Тиана вернется за мной, быстро испарились. Я закрыла глаза, пытаясь устроиться поудобнее в оковах. Руки болели адски, прижатые к дереву. Если я думала, что после вчерашнего разговора Грезар проявит больше милосердия, я жестоко ошибалась. Жестоко — ключевое слово, потому что всё тело ныло. Я вытянула ноги, пытаясь разогнать кровь. При таком раскладе я скоро заработаю пролежни от неподвижности.

Не нужно было много думать, чтобы понять: моё положение хуже, чем вчера. Тогда у меня хотя бы был план. Глупый, безрассудный, но план. Тогда был шанс вернуться домой. Пройти через красную дверь и оставить это позади. Но я решила остаться — или, скорее, моя нерешительность решила за меня. Голова была мутной от недосыпа и боли, терзающей тело. В трех метрах от меня Грезар вышел из одной двери, и все они сдвинулись, прежде чем он вошел в другую. Шорох дверей — тихий свист — стал таким привычным, что я едва его замечала. Я замечала только, когда ритм останавливался. Хотя это длилось недолго. Я сосредоточилась на звуке: шорох, тишина, тишина, шорох, тишина…

— Вставай!

Я очнулась, когда Грезар рывком поднял меня на ноги. В его голосе была тревога, в глазах — паника. Я никогда не видела его в панике, и это пробрало меня до дрожи.

— Что случилось? — спросила я, пытаясь встать. Знакомое покалывание крови, хлынувшей в руки и ноги после оков, началось. Боль пронзила тело тысячью иголок. Ноги подкосились.

— Нет времени на вопросы. — Его раздражение моей человеческой слабостью всегда было очевидным, но сейчас — сильнее, чем когда-либо, пока он пытался удержать меня на ногах.

— Не могу. Кровь не доходит до рук и ног из-за твоих проклятых верёвок. Нужно время, чтобы я могла идти. — Я растирала ноги, моля боль уйти. — И это очень больно, спасибо, что спросил.

— Я не спрашивал, — отрезал он, подхватывая меня и закидывая на плечо.

— Какого чёрта! Отпусти!

Как обычно, без ответа, он рванул через лес. Моё негодование быстро сменилось ужасом, когда причина его действий стала ясна. Лес больше не был тихим. Что-то гналось за нами, рыча и визжа. Не одно. Я подняла голову, вглядываясь в тьму позади. Деревья мелькали с бешеной скоростью, пока мы неслись через чащу. Я не видела, куда идем, и могла только надеяться, что Грезар видит. Источник жутких звуков оставался невидимым, поглощенный тьмой. Над нами ворон каркнул, разрывая ночь, но страшный звук не отставал.

Часть меня — безумная, очевидно, — хотела увидеть, что заставило Грезара так бежать, но разумная часть молила, чтобы это остановилось и исчезло.

— Кто они? — выдавила я. — Волки?

— Не волки, — выдохнул Грезар. Он бежал уже давно, должно быть, чувствуя усталость, но не замедлялся. — Звери, похожие на волков. В вашем мире таких нет. Не могу сравнить с чем-то, что ты поймешь.

— Попробуй, — огрызнулась я. Если меня сожрут или разорвут ночные твари, я хотя бы хотела знать, что они такое и на что способны.

— Ночные бродяги.

— Ночные бродяги? — В голове всплыли образы зомби. Безмозглые люди, жаждущие мозгов. Но ни в одном фильме зомби не звучали так. — Что, чёрт возьми, такое Ночные бродяги?

И тут я увидела. Два огромных рогатых волка с чешуей выскочили из тьмы, оскалив зубы, слюна капала с пастей. Они были не похожи ни на что, что я видела, и я не хотела видеть их снова. Две пары желтых глаз впились в меня, приближаясь.

— Быстрее! — бессмысленно крикнула я. Мы и так неслись с невероятной скоростью, недоступной человеку. Но этого было мало. На четырех лапах они были быстрее Грезара, и им не приходилось нести человека.

Секунды летели, и с каждым их шагом расстояние сокращалось.

— Не можешь использовать магию? — завопила я, когда они оказались опасно близко. Их тяжелое дыхание, почти фырканье, наполнило ночь, эхом отдаваясь среди деревьев.

Я не знала, какая у Грезара магия, кроме огня и верёвок из воздуха, но любая бы пригодилось. Бег не помогал, и было ясно, что мы станем завтраком, обедом, ужином и ночным перекусом для этих тварей.

Ворон каркнул, предупреждая, когда первый ударил. Он прыгнул, оттолкнувшись огромными лапами, зубы оскалены.

Грезар резко развернулся. Инерция и смена направления швырнули меня назад через его голову, когда тварь всей массой обрушилась на него. Я рухнула на землю, листья смягчили падение. Грезар был полностью под зверем, размером с небольшую лошадь. Я ничем не могла помочь. У меня не было оружия. Первый зверь не был главной проблемой. Теперь, когда он получил добычу, второй тоже хотел угощения, и его желтые глаза уставились на меня. В отличие от первого, что набросился на Грезара, этот остановился в метре от меня. Похоже, он любил играть с едой, прежде чем проглотить.

Ворон снова каркнул. Я бросила взгляд вверх, отведя глаза от зверя на секунду. Ту самую секунду, когда он решил, что играть не хочет, а хочет есть. Но ворон не предупреждал. Он показывал выход.

Над головой была крепкая ветка. Я прыгнула и подтянулась, используя мышцы, не работавшие со школьной гимнастики. Напряжение было адским, но ничто по сравнению с разрыванием на куски. Бродяга прыгнул, когтями раздирая мои ноги, превращая джинсы и кожу в лохмотья. Я сдержала крик и ударила босой ногой по его лбу.

— Чёрт! — выкрикнула я, когда кость хрустнула о его чешую. Я не могла победить. Кровь текла по ноге, добавляя боли к, вероятно, сломанной стопе. Единственный путь — вверх. Я подтянулась на следующую ветку, не нагружая больную ногу. Оттуда я видела, как первый Бродяга терзает Грезара. Его почти не было видно под массой зверя. Он не издавал звуков. Ни криков, ни воплей, и я гадала, жив ли он. Ворон сел рядом и каркнул мне в ухо.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Посмотри на них. Они сожрут меня целиком!

Ворон каркнул снова, заставляя меня чувствовать себя подло. При всем, что я пережила от Грезара, я не хотела сидеть и смотреть, как он умирает в агонии в трех метрах ниже. Пришлось признать, что этот подонок спас мне жизнь. Мог оставить привязанной, но что я могла сделать? Ворон прыгал на ветке, будто подгоняя меня.

— Ладно. — Чёрт! Почему я позволяю птице командовать? Не в первый раз. В моем распоряжении были только деревья и листья. Если бы я прошла курсы выживания или досмотрела «Голодные игры», я бы знала, как сделать оружие из ветки. Но Кирилл начал лапать меня в кинотеатре, и я пропустила всё после того, как главная героиня вызвалась добровольцем. Надо было читать книги. Схватив сломанную ветку, я потянула, выкручивая, пока она не треснула и не отломилась.

Ветка была не толстой и, из-за повреждений, отломилась легко.

И что теперь? С трех метров высоты лиственный конец ветки доставал до Бродяг, но я не могла нанести удар. Лучшее, что получилось бы, — пощекотать их листьями.

— Я не знаю, что делать! — крикнула я ворону, который отчаянно прыгал на моем плече. Хотелось бы мне знать тот полиглотский трюк Тианы, чтобы понять, что он говорит. Но я слышала только карканье, хоть и понимала его тревогу.

— К чёрту! — Я швырнула толстый конец ветки вниз со всей силы. Она упала прямо на голову второго зверя. Звук эхом разнесся по лесу. Хруст, как дерево о кость. Чешуя защитила его от серьезного ущерба, но это его ошеломило. Мой шанс. Единственный шанс сделать что-то. Что-то невероятно глупое. Что-то, о чём, если бы я подумала, я бы не сделала. Но времени на раздумья не было, только на действие. Я прыгнула с ветки и приземлилась на спину чудовища. Удар выбил из меня дух, его тело было как бронированный танк. Но у танка были слабые места. Глаза — единственное уязвимое место. Я вонзила большие пальцы в каждый глаз, давя, пока они не лопнули с хлюпаньем. Желчь подступила к горлу, когда зверь взвыл и попытался сбросить меня. Теперь он был слеп и в боли, и, для разнообразия, преимущество было у меня. Ветка, что я бросила, уперлась в ствол. Пока зверь ревел, я отломила тонкую веточку. Она была хрупкой, почти тростниковой, но, когда я с силой вонзила сломанный конец в пустую глазницу, она сработала. Зверь взвыл, когда я, обеими руками, загнала палку в его мозг. Рев стих, и тварь рухнула с грохотом, утянув меня за собой. Я закричала от боли, когда её вес придавил мою израненную ногу. Я толкала его тушу, пытаясь выбраться, чтобы снова забраться на дерево. Но было поздно. Первый Бродяга, отвлекшись от добычи после грохота, повернулся ко мне.

Дыхание участилось, ужас заполнил легкие, лишая меня способности двигаться. Я могла только смотреть на его яростное лицо. Я была придавлена, легкая мишень. Убить этого, как его брата, я не могла. Я видела только ногу Грезара, торчащую из-под чудовища. Он не шевелился, и крови не было видно. Адреналин затмил разум, заставляя думать, что я способна на большее. Я всё равно умру, так лучше уйти в блеске славы, нанеся максимум урона, чем лежать и ждать. Страх исчез, оставив меня в моменте. Только я и зверь, втрое больше и бесконечно сильнее. Столкновение со смертью не пугало так, как я думала. Не было воспоминаний о счастливых временах, сожалений о несделанном. Только я и тварь, её зубы готовы разорвать меня. Я рванулась и стащила сапог Грезара. Нож, которым он строгал, упал. Я схватила его, когда зверь прыгнул. С максимальной силой я вонзила лезвие в мягкую плоть на шее — единственное место без чешуи. Его глаза расширились, когда я повернула нож. Этот упал без звука, как и его брат. Когда он рухнул на меня, лезвие вошло глубже, гарантируя смерть. Лес снова затих, кроме карканья ворона и моего тяжелого дыхания. Тяжесть моих действий уступала только весу одного Бродяги, придавившего ногу, и головы другого, прижавшей меня к земле. Его кровь, удивительно холодная, скапливалась на моем животе, пропитывая рубашку и стекая на землю.