Валентина Зайцева – Обитель Короля снов (страница 17)

Я посмотрела на него с опаской. Его спокойствие о нашем близком к смерти опыте тревожило больше всего. Как можно не бояться появления сверхъестественных машин убийства? И что за твари, чёрт возьми, было такими страшными, если тьмолисы — не угроза? Одна из тварей чуть не оторвала мне ногу, а другая полностью накрыла Грезара своим тело. Я до сих пор не поняла, как он вышел невредимым.

Потому что он был невредим. По крайней мере, те части, что я видела — от талии вверх и от лодыжек до ступней. Я вспомнила, что стащила один сапог в бою. Может, второй он оставил в лесу, его не было видно. Я окинула взглядом его грудь, ища малейший изъян. Он был идеален, раздражающе. Как так, моё тело было почти разорвано, а он вышел ещё совершеннее, чем был? Жизнь явно несправедлива.

— Тьмолисы не из моего двора и не под моим влиянием.

— Под влиянием? Они казались дикими, жаждущими крови.

Он смотрел на меня, но взгляд был где-то дальше, словно сквозь.

— Это Двор Снов. Происходит нечто, что мне не нравится. Я подозреваю, что ты связана с этим, хоть и не уверен. Я разберусь.

***

Тишина накрыла нас, оставив меня в растерянности, что делать или говорить дальше.

Тело болело в местах, о существовании которых я даже не подозревала, но нога, израненная тьмолисами, мучила сильнее всего. Каждое движение, даже самое легкое, посылало острую боль от икры через бедро, растекающуюся по всему телу.

Я пошевелилась на песке, пытаясь поймать взгляд Грезара. Он строгал что-то ножом. Тем самым ножом, которым я убила тех тварей.

— Так ты король? — спросила я, устав от тишины. Мне нужно было отвлечься от боли, грозившей поглотить меня.

Он коснулся короны в ответ и вернулся к своему занятию.

— А кто твои подданные, если не тьмолисы?

— Почему ты не можешь помолчать? Словно твой рот не способен закрыться ни на миг.

Я бросила на него сердитый взгляд и фыркнула.

— Может, если бы всё не болело так сильно, я бы не болтала. Может, если бы ты хоть что-то объяснил, мне не пришлось бы задавать столько вопросов.

Он отложил фигурку, которую вырезал, и я впервые разглядела, что это ворон. Работа была искусной. Настоящий Ворон сидел на дереве над ним.

— Знание ответов не сделает твоё существование более безопасным, так что они тебе не нужны.

Ясно.

— Тогда что обеспечит мою безопасность?

Он развел руками, будто это очевидно.

— Разве ты не жива?

Боже, он был невыносим и до одури самодоволен.

— Давай проясним. Я жива, потому что убила двух чудовищ. Не ты. Ты тоже жив по той же причине, так что не смей говорить, что я здесь и в безопасности благодаря тебе. Если бы не ты, я бы сидела дома у телевизора, а не истекала кровью на чёрном песке с тобой и твоей птицей.

— Тьмолисы не убили бы меня. Ты спасласебя.

Я фыркнула.

— Конечно, ведь это не выглядело так, будто один из них сидел на тебе, пытаясь сожрать.

Он покачал головой, словно я несла чушь, и провел ножом по предплечью.

Я ахнула, когда кровь хлынула на песок, как моя раньше. Но, в отличие от моей, она скоро остановилась. Плоть срослась, оставив лишь подсыхающее пятно крови.

— Довольна?

— Нет, — буркнула я. — Нисколько. У тебя есть магия исцеления. Поздравляю. Это только делает мой поступок ещё поразительнее, потому что я прыгнула на спину тьмолиса, зная, что могу умереть. Моя храбрость затмила твою!

Он слегка облизнул губы.

— Я не говорил, что ты не храбра. Напротив, твой поступок меня впечатлил. Но речь о том, что ты жива и дышишь. Ты жива, так что вопросы не нужны.

Я сжала кулак.

— Твоя логика — полная чушь. Я устала, голодна, от меня несет, а нога будто оторвана, что почти так и есть. Если не хочешь делиться своими мелочными тайнами, не надо, но не корми меня ерундой, что мне не нужно знать. Это не обо мне. Это о тебе и твоей жалкой попытке казаться загадочным, хотя ты просто одиночка. Корона, небось, из пластика.

Она не была пластиковой. Я видела, что она золотая, но я злилась и не собиралась давать ему удовлетворения. Его губы дрогнули от гнева. Он швырнул нож, тот вонзился в песок. Подойдя ко мне, он наклонился, и я подумала, что перегнула палку, и он закончит то, что начали тьмолисы.

Он схватил мой лифчик и разорвал его. Буквально сорвал с тела. Дешевая ткань. Затем трусы, исчезли, как лифчик, оставив меня нагой, кроме рубашки, перевязывающей ногу.

— Нет, не смей, подонок! — закричала я, когда он подхватил меня и закинул на плечо. На этот раз нас не преследовали тьмолисы. Только мы двое на пляже, кроме Ворона.

Я колотила его по спине, била изо всех сил. Я бы пнула, если бы нога не болела так, что не сгибалась. Боль была невыносимой, но лучше, чем то, что этот чудовище задумал. Она держала меня в сознании. И если он посмеет коснуться меня, я буду драться так, что он пожалеет, что не умер от ран.

Я не видела, куда он идет, пока не почувствовала холод воды на пальцах ног. Он вошел в озеро по пояс, затем мягко снял меня с плеча и опустил в воду, заставив угрозы застрять в горле.

Вода была не похожа ни на что. Под поверхностью я не видела своего тела, только мерцающую воду, что двигалась с моими движениями. Но ощущение успокаивало, как не смогла бы успокоить моё ноющее тело обычная вода.

Перестав сопротивляться, я позволила ему опустить меня по шею, плавая чуть ниже поверхности. Он стоял на песчаном дне чуть выше пояса.

Я закрыла глаза и откинулась, позволяя себе плыть. Если рай существует, это было близко. Боль, хоть и не исчезла, притупилась до легкой ломоты. Части тела, что не болели, приятно покалывало.

— Ты была права, — проворчал Грезар, прерывая мой райский момент, пока аккуратно развязывал пропитанную кровью рубашку с ноги. — Ты действительно плохо пахла. Плюс, твоя нога могла заразиться. Вода предотвратит инфекцию.

Я плеснула воду, обдумывая, что сказать. «Прости» казалось подходящим, но его было мало. Я ошиблась, думая, что он задумал нечто ужасное. Он помогал мне. Ладно, для своей выгоды — ему, вероятно, надоело сидеть рядом с кем-то, кто не мылся вечность, и он точно устал от моей болтовни. Но он не собирался ни насиловать, ни ранить меня, а это первое, что пришло в голову, когда он сорвал одежду и потащил к озеру.

Я взглянула на него. Он стоял по пояс в воде, словно обнаженный греческий бог, но не наслаждался, как я. Его глаза были прищурены, он сканировал берег с привычной серьезностью.

— Прости, что била тебя, — сказала я. — Я подумала…

— Знаю, что ты подумала. Поэтому я не утопил тебя. Поверь, мысль была.

Прелестно!

Рада, что решила быть выше!

Я перевернулась на живот и поплыла. Нога всё ещё болела, но гораздо меньше. Волнение охватило меня, пока я рассекала воду. Плавание в речке летом было одной из моих радостей. Отчасти потому, что бесплатно, а я не могла позволить себе многого, но отчасти из-за свободы. Даже во Владимире, когда меня не держал в плену сверхъестественный подонок, я любила свободу плавания. Словно могла плыть вечно. Я направилась к центру озера, подальше от берега. Проверяла через плечо, идет ли он за мной, но его взгляд был устремлен на лес. Может, это мой шанс. Я сильный пловец. Озеро тянулось на километры вперед, но я могла повернуть и доплыть до другого берега.

Он бы не нашел меня. Но тьмолисы могли. Не говоря о других ночных бродягах, что, видимо, хуже бронированных волков-убийц.

Плюс, моя нагота. В воде это не имело значения — чернота поглощала меня, но выйти пришлось бы, сбежала я или нет.

Значит, возвращение к нему означало, что он увидит меня голой. По-настоящему. Я не думала, что он разглядывал меня, когда срывал лифчик, несмотря на первые мысли. Он был слишком занят, таща меня в озеро. Теперь, подумав, я должна быть оскорблена.

У меня не было другой одежды. Я носила один комплект уже несколько недель подряд, стирая в ручье, когда могла. Неудивительно, что он бросил меня в озеро. Если бы он этого не сделал, моя одежда сама бы прыгнула туда.

Но это не помогало. Мой грязный лифчик разорван, трусы тоже, а брюки исчезли где-то между нападением тьмолис и пробуждением на пляже.

Я плавала кругами, решая, какая смерть хуже. Съеденной сверхъестественным чудовищем в лесу или полным унижением возвращения к дверям голой рядом с Грезаром. Выбор был трудным. Решила его лишь мысль, что, умри я в лесу, моя мама тоже умрет.

Я повернула к Грезару, намереваясь вернуться и надеясь, что он умеет ходить с закрытыми глазами, когда поняла, что его нет. Паника охватила меня, пока я искала его взглядом вдоль берега. Магический огонь погас, но куча моей одежды была видна на песке. Где он?

Я быстро поплыла туда, где видела его в последний раз. Вода была гладкой, песок под ней ровным. Если он утонул, это было бы невероятным невезением или глупостью. Вода не доходила мне до груди, а он выше меня. Я стояла, кружась, ощупывая воду, пытаясь найти его. Ближе к берегу стало ясно, что его нет. Я отвела взгляд лишь на минуту — не хватило бы времени, чтобы выйти на берег и убежать в лес, даже с его скоростью. И зачем? Он не стал бы тащить меня сюда лечить, чтобы бросить. Если бы хотел моей смерти, оставил бы с телами тьмолис.

Логично, он под водой, и, если он не маг воды или полутритон (а почему бы и нет?), значит он тонет. Я глубоко вдохнула и нырнула. В кромешной тьме воды я ничего не видела, плыла вслепую. Ныряла ко дну и обратно, расширяя круги, выныривая за воздухом. С каждым нырянием пульс учащался, паника росла. Человек не может быть под водой больше пары минут. Даже профессионал не продержится больше пяти. Грезар был под водой дольше.