Валентина Зайцева – Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 2 (страница 8)

Марта, опуская занавеску кареты, проворчала себе под нос: — Какой странный человек. Пришёл в Храм Благовонных Теней не за предсказанием судьбы и не за защитным оберегом, а за такой безделицей…

Я сидела в полумраке кареты, молча поправляя причёску, и боялась даже дышать. Я лихорадочно думала, как скрыть от Марты отсутствие ленты. В этот миг я осознала горькую истину: мне никогда, ни при каких обстоятельствах не стоило провоцировать этого безумца. Моя жизнь, подобно хрупкому сосуду, теперь была связана с ним этой проклятой шёлковой нитью.

Глава 4

Даэн Рейн

Дворец Непорочной Луны.

За окном бесконечно тянулся унылый, холодный дождь. Я, раздражённый до предела, оттолкнул служанку, которая пыталась размять мне плечи, и вскочил с места, рявкнув: — Северус!

Из-за ширмы, шурша дорогими одеждами, немедленно выскользнул молодой евнух и, растягивая слова в подобострастном тоне, отозвался: — Ваш покорный слуга здесь, Ваше Высочество.

Я скривился, чувствуя, как внутри всё кипит от злости.

— Десять дней! Сколько ещё я должен оставаться взаперти, как прикованный зверь?!

— За последние дни несколько высокопоставленных чинов из Алой Канцелярии объединились и подали на Вас жалобу Его Императорскому Величеству, — Северус склонил голову, пряча глаза. — Всё из-за того инцидента на приёме в честь дня рождения принцессы Изабель. Император всё ещё в ярости. Императрица-мать настоятельно советовала Вам не покидать Дворец Непорочной Луны, чтобы не раздувать скандал.

— Но это было целую вечность назад! Почему эти упрямые старики из Алой Канцелярии до сих пор грызут мне глотку?

— Императрица-мать пыталась замять дело, но, к несчастью, кто-то пустил слух в народе… — Северус бросил на меня быстрый взгляд и продолжил, понизив голос: — Поговаривают, будто Вы насильно принуждали благородных девиц, что Вы порочны и неспособны к управлению. Народный гнев закипает, и Алая Канцелярия использует это как оружие против Вас.

— Чушь! Кто распускает эту дрянь?!

Я в ярости сжал кулаки. Я даже не успел толком отведать «лакомства», а вонь от этой истории пошла на всю империю!

— Я — будущий Император Остерии! — прорычал я, не в силах сдержать раздражение. — Даже если я ошибся дверью, что за беда? Взять красавицу, когда охватила страсть — разве это преступление?

Северус едва заметно поклонился: — Его Величество в добром здравии. Кронпринцу стоит следить за тем, что он говорит.

Я фыркнул. Терпение лопнуло. Раз уж мне закрыт путь из дворца, разве я не могу приказать доставить сюда девиц для собственного удовольствия? Те, что уже томятся в гареме, мне до смерти надоели.

— А что там с помолвкой? Есть хоть какие-то подвижки по поводу выбора будущей Кронпринцессы?

— Императрица-мать обсуждала это, но у Генерала Дамиана Валериуса возникли огромные сомнения… И не только у него! После того позорного случая в Храме Благовонных Теней ни одна уважающая себя семья не желает выдавать своих дочерей в ваш дворец!

— Да как они смеют! — я схватил со стола кубок и с силой запустил им в Северуса. Серебро с глухим стуком ударилось о его плечо, расплескав тёмные пятна вина на парадный наряд.

Евнух даже не моргнул. Он невозмутимо поправил одежду и проговорил: — Прошу Вас, Ваше Высочество, успокойтесь. Слухи в городе слишком подозрительно согласованы. Кто-то за кулисами дёргает за нити.

— Плевать мне, кто там возится в грязи! Нужно решить эту проблему немедленно! — я тяжело рухнул в кресло, тяжело дыша и сжимая пальцы в кулаки. — А Генерал Дамиан… этот старый, несносный костяк, который я никак не могу сломать. Я не приму такого поражения!

Теперь, когда моё доверие при дворе пошатнулось, у меня почти не осталось верных людей. А единственный, кто был рядом — Северус — был ставленником Императрицы-матери. Хотя она и была моей матерью, она днями напролёт сидела перед статуей Эларии, и её истинные мысли были темнее, чем глубина Бездны…

Мне нужно было любой ценой принудить род Валериусов склониться предо мной.

Словно прочитав мои мысли, Северус тихо проронил: — До меня дошли вести, что в четырёх округах графства Танмарк ураган разрушил поселения. Двор планирует выделить туда солидную сумму на восстановление.

Я закатил глаза: — Зачем ты мне об этом говоришь? У меня нет сил вникать в государственные дела…

И тут меня осенило. В голове вспыхнула догадка, и я замер.

— Я понял.

Я хищно прищурился, чувствуя, как в груди разгорается предвкушение, и жестом подозвал Северуса ближе.

Прошептав евнуху свой план на ухо, я прошипел: — Ты всё понял?

Северус опустил глаза, скрывая презрение, и кивнул: — Ваше Высочество, я приступлю немедленно.

Я откинулся на спинку кресла, криво ухмыляясь. Если этот замысел удастся, я не только приберу к рукам Генерала Дамиана Валериуса, но и заставлю обеих его дочерей приползти в мой дворец и молить о пощаде. При одной мысли о той девчонке из рода Валериусов, вкус которой я так и не успел распробовать, низ живота опалило предвкушающим жаром.

— Постой, — окликнул я его, когда он уже собрался уходить. — А что с той самозванкой, что сбила меня с толку? Той, из семейства Торн… Привези её во дворец.

Северус замялся: — Эта девица вызывает лишь гнев принцессы Изабель. Её добродетель под сомнением, она недостойна быть официальной наложницей.

— Тогда сделай её последней служанкой. В конце концов, она — лишь пустая подделка, сгодится для развлечения, — я нетерпеливо щёлкнул языком. Как только я заполучу настоящий приз из рода Валериусов, эта кукла мне больше не понадобится.

В этот миг яркая молния разорвала ночное небо, озарив башни и дворцы столицы мертвенно-белым светом. Налетел резкий порыв ветра, предвещая новый, ещё более яростный поток ливня.

***

Элара Валериус

Ранним утром небо очистилось, явив миру безупречную лазурь. Лужи на каменных ступенях нашего поместья дрожали, отражая силуэты вековых деревьев и лениво плывущие облака.

Я отрешённо сидела перед туалетным столиком. Марта, стоявшая позади и бережно расчёсывавшая мои волосы, вдруг с улыбкой заметила: — Госпожа, ваша слуга не могла не заметить, что в последнее время вы прямо-таки расцвели. Кожа сделалась такой чистой, светлой и нежной, точно лепестки дикой вишни в садах Остерхольда.

Она произнесла это без всякого умысла, но моё сердце испуганно пропустило удар.

Перед глазами тут же вспыхнули вчерашние сцены в потайной комнате Храма Благовонных Теней. Обрывки безумных, порочных воспоминаний хлынули неудержимым потоком, заставив мои щёки болезненно вспыхнуть.

В те долгие три года, что я провела пленницей в Регентском Дворце в своей прошлой жизни, всё было иначе. Тогда я изо всех сил пыталась угодить Каллуму Рейну, а он лишь снисходительно принимал мою покорность. Изредка, пребывая в добром расположении духа, он терпеливо дразнил меня, пока краска стыда не заливала моё лицо. Но то, что случилось вчера… было совершенно другим.

В чём же крылось отличие? Я не могла облечь это в слова.

Я знала лишь одно: когда мы вчера возвращались по длинной тропе, я физически не могла заставить себя взглянуть на потемневший, влажный подол его чёрного плаща. К счастью, ливень разыгрался вовремя — косые струи воды насквозь промочили нашу одежду, избавив нас от любых подозрений со стороны слуг.

Каллум предупредил, что эта ядовитая «Пыльца Слепого Искушения» вспыхнет во мне ещё раз. Первые два приступа едва не стоили мне жизни. Каким окажется третий? Неужели мне снова придётся самой искать встречи с ним и бросаться в его опасные объятия?

Пробыв запертой в золотой клетке птицей целых три года в прошлой жизни, теперь я отчаянно дорожила своей свободой. И дело было вовсе не в предрассудках светского общества Остерии. Я просто категорически отказывалась безвольно подчиниться действию яда и повторить свой прежний, полный унижений путь. В прошлой жизни я торговала своей красотой из чистой необходимости, чтобы спасти семью. Но в этой жизни… кем мы стали друг для друга в этой туманной, двусмысленной близости?

Оборвав тяжёлые мысли, я строго произнесла: — Марта, пойди и приготовь для меня отвары, которые снимают жар, выводят сырость и очищают кровь от токсинов. Чем больше, тем лучше.

Марта застыла с гребнем в руках и удивлённо захлопала ресницами: — Госпожа, вы неважно себя чувствуете? Любое лекарство — это тоже своего рода яд, нельзя пить его без разбора.

— Погода в столице стоит душная, и у меня на душе неспокойно. Мне нужно остудить кровь, — поспешно соткала я ложь. Я не знала истинного противоядия, но любое средство казалось лучше бездействия.

Служанка отложила гребень и ушла, но вернулась быстрее, чем успела бы остыть чашка чая.

— Госпожа, приехала младшая госпожа из семейства Торн. Умоляет о встрече.

Марта замялась, ожидая распоряжений: — Старшая госпожа Валерия преградила ей путь у самых ворот. Она интересуется: связать ли её и заставить на коленях просить у вас прощения или сразу содрать с неё шкуру живьём?

Лиана Торн?

Мой взгляд мгновенно похолодел. Я ещё не успела нанести ответный удар, а эта гадина сама приползла к моему порогу.

У главного входа на ступенях грозно восседала моя сестра, вонзив обнажённый клинок прямо в землю перед собой. За её спиной застыли два ряда гвардейцев: одни держали руки на эфесах мечей, другие перебирали в руках толстые верёвки. Лиана Торн, до смерти перепуганная этим зрелищем, смертельно побледнела и выглядела хрупкой, как надломленный тростник. Стоило мне показаться, как её глаза вспыхнули надеждой, и она жалобно пролепетала: — Кузина Элара…