Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 9)

Я просто ошеломлена таким невероятным нахальством.

– Но… как я вообще могла работать с папарацци, если вы были там гораздо раньше меня? – я даже слегка привстаю со стула. – Это же совершенно не имеет никакого логического смысла!

– Тогда как иначе они так быстро меня нашли в совершенно тёмном переулке? – парирует он.

– Понятия не имею! – почти кричу я. – Я просто хотела немного свежего воздуха и подышать нормально. Я даже не знала, кто вы вообще такой!

Его глаза становятся холодными, как арктический лёд. Они буквально замораживают меня изнутри своим презрением.

– Все, абсолютно все знают, кто я такой, – заявляет он с абсолютной непоколебимой уверенностью.

Я просто разеваю рот, не находя подходящих слов для ответа на такую самовлюблённость.

Он многозначительно кивает на мою правую руку.

– Вы даже не удосужились смыть мой автограф. Что, вы вообще не мылись сегодня утром? Это отвратительно и совершенно негигиенично.

– Вы использовали перманентный маркер прямо на моей живой человеческой коже, чёрт возьми! – возмущаюсь я. – Я, наверное, сейчас медленно умираю от острого отравления токсичными чернилами! Спасибо вам огромное!

– Я просто хочу, чтобы вы чётко понимали, что это вообще не какая-то награда для вас, – он окидывает меня откровенно презрительным взглядом с головы до ног. – Поверьте мне на слово. Если бы у нас действительно был нормальный выбор, вы были бы самой последней кандидатурой, которую я бы выбрал. Вообще самой последней.

– ДИМА!

Мы оба одновременно резко поднимаем глаза и видим вернувшегося Константина, грозно нависающего над нами. Он делает показательно успокаивающий глубокий вдох, медленно садясь обратно на своё место.

– Я прекрасно знаю, что тебе крайне трудно даётся нормальное человеческое общение, – говорит он Диме назидательным тоном. – Но позволь мне кое-что объяснить на простом примере. Когда ты вежливо просишь кого-то сделать что-то важное для тебя, обычно это очень плохая идея – одновременно оскорблять этого человека. Запомни это простое правило.

Дима демонстративно откидывается в мягкой кабинке, устраиваясь с видом всемогущего короля на золотом троне.

– Я вообще не прошу её делать что-либо конкретно для меня, – заявляет он высокомерно. – Я великодушно предлагаю ей просто смехотворную сумму денег за каких-то два несчастных месяца полностью оплачиваемых публичных свиданий со знаменитостью моего уровня. Она получит всю прессу, внимание СМИ и популярность, которую только захочет. Это же настоящая мечта для простой девушки.

Я резко встаю, роюсь в сумке, достаю мятую купюру и демонстративно бросаю её на стол за свой напиток.

– Нет, большое спасибо, – отчеканиваю я. – Как-нибудь проживу без этого сомнительного счастья.

– Что?! – Константин тоже быстро встаёт, хватая меня за руку. – Екатерина, пожалуйста, подождите хоть секунду…

Я уже начинаю решительно пробираться обратно через тесные столики к выходу, упрямо опустив голову. Раздаётся какое-то возмущённое бормотание и грохот отодвигаемого стула, и внезапно Константин уже рядом со мной, настойчиво запихивая объёмное досье мне прямо в руки.

– Вот, возьмите контракт и мой личный номер телефона, – говорит он почти умоляюще. – Просто спокойно подумайте дома и обязательно позвоните мне чуть позже. Желательно до полуночи, пожалуйста. Очень прошу.

Я отчаянно пытаюсь вернуть документы обратно ему в руки, но он категорически не берёт их. В итоге я просто с силой прижимаю толстую папку к его широкой груди.

– Извините, но я совершенно точно не хочу, – твёрдо говорю я. – И я определённо не передумаю. Вообще никогда в жизни.

Он ловко перемещается, чтобы загородить мне прямой путь к выходу.

– Послушайте меня внимательно, – он заговорщически понижает голос до шёпота. – Мне правда очень жаль за ужасное поведение Димы.

– У него что, какой-то затяжной нарциссический приступ? – интересуюсь я искренне. – Или он всегда такой невыносимый?

Константин виновато морщится.

– Обычно он не такой плохой, честное слово. Он просто совершенно не думает, что это хорошая идея. Он активно пытается вас отпугнуть любыми способами.

– Ну что ж. У него это отлично получилось, – констатирую я.

– Он подозрительный ублюдок в целом, это правда, но женщина, которая клятвенно утверждала, что любит его последние три долгих года, только что жестоко попыталась окончательно разрушить его карьеру, – Константин вздыхает. – Он немного… ранен сейчас.

Мне не особо жалко. Меня только что беспощадно бросили в российские и международные СМИ как самую распутную разрушительницу чужих семей со времён легендарной Елены Троянской. Но я же не веду себя как полная стерва со всеми подряд.

Мне всё же искренне жаль Константина, так что я пытаюсь хоть немного смягчить удар.

– Послушайте. Я совершенно точно не тот человек, которого вы так упорно ищете, в любом случае, – объясняю я терпеливо. – Я категорически не люблю толпы, крики или, когда на меня пристально смотрят чужие люди. Я вообще не материал для знаменитости, я невероятно скучная. Я едва-едва выхожу из дома, кроме как на работу, магазин или иногда в соседний бар.

Константин мягко, почти отечески улыбается.

– Знаете, звучит так, будто такой серьёзный вызов пойдёт вам только на пользу. Удивительно, к чему люди могут постепенно привыкнуть.

Я решительно качаю головой, ловко проскальзывая мимо него.

– До свидания, Константин. Спасибо за… возможность, наверное, – говорю я на ходу. – Вам, эээ – может, стоит серьёзно поработать над практиками найма персонала. Они какие-то уж очень странные. – Я уверенно толкаю тяжёлую стеклянную дверь.

– Екатерина? – зовёт он мне вслед.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

– Ему сейчас действительно очень нужен настоящий друг.

Что-то глубоко внутри меня отзывается на эти слова, потому что я, видимо, полная безнадёжная идиотка. Я медленно смотрю через его плечо. Дима всё ещё стоит у нашего стола, он видимо поднялся, чтобы внимательно смотреть на нас. Когда наши глаза внезапно встречаются, он бросает на меня взгляд такой глубокой, почти жгучей ненависти, что я думаю, что могу умереть прямо здесь и сейчас на самом деле.

Я идиотка, но точно не святая мученица, чёрт возьми. Я даю Константину извиняющуюся виноватую улыбку и решительно закрываю тяжёлую дверь за собой.

Глава 5

– Ты должна это сделать, – говорит Рома, швырнув бутылку виски на кухонный стол с таким видом, будто это последний аргумент в нашем споре.

Я поднимаю взгляд от ноутбука, где застыла на самом интересном моменте в серии «Королевы и фавориты». Я, конечно, знаю, что Роман сейчас под большим стрессом из-за благотворительности, но даже не подозревала, что он окончательно потерял рассудок.

– Рома. Ты не можешь говорить это всерьёз, – медленно произношу я, откладывая ноутбук в сторону. – Меня, наверное, похитят и порежут на мелкие кусочки, чтобы скормить его породистым борзым. Или ещё чего похуже.

Он методично складывает две стопки квитанций на оплату, откупоривает бутылку и наливает себе ещё одну внушительную порцию виски в стакан.

– Я не вижу, почему он выбрал бы именно тебя для этого, – задумчиво говорит Рома, разглядывая стакан на свет. – Ты слишком мелкая. Едва накормишь одну-единственную борзую. Может, щенка.

– Я должна верить им, что он не сделает меня своей живой личной секс-рабыней? – возмущённо фыркаю я. – Потому что звучит так, будто он хочет нанять эскортницу. Причём очень конкретную.

Он морщится, как от зубной боли.

– Не вижу, почему он выбрал бы тебя и для этого. Без обид, конечно.

Я решительно нажимаю пробел, чтобы поставить сериал на паузу. Хватит отвлекаться на красивого графа, когда Рома явно сошёл с ума.

– Позволь мне уточнить все детали этого безумия, – говорю я, загибая пальцы. – Незнакомый мужчина хочет, чтобы я каждый божий день садилась в его машину и ехала в его гостиничный номер, где мы будем целоваться, трогать друг друга и не заниматься любовью. И ты всерьёз думаешь, что это полностью надёжно и безопасно?

– А почему нет? – искренне недоумевает он.

У мужчин что, вообще нет инстинктов самосохранения? Или хотя бы здравого смысла?

– Я вообще не вижу, зачем мы это обсуждаем! – раздражённо бросаю я. – Мне не нужна работа. У меня уже есть работа. Вполне нормальная, между прочим.

Он закатывает глаза так энергично и театрально, что я всерьёз начинаю беспокоиться за его здоровье.

– Катя. «Ассистент на побегушках» – это не долгосрочная карьера, если только твоя жизненная цель – быть очень уставшей и очень бедной до конца дней. Ты же не можешь вечно варить растворимый кофе для раздражённых клиентов.

– Но я так хороша в этом, – протестую я. – Серьёзно думаю, это моё истинное призвание. Кофе получается почти вкусным.

– Прошло уже три года, Катя, – вздыхает он. – Тебе пора вернуться в нормальный мир, начать жить своей настоящей жизнью. Той, которую ты планировала.

Я задумчиво ковыряю нитку на платье, не поднимая глаз.

– Я ненавижу жить. То есть, настоящей жизнью. Я хочу остаться здесь, тихо процветая в нашей милой заплесневелой квартирке и заниматься своими скучными делами до самого конца дней. Это прекрасный план.

– Твоя жизнь такая безумно скучная, – жалуется он, потирая лицо. – Мне скучно даже просто думать о ней и о твоих перспективах.