Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 8)

Дмитрий Тан раздражённо поправил манжету дорогой рубашки.

– По-моему, предельно ясно, чего мы от вас хотим.

– Было бы ещё яснее, если бы вы, ну, не знаю…из вежливо попросили? – резонно заметила я.

Костя выпрямился и пододвинул ко мне чёрную папку.

– Вот ваш экземпляр контракта. Мы нанимаем вас на роль его девушки. Кастинг у Мансура через семь недель, так что нам нужны вы на ближайшие два месяца. Первая совместная «вылазка» – завтра утром в его отеле. Екатерина?..

Я вскочила так резко, что запуталась в ножках стула. Едва не растянувшись на глазах у всего ресторана, я вцепилась в край стола липкими от волнения руками.

– Мне нужно идти. Срочно.

– Что? – Константин выглядит искренне удивлённым, словно я должна сию секунду упасть перед ним на колени и слёзно умолять о невероятной привилегии переспать с его драгоценным клиентом. Он даже слегка наклоняется ко мне, изучая моё лицо с преувеличенной заботой. – Вы в порядке? Может, воды принести? Или что-нибудь покрепче?

Я медленно поворачиваюсь к Диме, и тошнота противной волной подкатывает к горлу. Не могу понять, что сильнее – злость или страх. А может, просто шок от полной абсурдности происходящего.

– Вы в курсе, что существуют профессионалки, которые с огромной радостью займутся с вами сексом за деньги? – выдаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это как-то совсем неэтично – просто подкупать случайных бедняков с улицы. Вообще-то, даже мерзко, если честно.

Дима просто смотрит на меня абсолютно бесстрастно, лениво постукивая пальцами по краю своего стакана. Похоже, моя маленькая тирада его ничуть не задела. На лице Константина постепенно проступает понимание ситуации.

– Екатерина, пожалуйста, присядьте обратно, это совсем не то, что вы подумали, – он примирительно жестикулирует в сторону моего стула. – Никто здесь не ожидает и даже не хочет, чтобы вы переспали с Димой. Более того, я настоятельно рекомендую этого не делать. Серьёзно, я слышал только самые ужасные отзывы.

Я делаю глубокий вдох, нервно откидывая волосы назад и пытаясь успокоиться. Звуки ресторана – звон бокалов, приглушённые разговоры, мягкая музыка – снова врываются в мои уши после нескольких секунд полной тишины.

– Тогда что? – выдавливаю я, скрестив руки на груди. – В чём вообще суть?

– Всё будет просто игрой, понимаете? Представьте себе, что это роль в каком-нибудь спектакле или сериале, – Константин складывает руки на столе, принимая деловой вид. – Мы хотим, чтобы вы притворялись его девушкой на публике. Всего-то два месяца. Восемь недель, если точнее.

– Ну да, это же крайне нормально! – выпаливаю я с нескрываемой издёвкой.

Константин мягко похлопывает по спинке моего стула, и я неохотно опускаюсь обратно на сиденье, всё ещё настороже.

– Я взял на себя смелость немного поискать информацию о вас в интернете, – признаётся он без тени смущения. – Вы училась в институте театрального искусства, верно? Уверен, вам вполне комфортно играть разные роли. У вас даже образование подходящее.

Холодный ужас скручивает желудок в тугой узел. Он меня выследил. Копался в моей жизни, как настоящий сыщик. Я пытаюсь максимально незаметно поискать взглядом ближайший выход, прикидывая, сколько метров до двери и насколько быстро я могу бежать в этих туфлях.

– Я не актриса, – отрезаю я. – Совсем не актриса.

– Всё равно это отличная возможность для вас, – настаивает он. – Шанс, который выпадает не каждый день.

– Возможность для чего? – уточняю я с нескрываемым подозрением. – Сдать свои органы на чёрном рынке? Или меня сразу целиком продадут?

Константин на мгновение запинается, явно не ожидая такого поворота мысли.

– Ну… вы же работаете за кулисами на телешоу. Наверняка мечтаете о настоящей карьере в медиаиндустрии. Разве не поэтому большинство людей вообще берётся за такие начальные должности? Ради перспектив и связей?

– Не я, – честно говорю ему, пожимая плечами. – Я просто страстно увлечена завариванием чая и кофе для людей с завышенным самомнением. Думаю, это моё истинное призвание в жизни. Наконец-то нашла себя. – Я хватаю бокал вина и делаю большой глоток. Дорогое вино обжигает пищевод, как чистый бензин. – Извините, но это просто чересчур странная просьба. Даже для Москвы странная.

– Мы прекрасно понимаем, что это звучит нестандартно, – успокаивающе кивает Константин, – но поверьте, это довольно распространённая практика в индустрии развлечений. Почти обыденность. – Он аккуратно тянется к моему досье, переворачивая папку. – Можно я просто проведу вас по основным документам? Это даст гораздо лучшее представление о том, что мы на самом деле просим. Обещаю, всё абсолютно легально и прозрачно. – Он методично перелистывает несколько страниц. Успокаивает хоть то, что они не написаны кровью на человеческой коже. – Вот, смотрите. У нас тут основной контракт, стандартные формы согласия для нашего личного фотографа, соглашение о неразглашении информации…

Моя голова резко поднимается, и я прерываю его перечисление.

– Соглашение о неразглашении?

– Да, стандартное соглашение, – спокойно объясняет он. – Соглашение о неразглашении. Оно помогает держать конфиденциальную информацию в строгом секрете. Защищает все стороны от утечек.

Я прекрасно знаю, что такое чёртово соглашение о неразглашении. На моей старой работе мы просто называли их приказами о молчании и подписывали целыми пачками.

– Какая именно конфиденциальная информация? – спрашиваю я максимально подозрительно, прищуриваясь.

– Ну, конечно же, весь этот… – он явно пытается подобрать более изящное слово для «обширной наглой лжи», – …этот маскарад будет абсолютно бесполезен, если хоть кто-нибудь узнает правду. Вы не сможете никому рассказать о нашей договорённости. Вообще никому и никогда.

– То есть никому? Совсем-совсем никому?

– Да, именно так. Очень важно, чтобы всё осталось в строжайшей тайне, – он перелистывает ещё одну страницу, деликатно прочищая горло. – Естественно, вы будете весьма щедро компенсированы за своё время и усилия, поскольку вам всё-таки придётся уйти с текущей работы. Мы готовы платить триста семьдесят пять тысяч рублей в неделю. Это ровно три миллиона за все восемь недель, – добавляет он услужливо, словно помогая мне с математикой. – Плюс солидный бонус в пятьсот тысяч, если вы честно продержитесь до самого конца контракта. И, разумеется, мы полностью покроем все расходы на гардероб, проживание и поездки. Естественно.

– Что? – У меня в ушах начинает противно звенеть. – Простите, я не расслышала?

Дима театрально закатывает глаза и поворачивается к Константину.

– Вот теперь она наконец заинтересовалась, – бормочет он едко. – Как же предсказуемо.

Словно это что-то плохое – проявлять интерес к целым трем с половиной миллионам рублей. Должно быть, невероятно приятно быть настолько богатым, что ты искренне забываешь: обычные люди нуждаются в деньгах просто чтобы выживать, а не покупать очередную яхту.

Константин уже собирается что-то ответить, но его телефон внезапно ярко загорается и начинает вибрировать по всему столу, создавая раздражающий шум. Он быстро бросает взгляд на экран и моментально встаёт.

– Мне срочно нужно ответить на этот звонок. Это из «Союза», – он виноватым жестом показывает на телефон. – Буквально секунду, обещаю.

Выходя из нашей кабинки, он напоследок сильно, но по-дружески хлопает Диму по затылку. Тот даже не вздрагивает.

Мы оба сидим в неловкой тишине, когда Константин уходит к выходу. Я бессмысленно уставилась на контракт, лежащий передо мной на столе. Я даже не читаю его на самом деле – я временно полностью забыла, как вообще читать по слогам. Просто абсолютно отрешённо смотрю на напечатанные буквы, пытаясь осознать их реальность.

Триста семьдесят пять тысяч рублей в неделю. Это больше чем в два с половиной раза превышает всё то, что я с трудом заработала за последние шесть месяцев вместе взятые. Что я вообще могла бы сделать с такими деньгами? Я могла бы наконец оплатить все наши просроченные счета за коммуналку. Существенно помочь удержать на плаву благотворительную организацию Романа, которая еле дышит и вот-вот закроется.

Я так сильно привыкла постоянно чувствовать, что задыхаюсь каждый раз, когда очередную квитанцию на оплату просовывают в наш побитый почтовый ящик. Жить на минимальную зарплату в Москве – это вообще не шутка, а самое настоящее выживание. Это страшно, это постоянный въедливый страх, который медленно грызёт тебя изнутри, не оставляя в покое ни днём, ни ночью. Иногда мне серьёзно кажется, что эта хроническая тревога просто медленно убивает меня по кусочкам.

Дима резко ставит свой стакан на стол и неторопливо скрещивает руки на груди, привлекая моё внимание.

– Просто чтобы вы точно знали, – говорит он тихо, но очень отчётливо, – если вы ещё хоть раз попытаетесь сделать что-то подобное, я подам на вас в суд. И выиграю, не сомневайтесь.

Я медленно моргаю, переводя на него удивлённый взгляд.

– Простите? – переспрашиваю я осторожно. – Что именно подобное?

– Наводить на меня папарацци, – поясняет он, как будто это совершенно очевидно.

Мой рот сам собой открывается от чистого возмущения.

– Простите?!

Он скептически приподнимает одну бровь.

– Вы правда серьёзно ожидаете, что я поверю в то, что целая группа профессиональных фотографов совершенно случайно пряталась за кучей вонючих мусорных баков, терпеливо ожидая именно меня на тот редкий случай, если я вдруг захочу завести романтическую интрижку прямо за вашей студией? Серьёзно?