Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 11)

Я быстро и ловко конфискую её и прячу далеко под своим стулом.

– Разве ты уже недостаточно пьян? Мне кажется, хватит.

– Нет, у меня почему-то всё ещё остались кое-какие эмоции, – мрачно отвечает он. – Верни бутылку немедленно.

– Знаешь, мне кажется, звучит так, будто тебе срочно нужно поднять настроение чем-то милым, – говорю я, открывая новую вкладку на ноутбуке с невинным видом. – Может, хочешь посмотреть весёлые видео с толстыми детёнышами панд? Они там кувыркаются.

– Ты просто невыносимая лиса, – выдыхает он, но уголки его губ предательски дёргаются.

***

Позже тёмным вечером я уже уютно устроилась в своей постели, отчаянно пытаясь писать жалобные попрошайнические письма бывшим щедрым благотворителям П.У.Ф.. Моя маленькая спальня тихо колышется вокруг меня в неярком свете, как художественная свалка, празднично украшенная разноцветными гирляндами. Ванильная ароматная свеча мягко светит и медленно тает на старой прикроватной тумбочке, наполняя воздух сладким запахом.

Я совершенно не могу сосредоточиться на письмах. Буквально каждые десять секунд мой беспокойный разум упрямо блуждает обратно к толстой внушительной пачке бумаги, которая зловеще лежит рядом со мной на мятой кровати. Этот чёртов контракт словно имеет собственные глаза, и он пристально уставился прямо на меня.

Это то дурацкое слово, которое небрежно сказал Константин во время разговора. «Вызов». «Может быть, такой вызов окажется по-настоящему полезен для тебя».

Я терпеть не могу малодушно отказываться от вызовов. Это всегда заставляет меня чувствовать себя слабой и жалкой. Но ведь это даже не настоящий вызов, это просто безумно глупая идея. Я совершенно не хочу быть знаменитой и публичной. Я искренне просто хочу, чтобы абсолютно все люди оставили меня в покое и не лезли в мою жизнь.

Я уже решительно собираюсь взять этот проклятый контракт и с удовольствием швырнуть его прямо в мусорную корзину, когда вдруг слышу сдавленный задыхающийся шум сквозь тонкую как бумага стену. Я мгновенно замираю, уши напряжённо навострены, сердце тревожно колотится в груди. Через несколько секунд Роман снова тихо всхлипывает в соседней комнате, и я медленно закрываю глаза, чувствуя, как что-то сжимается внутри.

Могу ли я хладнокровно продать себя ради благотворительности? Определённо нет.

Могу ли я продать себя ради своего единственного настоящего друга, который всегда был рядом?

Да. Да, конечно могу.

***

Константин отвечает уже на второй короткий гудок, словно ждал звонка.

– Екатерина?

Я собираю всю свою храбрость в кулак.

– Я точно не сделаю это, если мне действительно придётся подписывать соглашение о неразглашении. Это принципиально.

Повисает очень длинная, очень подозрительная напряжённая пауза.

– Могу я осторожно спросить, почему именно? – медленно произносит он, тщательно выговаривая каждое слово.

Я упрямо смотрю на яркие гирлянды, небрежно прикреплённые к доске с булавками на стене, пока они не начинают размываться в моих глазах в голографические золотые монеты.

– Послушайте внимательно. Вы серьёзно просите меня провести целых два месяцев с двумя совершенно незнакомыми мужчинами, которых я никогда в жизни раньше не встречала, и при этом хотите юридически строго обязать меня вообще ничего никому не говорить, если со мной вдруг что-то случится? Насколько я понимаю ситуацию, вы вполне можете меня банально похитить для каких-то своих целей. По крайней мере, я точно скажу всё своему соседу по квартире. Это минимум.

– Екатерина, искренне уверяю вас, это совершенно не цель соглашения о неразглашении, – терпеливо объясняет он. – Оно исключительно для надёжной защиты личной информации Димы. Только и всего.

Я упрямо поднимаю подбородок выше, хотя он меня и не видит.

– Вот вы беспокоитесь, что его банальные списки покупок и скучные телефонные разговоры случайно утекут в прессу. А я всерьёз беспокоюсь о собственной элементарной безопасности. Чувствуете разницу?

– Он никогда бы не…

– Послушайте, пожалуйста, – перебиваю я. – Я правда совсем не хочу оскорбить ни одного из вас. Вы оба реально кажетесь – ну, по крайней мере вы лично кажетесь довольно милым и адекватным человеком. Но вы же не можете серьёзно ожидать, что я спокойно сделаю это вообще без какой-либо защиты. Это было бы полностью и абсолютно неразумно с моей стороны. Мой сосед по квартире очень надёжный и ответственный человек, он профессиональный оператор скорой помощи. Он постоянно имеет дело с конфиденциальной медицинской информацией каждый божий день. Честно обещаю, он точно ничего никому не скажет и не проболтается.

Он молчит почти целую длинную минуту, обдумывая мои слова. Я терпеливо жду, рассеянно рисуя круги пальцем на мягком покрывале.

– Ладно, – наконец говорит он со смирением в голосе. – Мы уберём соглашение о неразглашении из документов.

Я слышу отчётливый шелест бумаг и решительный скрип ручки.

– Однако есть один важный момент. Если Дима вдруг спросит об этом напрямую, вам обязательно придётся сказать ему, что вы его благополучно подписали. Это будет для него абсолютным условием без всяких компромиссов. Он очень… закрытый и недоверчивый человек по натуре.

Я невольно морщусь от дискомфорта.

– Погодите. Вы хотите, чтобы я откровенно солгала ему прямо в глаза?

Не кажется самым лучшим началом для нашей грандиозной публичной любовной истории. Я, конечно, пропустила полезные советы в журнале «Космополитен», но совершенно уверена, что все фальшивые отношения обязательно должны строиться исключительно на взаимной честности и доверии.

– Понимаете, у него были серьёзные проблемы с людьми, которые безответственно разглашали его сугубо личные детали в прошлом, – вздыхает Константин. – Он категорически не согласится на это предложение, если хоть на секунду подумает, что есть малейший шанс, что это неприятное событие случится снова.

– Ладно, хорошо, – соглашаюсь я после паузы. – Я не скажу ему правду. Обещаю.

– Отлично. Тогда пришлите мне свой точный адрес в сообщении, один из наших профессиональных водителей заедет за вами ровно в полдень завтра. Мы подробно пройдёмся по всей остальной документации.

Ещё один шелест бумаг.

– Спасибо вам большое, Екатерина. Я искренне думаю, это окажется действительно полезно для вас обоих. Очень надеюсь.

Он вешает трубку, и паника сразу же острой иглой пронзает меня насквозь.

– Рома? – громко кричу я сквозь тонкую стену, не сдерживаясь.

Его невнятное хмыканье звучит так, будто он глубоко уткнулся лицом в матрас.

– Кажется, я только что сделала что-то очень глупое, – признаюсь я в пустоту.

Глава 6

На следующий день ровно в полдень я выхожу на душную московскую улицу, в тот самый момент, когда у моего подъезда с угрожающим видом притормаживает невероятно крутая машина. Даже не машина – монстр на колёсах.

Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Она чёрная, массивная, больше похожая на бронетранспортёр, чем на обычный автомобиль. Пока я стою и пялюсь, дверь водителя распахивается, и из неё выбирается неприметный мужчина средних лет в такой же неприметной тёмной одежде. Он протягивает мне руку для рукопожатия.

– Добрый день, барышня, – его голос звучит так, словно он всю жизнь питался одним гравием.

– Здравствуйте? – неуверенно отвечаю я.

– Меня зовут Сергей. Я начальник службы безопасности Дмитрия Тана. Он прислал меня, чтобы отвезти вас в гостиницу.

– О. – Я с сомнением оглядываю бронированную боевую машину, больше напоминающую танк. – Я, честно говоря, ожидала обычное такси.

– Дмитрий Олегович предпочитает нанимать личных водителей, – невозмутимо отвечает Сергей. – Это одна из его персональных машин. Для повседневных поездок.

Ну что ж, приятно видеть, что Дмитрий не слишком кичится своей звёздной славой. Всего-то ездит на бронированном монстре. Сергей галантно распахивает заднюю дверь передо мной, и я заглядываю внутрь в бесконечную, пещерную тьму салона. Машина настолько огромная, что я не могу разглядеть её полностью – задние сиденья теряются где-то в туманной дали.

– Эм. – Я нервно переминаюсь с ноги на ногу. – А можно мне сесть спереди? С вами?

– Как вам будет угодно, барышня, – он кивает с абсолютно непроницаемым выражением лица.

Я уже тянусь к ручке переднего пассажирского сиденья, но Сергей каким-то чудесным образом опережает меня, молниеносно обходя машину и распахивая дверь с поклоном, достойным дворецкого при дворе.

Я неловко забираюсь внутрь и устраиваюсь на жёсткой кожаной обивке, которая скрипит под моим весом.

– Меня, кстати, зовут Катя, – говорю я, пока он заводит двигатель с утробным рычанием.

Он молча кивает и проверяет зеркало заднего вида.

Как оказывается, Сергей не слишком разговорчивый тип. Что, в общем-то, нормально, потому что я тоже сейчас не в настроении для светской беседы. Молча смотрю в окно, наблюдая, как за стеклом медленно проплывают знакомые серые панельки моего любимого Отрадного. Размышляю о том, ступлю ли я когда-нибудь снова на его усыпанные окурками и жвачкой тротуары. Или это моё последнее прощание с районом. Я всё ещё процентов на семьдесят пять уверена, что меня сейчас не похищают. Просто похищают с невероятной роскошью и комфортом.

После мучительной сорокаминутной поездки сквозь московские пробки мы наконец прибываем к гостинице «Националь». Два фотографа с огромными камерами, до этого скучающе слонявшихся по парковке, мгновенно оживляются, как охотничьие собаки, учуявшие дичь, когда я выхожу из машины. Мы с Сергеем быстрым шагом направляемся к входу, и я краем глаза замечаю, как вспыхивают фотовспышки.