Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 13)

Я заканчиваю список с двойным подчёркиванием последнего пункта.

– И ещё я довольно нервная по характеру, так что, пожалуйста, не хватайте меня внезапно и резко. Я могу от неожиданности закричать или что-нибудь сделать.

– Пожалуйста, постарайтесь не делать этого, – говорит он устало.

Я передаю исписанную бумагу обратно ему, чувствуя себя чуточку комфортнее и увереннее. В конце концов, это просто работа, мы на деловой встрече, просто устанавливаем чёткие условия нашего взаимовыгодного соглашения. Вот и всё. Ничего особенного.

– А у вас есть какие-то пункты?

Он даже не берёт протянутую ручку в руки.

– Если я хоть раз увижу, что вы говорите со СМИ или журналистами, когда этого делать не надо, – будете немедленно уволены. Если вас хоть раз увидят на публике в интимной обстановке с другим мужчиной, – будете мгновенно уволены. Если расскажете хоть кому-нибудь – вообще кому-либо – о настоящей природе наших отношений, – будете безоговорочно уволены.

Я киваю в знак понимания серьёзности ситуации.

– Это всё? Ничего касательно физических границ?

Он задумчиво размышляет несколько секунд.

– Не целуйте мою шею. Никогда.

Я не могу удержаться и взгляд сам собой замирает на его шее. Мои глаза медленно прослеживают безупречный, почти точеный контур его челюсти, а затем невольно скользят ниже. Там, под идеально гладкой, матовой кожей, отчетливо проступает острое адамово яблоко – благородный акцент на его тонком горле, который делает его образ одновременно хрупким и властным.

– Кстати, – произносит он многозначительно и с заметным сарказмом, и я поспешно опускаю свой слишком заинтересованный взгляд в пол. – Нам ещё нужно как следует разобраться с тем, как именно мы будем целоваться на публике.

– Эм, я вообще-то знаю, как это делается, – говорю я немного обиженно.

Неужели он серьёзно думает, что я настолько раздражающая и непривлекательная, что у меня вообще никогда в жизни не было подобного опыта?

– Очень рад это слышать, – сухо отвечает он. – Но я совсем не это имел в виду. Когда вокруг куча фотографов с камерами, приходится учитывать множество других важных вещей. Освещение, правильные углы съёмки, выражение лица. – Он прищуривается, оценивающе глядя на меня. – Встаньте, пожалуйста.

Я послушно встаю с кровати, и мы оба оказываемся в лёгком шоке от разницы в нашем росте. Он просто возвышается надо мной, как гора. Я запросто могла бы полностью исчезнуть и раствориться в его длинной тени. Если бы мы действительно встречались по-настоящему, он случайно раздавил бы меня во сне своим весом, как букашку.

– Боже мой. Какой у вас вообще рост? – спрашивает он с плохо скрываемым ужасом.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– Сто пятьдесят девять сантиметров, может быть, сто шестьдесят один. Медицинские доклады немного разнятся в показаниях.

– Это катастрофически мало, – заявляет он таким тоном, словно это целиком и полностью моя личная вина.

Готова биться об заклад, что он всю свою жизнь привык встречаться исключительно с высокими профессиональными моделями.

– Вам, наверное, придётся как следует растягиваться каждое утро перед выходом, – продолжает он задумчиво. – Иначе вы серьёзно повредите себе спину, если не будете осторожны.

Ему в голову явно приходит внезапная мысль.

– Вы когда-нибудь раньше симулировали поцелуй? Для камеры? Мы могли бы попробовать, а…

Не дожидаясь ответа, я решительно тянусь к его лицу обеими руками. Он послушно наклоняется пониже, позволяя мне коснуться, и моё сердце внезапно сжимается, когда я невольно вдыхаю аромат его одеколона. Я никогда в жизни не нюхала ничего подобного. Этот запах такой чистый, безопасный, невероятно успокаивающий, свежий – как только что выстиранное бельё, и он приятно греет что-то глубоко внутри. Почему такой холодный, злой и грубый мужчина использует настолько вкусный и уютный одеколон? Он пахнет именно как дом, как безопасность. Мне отчаянно хочется зарыться лицом в его шею, как в мягкую стопку тёплых простыней, только что вынутых из сушилки.

– Ну? – нетерпеливо произносит он. – Что вы собираетесь делать?

Я осторожно кладу подушечку своего большого пальца нежно на его рот. Губы оказываются неожиданно удивительно мягкими для такого грубого человека. Я чувствую, как они слегка раздвигаются под моим прикосновением. Одна бровь медленно ползёт вверх, и прежде чем он успевает начать возмущаться и жаловаться, я быстро наклоняюсь и мягко касаюсь губами своего собственного пальца. Это типичный старый театральный трюк, которому учат на первом курсе: со стороны это выглядит так, словно я страстно схватила его лицо в порыве неконтролируемой страсти и целую взасос. А на деле я просто довольно странно сосу свой собственный сустав. Дмитрий издаёт низкий звук понимания и одобрения где-то глубоко в горле.

А затем входная дверь внезапно с грохотом распахивается настежь.

Глава 7

Константин выглядит довольным, даже слегка самодовольным.

– Я вам не помешал? – Он небрежно бросает сумку с одеждой на кровать, словно это не дизайнерские шмотки за несколько сотен тысяч рублей. – Ты в Армани сегодня, Тан.

Я опускаюсь на пятки. Даже не заметила, что стояла на цыпочках. К концу этой работы у меня, наверное, будут стальные икры. Хотя кому я вру – скорее просто хронические судороги.

Дмитрий потирает затылок, выпрямляясь во весь свой внушительный рост.

– А она? – Он окидывает критическим взглядом моё платье в радужный горошек, и я понимаю, что сейчас прилетит. – Ты выглядишь как пакетик драже из цветной глазури, – сообщает он мне с абсолютно серьёзным лицом.

– Спасибо, – отвечаю я максимально сухо. – Вы тоже сегодня прекрасны.

Константин смотрит на часы и поджимает губы.

– Стилист должна быть здесь через пять минут. А чем именно вы двое занимались? – В его голосе слышится лёгкое подозрение, словно мы тут устроили что-то неподобающее.

– Мы придумываем, как нам не целоваться друг с другом, – объясняю я, излагая свой гениальный план с гордостью изобретателя велосипеда.

Он кивает, обдумывая сказанное.

– Если папарацци снимают издалека, это сработает. Но если они в одной комнате с вами, то нет. Если вам комфортно, быстрый поцелуй в губы вполне подойдёт. Ничего сверхъестественного.

Я киваю, стараясь выглядеть уверенно.

– Я не против.

– Отлично. – Он передаёт мне увесистую сумку с ноутбуком. – Здесь вам корпоративный телефон и компьютер. На них загружены все фильмы Димы, если вдруг захотите поизучать материал. Я буду присылать вам по почте главные новости о вас двоих каждый день и составлю еженедельный PR-пакет, чтобы вы могли получить полный обзор текущего общественного мнения.

Дмитрий резко поднимает голову, будто его ужалили.

– Ты хочешь, чтобы она читала, что люди о ней говорят? – В его голосе звучит искреннее недоумение.

– Она инструмент PR, – говорит Константин, словно объясняет что-то невероятно простое очень медленному человеку. – Ей нужно быть в курсе своего собственного PR. Это азы. – Он поворачивается ко мне, игнорируя хмурый взгляд Дмитрия. – У Димы много пресс-мероприятий по его предстоящему фильму в ближайший месяц, что даёт нам отличную возможность вывести вас на камеры вместе с ним. В этом году вся пресса будет в Москве. Здесь, в этой гостинице, кстати. Международные новостные издания либо прилетят сюда, либо проведут интервью удалённо. Вы будешь болтаться рядом во время его интервью, посещать все пресс-мероприятия и премьеру с ним, в общем, просто убедитесь, что репортёры увидят вас вместе. Когда прессы нет, вы будете ходить на свидания. Романтичные, желательно.

Я осматриваю новый телефон, вертя его в руках. На нём нет видимых кнопок. Я понятия не имею, как его включить. Похоже, современные технологии обогнали меня.

– Всё в этой гостинице? Разве обычно не бывает пресс-тура или чего-то подобного?

Он качает головой, подавляя зевок.

– Нет, эту оговорку убрали из его контракта после прошлого года. Некоторые актёры прилетят в разные города, но Дима останется здесь. Так спокойнее для всех.

– Что случилось в прошлом году? – Я уже предполагаю очередной звёздный каприз.

Константин выглядит неловко, бросает быстрый взгляд на Дмитрия.

– Он был очень уставшим от перелётов в одном интервью и раскритиковал приложение, которое спонсировало весь тур. Знаешь «Грозовое Облако»? Сервис обмена сообщениями? – Я киваю. – После выхода интервью компания почти сразу обанкротилась. Акции рухнули за сутки.

– Я не нарочно, – бормочет Дмитрий, глядя в сторону.

Константин тянется и сжимает его плечо в утешающем жесте.

– Итак, эта гостиница будет вашей базой до конца прессы – примерно месяц, после премьеры. Вы будете приходить сюда каждый день… – Он вдруг замолкает и подавляет зевок такой огромный, что его челюсть выглядит как у питона, готового проглотить маленькую антилопу целиком.

– Вы в порядке? – спрашиваю я с искренним беспокойством. – Этот выглядел болезненным.

Он виновато потирает подбородок.

– Контроль ущерба оказался довольно срочным делом. Не было особо времени на сон. Или еду, если честно.

Я сразу чувствую себя ужасно, как полная эгоистка.

– Мне правда очень жаль, что я причинила столько хлопот. Я совсем не хотела, чтобы всё так вышло.

Дмитрий фыркает, явно не разделяя моих сожалений. Константин быстро стучит ему по лодыжке своей тростью – не сильно, но чувствительно.