Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 15)

– Им? – переспрашиваю я тихо.

Он выразительно тычет пальцем в истерично орущую девочку-подростка снаружи. Она прижимается разгорячённым лицом к стеклу и ревёт как настоящий монстр, размазывая помаду.

– Или я выйду один, а Сергей спокойно отвезёт тебя домой. И люди очень скоро о тебе забудут. Через неделю ты снова станешь обычной девушкой.

Сергей поворачивается к нам с водительского сиденья, его лицо серьёзно.

– Дмитрий Олегович. Нам пора двигаться. Сейчас.

Дмитрий не двигается с места, не отводит от меня пристального взгляда, давая мне время решить.

Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Машина скрипит и качается как маленькая лодка в шторм. Девушка начинает яростно колотить в окно прямо у моей головы, и я невольно пригибаюсь, инстинктивно ожидая града острых стеклянных осколков. Моё сердце стучит так сильно и быстро, что рёбра начинают болеть от напряжения. «Уходи, убирайся отсюда», – всё во мне отчаянно умоляет. «Это небезопасно. Ради всего святого, просто убирайся отсюда, пока цела».

– Дмитрий Олегович, – настойчиво повторяет Сергей. – Нам нужно выходить. Прямо сейчас.

Я открываю рот, чтобы сказать: «Ладно, ты абсолютно прав, давай, отвези меня домой», – но слова застревают мёртвым грузом в горле. Моя врождённая упрямая черта характера натягивается как струна и держится.

Если я сейчас убегу от этого из-за страха, я потом не смогу спокойно с собой жить.

– Я справлюсь, – шепчу я, почти беззвучно.

Дмитрий понимающе кивает один раз и крепко обхватывает рукой моё запястье. Мой бешеный пульс вибрирует прямо под его пальцами.

– Это кончится буквально через пару секунд, – тихо бормочет он мне, почти успокаивающе. – Потерпи.

Водитель начинает громко отсчитывать секунды, словно нас сейчас запускают в открытый космос, а не просто выталкивают из машины на московскую улицу. Слева здоровенный Сергей крепко берёт меня за плечо своей огромной рукой.

– ПОШЛИ! – резко кричит кто-то из охраны.

Дверь машины распахивается настежь, и меня буквально толкают вперёд, прямо в абсолютный хаос и безумие.

На несколько бесконечных ужасных секунд весь окружающий мир превращается в кошмарную мешанину ослепительного цвета, удушающего жара чужих тел и нестерпимо ярких огней. Вспышки фотокамер со всех сторон ослепляют меня. Чьи-то настойчивые руки дёргают за подол моего тонкого платья. Но самое худшее, невыносимое – это оглушительные крики отовсюду.

– ДМИТРИЙ! ЭТО ТВОЯ НОВАЯ ДЕВУШКА?

– КАК ТЕБЯ ЗОВУТ, МИЛАЯ?

– ТЫ УЖЕ ГОВОРИЛА С ЖАННОЙ?

– ВЫ ПРАВДА ВСТРЕЧАЕТЕСЬ?

Дмитрий крепко обнимает меня за талию, сильно притягивая к себе. Я зажмуриваюсь изо всех сил, пока Сергей совершенно бесцеремонно толкает нас обоих вперёд сквозь толпу, и я неловко спотыкаюсь на высоких каблуках, теряя равновесие, слепо вваливаясь в…

Неожиданную тишину.

Массивная стеклянная дверь с глухим звуком захлопывается за нашими спинами, и весь шум снаружи мгновенно уносится прочь, словно нас только что заперли в звуконепроницаемом банковском хранилище. Теперь я слышу только мягкий, достойный и приглушённый гул богатых светских людей.

Я медленно оглядываюсь вокруг, приходя в себя. Мы стоим в небольшом элегантном вестибюле. Несколько хорошо одетых гостей неторопливо толпятся у гардероба, тихо мирно болтая. В дальнем углу пара настойчивых фотографов о чём-то горячо спорит с непреклонным охранником насчёт пропусков. Официанты в безупречной форме бесшумно проплывают мимо с тихо позвякивающими бокалами бледного шампанского на подносах.

– Святая мать божья, – с чувством выдыхаю я со всей грацией и классом, подобающими такому заведению.

Буквально из ниоткуда перед нами материализуется услужливый валет и широко улыбается.

– Добрый вечер, Дмитрий Олегович, Екатерина. Большое спасибо, что пришли к нам сегодня.

Дмитрий всё ещё крепко держит мою руку, наверное, просто случайно, по инерции. Он решительно тянет меня к себе поближе, берёт за плечи и быстро осматривает с ног до головы, видимо тщательно проверяя на видимые повреждения или дыры в одежде.

– Я в полном порядке, – говорю я, всё ещё немного запыхавшись.

Тяжёлая дверь открывается снова, и мы оба автоматически смотрим, как Константина осторожно эскортирует в тихую комнату один из охранников, он слегка прихрамывает на левую ногу.

Лицо Дмитрия мгновенно каменеет.

– Это именно то, чего ты так хотела, я полагаю, – холодно бросает он. – Что ж, добро пожаловать в мою жизнь, Катя.

Глава 8

Игнорируя эти подростковые драмы и высказывания Дмитрия, я сияю, глядя на Сергея.

– Вы потрясающе справляетесь с этим! Как вам удаётся? Почти никто даже не коснулся меня.

Он одаривает меня лёгкой улыбкой, потом поворачивается к Дмитрию.

– Дмитрий Олегович. Убедитесь, чтобы с вами всегда была охрана каждый раз, когда выходите вдвоём.

Дмитрий хмурится.

– Но…

– Она не такая крепкая, как вы, – перебивает Сергей. – Она достаточно лёгкая, чтобы её сбить с ног, и достаточно маленькая, чтобы в толпе её просто раздавили.

Моё сердце немного опускается, как всегда, когда кто-то напоминает мне, какая я крошечная слабачка. Приятного мало, если честно.

Дмитрий резко кивает и едва не задевает меня локтем по груди. Я инстинктивно уворачиваюсь. Он смотрит на меня с каким-то выжидающим видом.

– Ну же. Нам нужно войти.

Ой. Оказывается, он предлагал мне руку. Этот рыцарский жест он сделал настолько резко и по-военному, что я решила, будто он пытается на меня напасть.

Немного смущённая, я всё-таки даю ему свою руку.

– Ты будешь выглядеть так, будто эскортируешь свою бабушку в церковь на Пасху, – замечаю я.

Он снисходит до того, чтобы взять меня за запястье, зажав его между большим и указательным пальцами, словно какой-то особо противный предмет, и решительно тянет через дверной проём в зал.

– Ух ты. – Я оглядываюсь по сторонам, и у меня чуть челюсть не отваливается.

Две тысячи двухмерных Дмитриев хмурятся на меня в ответ. Комната похожа на настоящее святилище ему. С потолка свисают огромные баннеры с его лицом. Стены сплошь увешаны постерами «Дороги в двести лет». На противоположном конце зала гигантский LED-экран сейчас показывает его трейлер. Я, конечно, знала, что этот фильм сосредоточен на нём, но не подозревала, что он там вообще единственный персонаж.

Фотографы выстроились вдоль стен, делая постановочные снимки гостей, жмущих руки друг другу, и спрашивая женщин об их платьях и дизайнерах. И здесь знаменитости. Господи. Повсюду. Я боюсь смотреть кому-то в глаза – вдруг это окажется сама Инна Золотова или кто похуже. Они все стоят маленькими группками, непринуждённо смеются, болтают и ослепляют своими безупречными белоснежными винирами.

А вот я – маленькая, мягкая и стою в платье настолько тонком, что я не уверена, существует ли оно вообще в физическом мире. Кажется, я чувствую каждый сквозняк в этом зале лично и отдельно.

Дмитрий наклоняется ко мне и начинает лаять приказы прямо в ухо.

– Не разговаривай ни с кем, не трогай никого, не флиртуй ни с кем, просто…

– Да, понятно, – перебиваю я. – Буду молчать и даже не смотреть ни на кого. Всё общение оставляю тебе.

Я смотрю на очередной постер Дмитрия с пистолетом в руке и спрашиваю:

– Это ведь весь актёрский состав «Союза» здесь, да? У тебя тут есть друзья?

– Только потому, что ты играешь роль моей девушки, это ещё не даёт тебе права задавать мне личные вопросы, – отрезает он. – Я не плачу тебе за разговоры со мной.

Господи. Я же не просила у него банковские реквизиты или номер паспорта. Я поднимаю на него взгляд.

– Ты же понимаешь, что в большинстве отношений партнёры, знаешь ли, общаются между собой, да? Для удовольствия? Из интереса?

Его ответный взгляд, наверное, оставляет на мне самые настоящие кислотные ожоги. Краем глаза я замечаю, как группа фотографов начинает медленно подкрадываться к нам, как стая голодных гиен.

– Там фотографы, – шепчу я и пытаюсь незаметно показать в их сторону.

– Они все идиоты, – бросает Дмитрий.

Позыв закатить глаза почти невыносим, но я героически сдерживаюсь.

– Ладно, но я уверена, что, хотя бы один из них всё-таки разобрался, как пользоваться камерой. Нам не стоит… ну, поцеловаться, что ли, или обняться, или что-то в этом роде? Для убедительности?