Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 12)

Холл гостиницы просто роскошен – весь в ослепительно белом мраморе и сверкающих хрустальных светильниках размером с небольшую люстру. Я невольно запрокидываю голову, разглядывая интерьер, и рот у меня медленно открывается от изумления. Потолок расписан в стиле Сикстинской капеллы – это бледно-голубое утреннее небо, украшенное воздушными пенистыми облаками и порхающими херувимами. Красота невероятная.

Сергей провожает меня дальше к стойке регистрации. На ресепшене мне торжественно вручают электронную карту-ключ и в придачу очень энергичного, излучающего энтузиазм посыльного по имени Иван, который должен проводить меня в люкс. Сергей кивает мне на прощание и бесшумно исчезает, оставляя меня на милость судьбы.

Иван оказывается невероятным болтуном и не умолкает всю дорогу в лифте, взахлёб рассказывая о ресторанах гостиницы, массажах горячими камнями, спа-процедурах и прочих радостях жизни, пока я отчаянно сосредотачиваюсь на ровном дыхании, стараясь не паниковать. У меня стойкое ощущение, словно над головой громко тикает невидимый таймер, отсчитывая последние минуты моей нормальной жизни.

– Вот оно! – радостно объявляет он, когда лифт с мелодичным звоном останавливается на двадцать третьем этаже. – Люкс «Лебедь»! Это наш самый романтичный номер во всей гостинице! На самом деле, – он многозначительно понижает голос, – это люкс специально для молодожёнов!

– О, как… мило, – выдавливаю я из себя максимально слабым голосом.

Мы выходим в просторный холл. Ковёр такой толстый и розово-розовый, что я буквально погружаюсь в него почти на целый сантиметр, как в облако сахарной ваты.

Иван продолжает с воодушевлением расхваливать бесчисленные преимущества люкса, пока ведёт меня по коридору к нужной двери.

– Есть специальная кнопка вызова, чтобы пригласить массажистку прямо к вам в номер! В любое время суток!

– Эм, думаю, мне это вряд ли понадобится, – бормочу я.

– Романтическая услуга с лепестками роз! Их рассыпают по всей комнате!

– Что?

– И совершенно бесплатные презервативы премиум-класса! – торжественно заключает он. – Вот мы и пришли!

Я застываю у двери люкса с поднятой рукой, готовясь постучать, и меня пронзает внезапная мысль. Знал ли Дмитрий, когда бронировал, что это именно люкс для новобрачных? И главное – почему, чёрт возьми, он выбрал номер с презервативами в базовой комплектации?

Иван наклоняется ко мне ближе, явно желая поделиться важной информацией.

– Они, кстати, из натуральной овечьей кожи, – доверительно шепчет он мне прямо в ухо. – Их практически совсем не чувствуешь. Наши гости очень довольны.

Я торопливо стучу в дверь – в основном для того, чтобы поскорее от него отвязаться и прекратить этот неловкий разговор.

Дмитрий открывает буквально мгновенно, словно стоял прямо за дверью. В отличие от вчерашнего дня, он не в строгом деловом костюме – сегодня одет абсолютно обыденно, в потёртых джинсах и простой белой футболке. Он поднимает одну тёмную бровь, глядя на Ивана.

– Зачем он здесь? – спрашивает громко и довольно грубо, ни капли не стесняясь присутствия самого Ивана. – Вам правда нужна была помощь, чтобы найти дверь с огромным номером на ней?

Жаркая волна смущения заливает моё лицо ярким румянцем, но парень, видимо, давно привык к подобным оскорблениям от богатых постояльцев и даже ухом не ведёт.

– Ой, Дмитрий Тан! – восклицает он с неподдельным восторгом. – Моя девушка такая большая ваша фанатка! Можно сделать быстрое селфи для неё? Пожалуйста! Она мне просто не поверит, что я лично встретил вас!

Дмитрий устало потирает висок, явно сдерживаясь от комментариев, и жестом приглашает меня войти. Я быстро ныряю под его рукой в номер, спасаясь от неловкой ситуации.

Если честно, я наполовину ожидала увидеть какой-нибудь тёмный секс-подвал с обитыми красным бархатом стенами и развешанными кнутами, но здесь всё выглядит очень чисто, светло и стильно – прямо как в глянцевом буклете элитного курорта. Правая сторона просторного люкса представляет собой уютную зону отдыха, украшенную абстрактными акварельными картинами в тонких рамках, изящным стеклянным обеденным столом с хрустальной вазой свежих фруктов и невероятно мягкими креслами цвета зефира. Минибар со стеклянной дверцей гордо демонстрирует коллекцию дорогих напитков и изысканных закусок. Весь пол щедро усыпан пушистыми искусственными шкурами белого медведя – видимо, для создания романтической атмосферы.

Другая сторона люкса отведена под спальную зону. Там есть небольшое рабочее пространство с письменным столом и огромный широкоэкранный телевизор, висящий напротив исполинской кровати размера кровати. На левой стене тонкие полупрозрачные газовые занавески мягко колышутся над раздвижной стеклянной дверью. Я толкаю её и выхожу на красивую просторную террасу, украшенную большими керамическими горшками с алыми розами. Отсюда, с такой головокружительной высоты, открывается захватывающий вид на большую часть центра Москвы. Останкинская телебашня величественно блестит совсем рядом, отражая меняющийся цвет вечернего неба. Большой театр отсюда кажется таким крошечным – словно изящное обручальное кольцо, случайно упавшее у извивающегося синего берега широкой Москвы-реки.

Я возвращаюсь обратно внутрь и нервно подхожу к кровати, слегка касаясь пальцами глянцевого атласного покрывала. Оно такое шелковистое и скользкое, что можно буквально окунуть в него пальцы, как в банку с жидкой краской. К моему огромному облегчению, никаких мисок или ваз с подозрительными презервативами на виду нет – слава богу и всем святым. За моей спиной Дмитрий даёт Ивану щедрые чаевые, от размера которых лицо парня резко меняет цвет с обычного на свекольно-красный, и входная дверь наконец захлопывается, отрезая нас от остального внешнего мира и всего человечества.

И вот я одна. В спальне. С одним из самых знаменитых и популярных актёров во всём мире.

Я тяжело опускаюсь на край мягкой кровати, не сводя с него настороженного взгляда.

Он молча смотрит в ответ, изучающе.

– Почему вы сидели спереди? – его голос звучит заметно грубее и резче, чем я помню со вчерашнего дня.

– Что? – переспрашиваю я, не понимая.

– В машине. Я видел вас из окна гостиницы. Почему вы сидели на переднем пассажирском сиденье?

Что это вообще за странный вопрос?

– А где, по-вашему, я должна была ехать? – раздражённо отвечаю я. – В багажнике, что ли?

– Задние сиденья в той машине имеют специальные тонированные, отражающие окна, – рассуждает он вслух, сужая глаза. – Наверное, вы очень хотели, чтобы вас видели именно в моей машине. Очень надеюсь, что фотографы успели сделать хорошие чёткие снимки крупным планом.

Мой разум буквально пустеет. У меня совершенно нет никакого опыта общения с таким откровенным нахалом и хамством. Я просто не знаю, как вообще можно на это адекватно ответить.

– Где Константин? – спрашиваю я, и голос звучит немного отчаянно.

– Забирает мой костюм из химчистки. Скоро должен вернуться, – Дмитрий неторопливо направляется к холодильнику и достаёт оттуда бутылку какой-то дорогой минеральной воды. Он на секунду замирает, словно собирается предложить мне тоже выпить, но потом решительно и твёрдо захлопывает дверцу. – Что с вами? Вы выглядите так, будто вот-вот грохнетесь в обморок прямо на пол.

Я нервно тру край своего платья между пальцами.

– Почему мы вообще должны были приходить в гостиничный номер? Мы не могли встретиться где-нибудь в кафе?

– Ну, я же не собираюсь пускать вас к себе домой, правда? – он говорит это так, словно объясняет очевидную истину маленькому ребёнку.

– Но почему именно люкс для новобрачных? – настойчиво продолжаю я. – Во всей гостинице что, других номеров не было?

Его скулы слегка розовеют. Он отворачивается и направляется к столу, начиная перебирать какие-то бумаги на нём.

– Это такая шутка от студии, – буркает он. – Они очень злы на мой неудачный тайминг с объявлением о помолвке. – Делает паузу. – Кстати, все ящики в ванной комнате битком набиты презервативами разных видов. Так что даже не вздумайте ничего странного.

– Хорошо, – выдыхаю я максимально слабым голосом. – Хорошо. Понятно.

Он задумчиво смотрит на меня несколько секунд, явно что-то обдумывая, потом резко отрывает чистый листок с логотипом отеля от блокнота и протягивает мне вместе с ручкой.

– Вот. Держите. Напишите список. Все вещи, с которыми вам будет некомфортно в этих… отношениях.

– Вы серьёзно сейчас?

Он одаривает меня таким взглядом, который недвусмысленно даёт понять, что он никогда в жизни не шутит. Наверное, у него просто физически отсутствуют центры мозга, отвечающие за чувство юмора и удовольствие.

Я думаю пару секунд, потом начинаю старательно писать пункты своего списка.

– Ну, эм. Не трогайте мою попу или грудь. Вообще никак.

Его тёмные брови хмурятся.

– Я вообще не планировал вас лапать, – сухо отвечает он. – А рука вокруг талии – это нормально?

– Да, это вполне нормально, – киваю я.

Рисую аккуратную звёздочку для следующего важного пункта.

– Наверное, нам иногда придётся целоваться для камер и фотографов, но, пожалуйста, предупреждайте меня заранее? Хотя бы за секунду. И без… ну, вы понимаете. Без языка.

Он издаёт глубокий, страдальческий вздох.

– Мы точно не будем французски целоваться на красной ковровой дорожке перед всеми, – произносит он таким тоном, словно сама эта мысль вызывает у него приступ лёгкой тошноты.