Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 18)

Я изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Мне было велено стоять красивой молчаливой статуей, но я по опыту знаю: если не перегруппируюсь прямо сейчас, меня накроет паническая атака, и я рухну на пол. А это, думаю, будет выглядеть ещё хуже. За углом я замечаю стол с закусками и сразу же направляюсь к нему, словно он – моя спасательная шлюпка. Стол буквально ломится от угощений: крошечные стейки, мини-бутерброды размером с напёрсток, разного вида закуски с икрой. Я тупо смотрю на аккуратную пирамиду из розовых и белых пирожных, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то. Вечеринка гудит и размывается вокруг меня, превращаясь в какое-то месиво звуков и огней, и мне приходится схватиться за край стола, чтобы не покачнуться.

– Я бы рекомендовал клубничный, – раздаётся мужской голос прямо за моей спиной, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности.

Я быстро наклеиваю на лицо улыбку и оборачиваюсь. Тимофей Соколов ухмыляется мне сверху вниз, будто действительно искренне рад меня видеть. И я чуть не умираю на месте от сердечного приступа, вызванного внезапной влюблённостью.

О боже, он гораздо привлекательнее вблизи. Мягкие каштановые волосы с лёгкой волной. Веснушки, рассыпанные россыпью по переносице и носу. Высокие, красивые скулы, словно их лепил сам Микеланджело в особенно вдохновлённый день. Он ловко подхватывает мою сумочку, прежде чем она успевает шлёпнуться на пол.

– Извини, не хотел тебя напугать! – голос у него приятный, тёплый. – Я увидел, что ты стоишь здесь совсем одна, и подумал, что приду тебя спасать. – Он указывает на башню из пирожных. – Ванильный, кстати, тоже очень хороший выбор.

Я просто таращусь на него, как идиотка. Рот приоткрыт, глаза расширены – полный набор.

На его лице появляется лёгкое беспокойство.

– Ты в порядке, милая?

Я встряхиваюсь, возвращаясь в реальность.

– О, чёрт. Прости. Эм. Спасибо. Привет. Да. – Красноречие – это определённо моя сильная сторона. Просто Цицерон в юбке.

– Я Тимофей. – Он протягивает руку для рукопожатия.

Я второпях вытираю свою вспотевшую ладонь о платье, прежде чем пожать её, всё ещё пребывая в лёгком ступоре. Не знаю, что удивляет меня больше – то, что Тимофей Соколов добровольно со мной разговаривает, или то, что не все знаменитости оказываются разочаровывающими придурками в реальной жизни. Чудеса случаются.

– Я знаю, кто ты, – выпаливаю я. – Я обожаю тебя в «Королевах и Любовниках». Буквально вчера вечером смотрела, всю ночь не спала.

– Спасибо! – он улыбается. – Ты Катя, да? – Я уставилась на него, и он легко посмеивается, непринуждённо опираясь на стену рядом со мной. – Я тоже знаю, кто ты. Пиарщики нашей студии не затыкаются о тебе последние два дня. Между нами говоря, не стесняйся сказать Диме, что это немного свинский ход – устраивать международный скандал прямо во время пресс-тура.

– О нет, – говорю я слабо, с тоской оглядываясь на толпу. – Они все, наверное, ненавидят меня теперь.

– Нет, что ты, – он машет рукой. – Мы работали с Димой восемь лет, мы прекрасно знаем, какой он. – Он выбирает пирожное с розовой глазурью и медленно, почти театрально снимает обёртку. – Как ты вообще справляешься со всем этим цирком?

– Эм. – Фотограф замечает, что мы разговариваем, и начинает подкрадываться ближе, как будто я не вижу, что он направляет на меня камеру размером с небольшой огнемёт. – Нормально, наверное. Просто я не привыкла, чтобы столько людей одновременно хотели меня фотографировать. Обычно меня вообще никто не фотографирует.

Люстры отражаются в глазах Тимофея маленькими звёздочками, как в кино.

– Ты стеснительная, – констатирует он. – Мы нечасто такое видим здесь, в нашей тусовке. Это мило. – Звучит так, будто он слегка дразнит меня, но по-доброму. Это всё должно быть какой-то сценой из сна, честное слово. Он откусывает аккуратный кусочек пирожного, демонстрируя полоску идеально белых зубов. – Не переживай так. Привыкнешь быстрее, чем думаешь. На самом деле… – он шарит в кармане пиджака, и я на мгновение позволяю себе восхититься, как же хорошо сидит костюм на его широких плечах. Конечно без галстука и жилета не совсем то, но пошив всё равно отличный, явно дорогой. Он протягивает мне визитку. – Звони, если что-то понадобится, ладно? Я люблю болтать с новичками, вы все такие милые и растерянные.

Мои щёки, наверное, светятся как флуоресцентные лампы.

– Я… спасибо. Ого. Это так мило с твоей стороны!

Он только пожимает плечами и ухмыляется, отступая в сторону, когда рядом появляется официант с подносом, звенящим бокалами шампанского.

– О, извини, приятель. Не хотел мешать работе. – Теперь Тимофей стоит так близко, что наши руки почти соприкасаются. Я сейчас упаду в обморок прямо здесь, на этом шикарном ковре. – Так, как тебе жизнь с Димой? Я его не видел целую вечность.

– Ах, да. Он… эм… хороший, – неуверенно уклоняюсь я от прямого ответа.

Тимофей запрокидывает голову и смеётся. Это громкий, привлекающий внимание актёрский смех, и головы тут же поворачиваются к нам со всех концов зала. Как по команде.

– Хороший? – переспрашивает он. – Серьёзно? Сколько он тебе платит, чтобы ты такое говорила?

Я натянуто, жеманно улыбаюсь в ответ.

Он взглядывает куда-то через моё плечо, и его глаза вдруг вспыхивают.

– О. Лёгок на помине.

Я оборачиваюсь и вижу Дмитрия, решительно пробирающегося через толпу к нам, с зелёным пиджаком Константина, небрежно перекинутым через руку. Выглядит он так, будто собирается совершить как минимум убийство. Причём с особой жестокостью. Что довольно нагло с его стороны, поскольку он бросил меня одну больше чем на полчаса. Когда он подходит вплотную, он молча протягивает ко мне руку. Я автоматически шагаю вперёд, и он накидывает пиджак на мои плечи, бережно застёгивая его на груди.

– Спасибо, – говорю я немного жёстко. – Не обязательно было.

– Ты устала? – глухо бормочет он.

Он проявляет реальный интерес к моим чувствам и благополучию? Невероятно. Если можно умереть от шока, я уже призрак.

– Я в порядке.

Он медленно кивает, переваривая информацию.

– Я подумал, может быть, ты настолько в бреду от усталости, что просто забыла, с кем ты вообще должна встречаться. Может, стоит носить мою фотографию в кошельке, если я такой незапоминающийся для тебя.

К счастью, Тимофей вмешивается, прежде чем я начну плакать или сделаю что-то столь же жалкое и унизительное.

– Тан, – приветствует он, сияя улыбкой. – Давно не виделись, старик.

Дмитрий выпрямляется во весь рост, крепко подтыкая меня под руку, как багаж.

– Это было абсолютно намеренно с моей стороны.

Тимофей только добродушно смеётся.

– Да, да. Ты не сильно изменился за эти годы. Как дела вообще, приятель? Я слышал краем уха, тебя выкинули из нового фильма Алексея Мансура. Очень жаль.

– А я слышал, что каждый фильм, в котором ты снимался последние четыре года, с треском провалился в прокате, – парирует Дмитрий. – Как тебе нравятся низкобюджетные подделки под «Бедную Настю»? Ты раньше никогда не упоминал особый интерес к мыльным операм.

Улыбка Тимофея становится заметно натянутой.

– «Королевы и фавориты» – это историческая драма, – произносит он подчёркнуто ровно. – В любом случае, у меня есть новый проект в разработке. – Он делает паузу. Если он ждёт, что Дмитрий вежливо попросит его развить мысль, мы будем стоять здесь до тех пор, пока время не сотрёт наши скелеты в пыль. – Я собираюсь попробовать себя в режиссуре. Полнометражный фильм. Ты никогда этого не делал, правда?

– Я в целом считаю, что люди, которые не умеют режиссировать, не должны за это браться, – отвечает Дмитрий. Он очень легко, почти невесомо касается верха моих волос, будто смахивает пушинку или пылинку. Я невольно вздрагиваю от неожиданности, и он тут же опускает руку. – Что именно ты делал с моей девушкой, пока меня не было?

– О, – Тимофей ласково улыбается мне. – Просто болтали о жизни. У нас был очень милый разговор, не так ли?

Мой мозг сразу же коротит опять, как перегоревшая лампочка.

– Я, э, эм, наверное. Эм…. Да.

Голос Дмитрия становится суше, чем самые пересушенные хлебные лепёшки.

– О, Конфетка здесь определённо отличный собеседник. Я искренне удивлён, что ты вообще смог угнаться за беседой.

– Ну, тебе крупно повезло, – Тимофей подмигивает. – Она милая маленькая штучка.

– Забавно, я тоже иногда зову её штучкой, – хмыкает Дмитрий. – Как ты узнал? – Он явно решает, что социальный долг выполнен в полной мере. Разворачивает меня прочь одним движением. – Ну что ж. Было приятно увидеться.

Тимофей быстро хватает его за руку, останавливая.

– Подожди секунду, не уходи. Несколько из нас тут думали устроить что-нибудь для Ангелины в следующем месяце. Маленькую встречу с её фанатами или что-то в этом духе. Я подумал, ты наверняка захочешь поучаствовать.

Момент звенящей тишины, а затем Дмитрий делает резкое, внезапное движение, будто собирается наброситься на другого мужчину. Я автоматически, не раздумывая, встаю между ними, одновременно спасая репутацию Дмитрия и жизнь Тимофея. Нет абсолютно никаких сомнений, кто выиграет эту драку. Тимофей, наверное, слишком воспитанный и вежливый, чтобы даже просто ударить кого-то.

Руки Дмитрия жёстко обхватывают мою талию и сжимают. Это совсем не романтический жест; он откровенно пытается отодвинуть меня в сторону, как назойливую помеху.