Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 19)
– Екатерина. Отойди, – цедит он сквозь зубы.
Я упираюсь ногами и твёрдо стою на месте в своих маленьких каблуках.
– Нет. И выучи уже, наконец, моё имя нормально.
Тимофей выглядит искренне растерянным происходящим.
– Есть какая-то проблема, приятель? Я думаю, это будет хорошее мероприятие. Мы могли бы брать по пять тысяч рублей за билеты, чтобы покрыть все расходы. Может быть, даже стримить в прямом эфире для тех, кто не сможет приехать.
Дмитрий буквально стряхивает меня с себя, как надоедливую муху. Его лицо краснеет пугающе.
– Я, клянусь…
Я вдруг с ужасом осознаю вспышки камер вокруг нас: фотографы уже все поняли, что здесь что-то происходит интересное. Это нехорошо. Очень нехорошо. Дмитрий совсем, абсолютно не выглядит влюблённым в меня прямо сейчас. Если они вырежут Тимофея из фотографии, наверное, будет выглядеть так, будто Дмитрий хочет меня убить и перемолоть мои кости между зубами. Это наш официальный публичный дебют как пары, и пока мы просто ужасны. Полный провал. Я быстро взглядываю через его плечо и вижу Константина, выглядящего откровенно паникующим.
Мне внезапно приходит ужасная, безумная идея.
Я резко поворачиваюсь и хватаю пирожное из аккуратно сложенной пирамиды, глубоко окуная пальцы в густую, липкую глазурь. Дмитрий открывает рот, чтобы сказать что-то окончательно разрушающее жизнь, но прежде чем он успевает произнести хоть слово, я решительно тянусь вверх и размазываю красивую розовую глазурь по всей стороне его лица. Щедро так, от души.
Тупой гул в комнате мгновенно останавливается. Все как один поворачиваются смотреть на нас. Я даже слышу коллективный вздох, как в плохом кино.
На момент я думаю, Дмитрий слишком шокирован случившимся, чтобы вообще двигаться. Он просто смотрит на меня немигающим взглядом, его тело медленно деревенеет, а глаза темнеют до чёрного, как ночь.
– Что. Ты. Делаешь? – рычит он низко и угрожающе. Он выглядит по-настоящему опасным сейчас – лев, готовый вгрызться в добычу.
– Подыграй мне, – быстро шиплю я уголком рта. – Пожалуйста.
Его скулы горят красным. Он медленно, нарочито вытирает висок, внимательно смотрит на розовое месиво на своей руке, затем наклоняется так, что наши лица оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Прядь его волос падает и касается моей щеки. Я невольно задерживаю дыхание. Кажется, я смотрю смерти прямо в лицо.
Он медленно тянется и размазывает свои сахаристые, липкие пальцы по всем моим идеально, с таким трудом выпрямленным волосам. Я чувствую каждое его прикосновение до самых корней. Моя кожа головы приятно покалывает от отпечатка большой мужской руки. Я буквально вибрирую от странной энергии, пульсирующей между нами. На долгий момент мы просто смотрим друг на друга, напряжённые и тяжело дышащие.
Тимофей вдруг заливисто смеётся, большим и гремящим смехом, и наш маленький напряжённый пузырь мгновенно лопается.
– Вот чёрт, – качает он головой. – Знаете, я оставлю вас двоих разбираться с этим всем, пойду лучше поговорю с Гошей. Не беспокойся о присоединении к мероприятию, если не хочешь, Дима. Никакого давления. Я прекрасно знаю, ты немного одинокий волк по жизни. – Он дружески подмигивает мне на прощание, проходя мимо. – Увидимся, милая. И удачи тебе с ним, он настоящая горсть проблем.
После того как он уходит, Дмитрий держит меня в этой позе ещё несколько долгих секунд, явно позволяя камерам как следует вспыхивать вокруг нас; затем резко опускает руки и уходит прочь, на ходу вытирая лицо. Я остаюсь стоять совсем одна, всё ещё сжимая в руке это глупое надкусанное пирожное, пока знаменитости весело смеются и оживлённо болтают вокруг меня, обсуждая происшествие.
Глава 9
Когда я вхожу в номер гостиницы ровно в восемь утра следующего дня, первое, что я вижу – это Дмитрий, сидящий в гордом одиночестве за обеденным столом. Вокруг него расставлено то, что выглядит как абсолютно каждое блюдо из меню рум-сервиса, причём в двойном экземпляре. Огромные тарелки с яйцами-пашот, яичницей-глазуньей и яйцами-болтуньей. Колбаски, сосиски и какие-то подозрительно аристократические грибы. Корзины с тёплыми круассанами, булочками и тостами трёх видов. Большие серебряные чайники, из которых валит пар, и стеклянные кувшины с соком всех цветов радуги.
– Ух ты. Привет. – Я осторожно сажусь на стул напротив него и беру первый попавшийся круассан. – Загружаешься углеводами перед марафоном? Или готовишься к зимней спячке?
Он даже не поднимает глаз, слишком занят тем, что угрюмо смотрит на своё отражение в чашке чёрного кофе, словно ожидая, что оно скажет что-то умное.
Ладно, значит, так.
– Ты вообще знаешь, чем мы займёмся сегодня? – пытаюсь я завести беседу.
Нет ответа. Даже бровью не повёл.
– Гм. Слушай, извини за вчерашнюю историю с пирожным. Я правда не хотела тебя смущать перед всеми этими людьми.
Ничего. Тишина гробовая.
– Ты никогда не думал о карьере в немом кино? – не сдаюсь я. – Серьёзно думаю, ты мог бы в одиночку возродить весь жанр. Чаплин нервно курит в сторонке.
Ни малейшего отклика. Я начинаю подозревать, что он вообще не дышит.
К счастью, Константин появляется как раз в тот момент, когда я в отчаянии готова воткнуть себе ложку в глаз просто для разнообразия.
– Катя! – Он широко улыбается мне и со звонким стуком опускает трость на ножку стула Дмитрия.
Дмитрий встаёт, как заводной робот, и механически подкатывает один из стульев от письменного стола поближе, пока Константин занимает его тёплое место, небрежно швыряя на стол здоровенную стопку глянцевых журналов.
– Доброе утро, дорогая! Как ты себя чувствуешь сегодня? – Он сразу же начинает накладывать на свою тарелку просто невероятные порции каждого блюда, до которого может дотянуться.
– Я вполне в порядке, спасибо. А ты как?
– Отлично, просто отлично! – Дмитрий садится обратно и тянется за своим кофе, но Константин молниеносным движением выхватывает чашку прямо из его пальцев.
К моему полному изумлению, Дмитрий просто закатывает глаза, вздыхает с видом многострадального мученика и наливает себе другую порцию из чайника. Если бы я попыталась такое провернуть, то, наверное, осталась бы без руки. А может, и без обеих.
– Спасибо, что пришла так рано, – продолжает Константин между укусами. – Я подумал, что очень важно, чтобы вы двое хорошенько поговорили перед началом всех этих интервью.
Я бросаю взгляд на Дмитрия.
– Гм. Не уверена, что он вообще хочет со мной разговаривать. Или с кем-либо ещё, если честно.
Константин беззаботно отмахивается вилкой.
– А, не бери в голову. Он полностью невербален, пока не выпьет минимум пять чаше кофе. В этом состоянии он не хочет говорить вообще ни с кем. Даже со мной. Даже сам с собой, я подозреваю.
– Серьёзно? Целых пять? – Я сама слишком взвинчена с самого утра, чтобы пить кофе. Мне нужно держать давление в норме, а не устраивать сердцу американские горки. Я перебираю разноцветные пакетики с чаем и бросаю клубничный в свою чашку.
– В среднем он выпивает около пятнадцати чашек в день, – спокойно сообщает Константин. – Я уже серьёзно подумываю установить ему капельницу напрямую в вену. Сэкономим время.
Кто, чёрт возьми, пьёт пятнадцать чашек кофе в день? Он что, оживший труп, работающий исключительно на кофеине? Я невольно вздрагиваю, когда Дмитрий молча берёт чайник и аккуратно наливает кипяток прямо на мой пакетик.
– Спасибо, – бормочу я.
Никакого отклика. Он снова превратился в статую.
– Итак. – Константин уже накладывает на другую тарелку пышные блинчики с черникой. – Я хотел серьёзно обсудить вчерашний вечер.
Я решаю, что защищаться нужно сразу и решительно.
– Насчёт той истории с пирожным…
– Ты – натуральный талант, золото моё, – перебивает он меня, и глаза его прямо искрятся восторгом.
Я моргаю, не веря ушам.
– Я? Талант?
Константин энергично кивает.
– Дима выглядел так, будто вот-вот кинется в драку и начнёт крушить всё вокруг. А это вызвало бы серьёзнейшие проблемы, учитывая, что его репутация и так уже где-то на самом дне. Но ты мгновенно разрядила всю эту взрывоопасную ситуацию и превратила её в милый романтический момент – всё в один присест. Очень, очень впечатляюще, должен сказать.
– О. – Я чувствую приятный лёгкий прилив счастья, согревающий изнутри. – Значит, вчерашний вечер всё-таки не прошёл совсем уж плохо?
– Ну, я ещё не дошёл до по-настоящему плохой части, – вздыхает Константин и передаёт мне толстый журнал, открывая его на заранее отмеченной закладкой странице.
Горяще-розовый заголовок буквально кричит мне в лицо:
– О, – выдавливаю я из себя. – Значит, всё-таки хуже некуда?
Константин задумчиво потягивает украденный кофе.
– На самом деле там целый разворот на три полноценные страницы. С фотографиями и экспертными мнениями.
Я с ужасом переворачиваю страницу и принимаюсь разглядывать фотографии, где мы якобы позируем вместе. Моё лицо смертельно бледное и блестит от пота. У меня глаза перепуганной до смерти лани, которая только что увидела фары грузовика. Рука Дмитрия на моём плече выглядит так, будто он физически пытается удержать меня от неминуемого побега.