Валентина Зайцева – Не по сценарию (страница 1)
Валентина Зайцева
Не по сценарию
Глава 1
Десять тридцать вечера в субботу на ток-шоу «Ночной Разговор» – и уже в третий раз за смену незнакомая мне женщина рыдает в моих объятиях.
– Моя жизнь кончена, – всхлипывает она мне в плечо.
Тушь капает с подбородка и стекает по блузке тёмными ручейками. На ковролине под ней образовалась своя маленькая лужица – будто Алиса из Зазеркалья наплакала целое озеро слёз. Наверное, в подвале уже прорвало трубу от такого потока.
– Я больше никогда не смогу никому посмотреть в глаза, – продолжает она.
Я глажу её по спине успокаивающими движениями и украдкой бросаю взгляд на часы. Меня послали сюда, чтобы вежливо выпроводить её из гримёрки – комнату нужно срочно убрать и подготовить для следующего гостя. Но после всего, через что она прошла сегодня в прямом эфире, вышвыривать плачущую женщину на улицу – это уже слишком даже для наших стандартов. Сначала нужно её хоть немного успокоить, привести в чувство.
– Ну-ну, – говорю я бесполезно, понимая, что слова сейчас мало помогут. – Всё будет хорошо, э-э…
Я поворачиваюсь и щурюсь на помятый лист с расписанием, приклеенный к двери скотчем.
– Мария? Обещаю, ты справишься. Через пару недель все забудут, что это вообще было.
Это наглая ложь, и мы обе это знаем. Один из стажёров уже загрузил её живое интервью на RUTube-канал «Ночного Разговора». Теперь это навсегда останется в интернете. Единственный выход – сменить имя, порезать кредитки, уехать куда-нибудь в Тверскую область. Построить там избушку на отшибе, завести чёрного кота и стать настоящей лесной ведьмой. Собирать грибы, варить травяные отвары и пугать местных детишек.
Я тактично молчу об этом варианте.
Я видела интервью Марии со стороны монитора в техническом блоке. Примерно пятнадцать минут назад её завели в студию – невинную и доверчивую, как ягнёнка на бойню. Она выглядела красиво, собранно, ухоженно – будто вовремя платит все налоги и каждое утро пьёт полезные смузи с овощами. Туфли на каблуке точно такого же нежно-розового оттенка, как помада. Маникюр свежий, укладка аккуратная. Она мило улыбнулась в камеру, уверенно села в кожаное кресло, представилась приятным голосом и начала спокойно рассказывать, как ей сложно добиться государственной квоты на уменьшение груди.
Ведущий Павел Новиков отреагировал на её историю «чутко и по-человечески»: назвал её нытиком и жирной нахлебницей, сказал, что простые налогоплательщики не обязаны оплачивать ей всякие дорогие операции, и, если ей так не нравится собственная грудь – зачем вообще носит такие обтягивающие кофты. Потом с выражением зачитал самые мерзкие комментарии зрителей из чата, пока она не превратилась в мокрую, едва живую тряпку и не сползла с дивана. Её буквально соскребли оттуда двое здоровенных рабочих сцены и притащили сюда, в гримёрку.
Может, жизнь Марии действительно кончена – но для Павла Новикова, самого большого гада России, это просто обычный рабочий день. Очередная смена. Это не моё личное оскорбление в его адрес – это вообще-то официальное звание. В прошлом году какая-то крупная газета провела огромный опрос среди миллионов россиян, выясняя, кто самый хамский телеведущий страны, и Павел победил с огромным отрывом от конкурентов. Красивую табличку с этой надписью он гордо держит в своём кабинете на самом видном месте. Мы все здесь очень гордимся этим достижением.
Структура «Ночного Разговора» работает примерно так: Павел Новиков заманивает очередного наивного гостя якобы поговорить по душам о пластической хирургии, веганстве, феминизме или другой острой социальной теме. Обещает умную культурную дискуссию, уважительный диалог. Камеры включаются, начинается прямой эфир – и следующие десять минут он просто методично издевается над человеком, перекрикивает его, не даёт вставить ни слова в свою защиту. Дома за экранами тысячи самых злобных зрителей довольно кивают в свои пенные кружки с пивом, а нормальные адекватные люди пишут возмущённые гневные посты в социальных сетях. Телеканал собирает заветные просмотры и рейтинги, Павел гребёт деньги лопатой, а я за кулисами становлюсь бесплатным психотерапевтом для искалеченных душ.
– Я же думала, что мне дадут спокойно высказаться! – плачет она горько. – Он просто орал всё время поверх меня! Не давал рта открыть!
– Он так делает абсолютно со всеми, – мягко успокаиваю я, аккуратно отдирая приклеившиеся накладные ресницы с её мокрых щёк. – Это совсем не твоя вина. Ты тут вообще ни при чём.
Протягиваю ей целую пачку бумажных салфеток. У нас тут всегда полный стратегический запас: салфетки трёхслойные, успокоительное, водка «Пшеничная» и номер круглосуточной кризисной службы на всякий случай.
Она судорожно вытаскивает салфетку и прячет в неё заплаканное лицо.
– Все же смотрели… Родители дома у телевизора. Парень с друзьями. Все коллеги на работе наверняка видели. Зачем я вообще согласилась на это? – голос срывается. – Какая же я дура!
Она сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют.
– Боже, как я себя ненавижу, – шепчет она почти беззвучно.
– Нет! – обнимаю её ещё крепче.
От неё пахнет каким-то сладким конфетным спреем для тела – и от этого запаха сердце щемит и сжимается. Такая молодая девчонка, зачем только пришла сюда.
– Не ненавидь себя, пожалуйста. Он – законченная сволочь, а не ты. Ты нормальный хороший человек.
Осторожно разжимаю ей напряжённые пальцы, чтобы острые розовые ногти случайно не впились в ладони до крови.
– Не надо так, милая, ты же себе только навредишь. Послушай меня внимательно: ты вообще ничего плохого не сделала. Совсем ничего. Ты просто пришла поговорить о том, что для тебя действительно важно. Ты была смелой и открытой. Не дай этому уроду залезть тебе в голову. Не дай ему победить и сломать тебя.
Резкий стук в дверь прерывает мою вдохновенную речь.
Продюсер Людмила Петровна просовывает в дверь свою крашеную голову.
– Катя, ты срочно нужна. – Она недовольно хмурится, оглядывая сцену. – Что ты тут вообще делаешь?
– Гостья сильно расстроена. Я её успокаиваю.
Она морщится, словно от зубной боли.
– Ну и пусть себе поплачет. Выпьешь дома вина и переживёшь как-нибудь, – бросает она Марии с фирменной «нежностью» и материнской заботой. – Катя, немедленно выходи. У нас тут настоящее чрезвычайное происшествие. Все на ноги подняты.
Я виновато смотрю на Марию – она вцепилась в мой рукав, как напуганный мокрый котёнок.
– Но… она же всё ещё плачет. Мне её оставить?
Людмила Петровна устало поворачивается к ней.
– Выпей вина и соберись уже. Сейчас же, Катя. Живо!
Я напоследок крепко обнимаю Марию и выскакиваю за Людмилой Петровной в коридор. Рот открывается сам собой от удивления.
Полный бардак и хаос.
Я никогда в жизни не видела телевизионную студию в таком паническом состоянии. Люди буквально носятся туда-сюда, истошно орут в гарнитуры и мобильные телефоны. Макияжёр Михаил мечется по узкому коридору, распахивает все гримёрки подряд и тревожно заглядывает внутрь каждой. Людмила Петровна стоит посреди этого безумного хаоса, мрачная и сосредоточенная, как опытный полководец на поле кровавой битвы.
– Что вообще происходит? – в искреннем ужасе спрашиваю я.
– Звёздный гость бесследно пропал. Приехал больше часа назад, прошёл на студию, а теперь взял и исчез, как в воду канул. Пришлось срочно перекраивать всю эфирную сетку на ходу. Если не найдём его за ближайшие полчаса – мы все в ж.… в полной заднице. Понимаешь?
– Ого. – Кроме традиционных унижений простых людей, иногда на шоу приглашают настоящих звёзд – чтобы те продвигали свой новый альбом, книгу или фильм. С ними Павел всегда удивительно мил и вежлив – он очень любит большие деньги и полезные связи.
Я с интересом наблюдаю, как Михаил с силой рвёт дверь тёмной кладовки и подозрительно осматривает высокий потолок – вдруг гость оказался ниндзя и прячется там.
– Наверное, он просто где-то в студии прячется, – осторожно предполагаю я. – Тут же настоящий сумасшедший дом творится.
Она недовольно хмурится.
– Он не невидимка какой-нибудь. Мы бы точно заметили целого взрослого мужика, спокойно бродящего по студии. Значит, сбежал через какой-то выход. – Она подозрительно косится на решётку вентиляции и тянется к столу с закусками – потом издаёт протяжный стон отчаяния: всё безжалостно разграблено.
Красивые фарфоровые тарелки с бутербродами и печеньем, которые я старательно расставляла два часа назад, превратились в жалкие крошки и пустые чашки с остывшим чаем. Людмила Петровна – настоящий чемпион России по заеданию стресса. Однажды я собственными глазами видела, как она за одну минуту целиком сожрала пачку «Юбилейного». Как удав проглатывает добычу – даже толком не жевала.
– Он же должен был идти в студию в паре с какой-то девушкой? Как её там зовут… Жанна? Может, она хотя бы одна интервью даст?
Людмила Петровна наконец выкапывает из общей кучи один сломанный бисквит и смотрит на него печально, как на мёртвого ребёнка. Потом решительно откусывает половину.
– Я её минут десять назад отправила домой на такси, – бормочет она с набитым ртом. – Без него она – просто красивая бесполезная декорация. Мы вообще её взяли только ради романтической линии с ним.
– Ну всё равно лучше, чем совсем ничего?
Она с трудом допивает остатки холодного чая из чужой кружки и брезгливо кривится.