Валентина Зайцева – Наследники (страница 9)

В главном холле я остановилась перед огромным цифровым панно. На нём сменялись фотографии «Гордости Наследия». Красивые лица, дорогие улыбки, взгляды победителей. И вот появилось его лицо.

Артём Громов.

На фото он сидел в кожаном кресле, сложив длинные пальцы «домиком». Его взгляд был направлен в камеру, но казалось, что он смотрит сквозь неё, в какую-то бесконечную пустоту. Он был до безумия красив – та самая аристократическая красота, которая рождается поколениями отборных браков и лучших косметологов. Но в его глазах не было ни искорки тепла. Только холодный расчёт. Как у шахматиста, который уже просчитал твой мат в три хода.

Внезапно толпа позади меня колыхнулась. Гул голосов стих, сменившись благоговейным трепетом, почти религиозным. Послышался звук мощных моторов – явно не одного, – а затем тяжёлые дубовые двери распахнулись.

Я не обернулась. Не хотела давать им удовольствие видеть моё любопытство. Я видела в отражении на экране, как четыре чёрных силуэта входят в здание. Ученики расступались, словно море перед Моисеем. Они шли – «Золотые львы». Те, кто считал этот мрамор своей собственностью. Те, кто правил этим местом, как короли своим королевством.

Я быстро юркнула в боковой коридор, сердце колотилось где-то в горле.

– Не сегодня, – подумала я. – Только не в первую минуту. Дайте мне хоть пару часов на адаптацию.

Но судьба, как известно, любит посмеяться над нашими планами.

***

Артём Громов

Я шёл по холлу, не глядя по сторонам, погружённый в свои мысли. Марк что-то весело рассказывал Тимуру, активно жестикулируя руками, а Ян, как обычно, привычно отгородился от всего мира наушниками. Наверное, слушал свой любимый джаз – он всегда говорил, что классическая музыка помогает ему не сойти с ума в стенах Академии.

На мгновение мне показалось, что у цифрового панно мелькнул знакомый ярко-рыжий хвост. Я невольно замедлил шаг, провожая взглядом жёлтый край куртки, которую явно набросили в спешке: из-под её короткого подола нелепо и трогательно торчали полы тёмно-синего форменного пиджака. Странное сочетание, надо признать. Фигура скрылась в коридоре для первокурсников прежде, чем я успел толком осознать – она это или нет.

– Ты чего, Тёма? – Марк проследил за моим взглядом и остановился рядом. – Увидел привидение? Или призрак прошлогоднего скандала?

– Увидел вопиющее нарушение дресс-кода, – холодно ответил я, возвращая себе обычное безразличное выражение лица. – Жёлтый цвет не входит в официальную цветовую палитру Академии. Это же прописано в уставе.

– О, это же наша новенькая! – Тимур усмехнулся и хлопнул меня по плечу. – Та самая Булочница. Она ещё не знает, что здесь даже воздух должен быть лицензирован Громовыми и одобрен советом попечителей. Пойдём, у нас вводная лекция через пять минут. Бабушка обещала, что будет «интересно». А когда она так говорит, значит, кому-то точно не поздоровится.

Я вошёл в аудиторию и занял своё привычное место в первом ряду, но в голове всё ещё стоял этот странный образ – маленькая фигурка, стремительно бегущая прочь от нас, будто спасаясь от погони. Впервые в жизни кто-то не пытался подойти ко мне, заговорить, понравиться или хотя бы привлечь внимание, а наоборот – всеми силами стремился исчезнуть из поля зрения.

Это было… необычно. И почему-то это мне крайне не понравилось.

– Добро пожаловать в Академию, Василиса Кузнецова, – тихо прошептал я, откидываясь на спинку стула. – Посмотрим, как долго ты сможешь бегать. И главное – насколько интересной окажется эта игра.

***

Василиса Кузнецова

Академия «Наследие» напоминала мне огромный, очень дорогой аквариум, набитый пираньями в бриллиантовых ошейниках. Все рыбки были яркими, чешуя блестела стразами Swarovski, хвосты развевались от ветра кондиционеров, но зубы у всех были наточены до алмазного блеска. Я шла по широкому коридору с мраморными колоннами, прижимая к себе учебник по истории искусств, который весил как средний кирпич, и отчётливо чувствовала, как на меня натыкаются взгляды-рентгены. Сканировали с головы до ног – оценивали, взвешивали, выносили вердикт.

У входа в столовую – которую здесь пафосно называли «Гранд-Рефлекторий», не иначе – назревала очередная драма. Я почувствовала это нутром.

– Ой, посмотрите, кто это у нас тут? – раздался медовый, но насквозь ядовитый голос девушки с платиновыми волосами. – Леночка, милая, ты опять принесла обед из дома в пластиковом контейнере? Боже, от него же пахнет… как это называется… котлетами? Господи, Мика, ты это чувствуешь?! В воздухе витает настоящий дух пролетариата! Мне кажется, или здесь запахло совком?

Я невольно заглянула в образовавшийся круг зевак. В центре стояла невысокая девочка с круглым добрым лицом и забавными хвостиками, перехваченными яркими резинками. Она была одета в стандартную форму Академии, но на лацкане у неё красовался маленький значок с каким-то японским анимэ. Она выглядела так, будто искренне хотела провалиться сквозь этот идеальный мраморный пол, но при этом упрямо и крепко сжимала свой злополучный контейнер.

– Это домашняя еда, – тихо, но твёрдо сказала девочка. – Она намного вкуснее и полезнее, чем ваши устрицы в желе из «Гранд-Рефлектория».

– Мика, ты слышала это? Она огрызается! – девушка с платиновыми волосами картинно приложила руку к груди, изобразив шок. – Может, стоит напомнить ей, почему её вообще сюда пустили? По какой такой квоте? Твой папа ведь «Король биотуалетов», да? Помнится, слоган такой смешной – «Чистота в каждый дом»?

– «Свежесть в каждой кабинке», – ехидно поправила её Мика, прыснув со смеху. – Девочки, давайте отойдём отсюда, а то от неё ещё запахнет… специфическим семейным бизнесом. Я не хочу, чтобы мои волосы пропахли.

Я почувствовала, как у меня внутри начинает медленно, но верно закипать чайник. Я прекрасно знала этот тон – презрительный, уверенный в своей безнаказанности. Так в моей старой школе задирали тех, у кого не было крутых кроссовок или последней модели айфона. Но здесь это выглядело в сто раз омерзительнее – потому что было приправлено деньгами и чувством вседозволенности.

– Знаете, что странно? – громко и отчётливо произнесла я, решительно выходя в центр круга. – От неё пахнет вкусными домашними котлетами, а от вас – дешёвым освежителем воздуха «Альпийская свежесть» за девяносто девять рублей. Наверное, пытаетесь замаскировать полное отсутствие мозгов? Знаете, не работает. Запах глупости всё равно пробивается.

Девушка с платиновыми волосами медленно, с королевским достоинством, повернулась ко мне. Её идеально накрашенные глаза сузились до щёлочек.

– Это ты, Булочница? – в её голосе послышались стальные нотки. – Решила собрать вокруг себя целый зоопарк из отщепенцев и неудачников? Или открываешь приют для бездомных?

– Именно, – я подошла к девочке с хвостиками и уверенно взяла её под локоть. – Решила, что, если в этом позолоченном «аквариуме» не найдётся хотя бы пары нормальных живых людей, я сама их найду. Буду собирать коллекцию. А ты знаешь, в этом зале слишком высокий уровень токсичности. У меня сейчас тушь потечёт от ваших ядовитых паров, а она дорогая.

Мы синхронно развернулись и пошли прочь, гордо подняв головы. Сзади раздалось возмущённое «Да как она вообще смеет!» и негодующий писк Мики, но я уже не слушала. Главное – идти вперёд, не оборачиваясь.

Мы дошли до старого фонтана во внутреннем дворике, где было безлюдно и тихо – студенты сюда почти не заходили. Девочка наконец-то выдохнула полной грудью и осторожно поставила свой контейнер на широкий мраморный бортик.

– Зря ты это сделала, – негромко сказала она, поправляя сползшие очки. – Теперь они разозлятся на тебя ещё сильнее. Снежана злопамятная. Она не прощает и не забывает. Я Лена, кстати.

Так значит стерву с платиновыми волосами зовут Снежана.

– Я Василиса. И мне абсолютно плевать на них и на их мнение, – я пожала плечами. – Что за история с биотуалетами? Расскажешь?

Лена грустно усмехнулась и медленно открыла контейнер. Там действительно лежали аппетитные румяные домашние котлетки с золотистой корочкой, от которых шёл соблазнительный аромат.

– Мой папа – настоящий self-made man, – начала она тихо. – Он разбогател на производстве и аренде биотуалетов для строек и фестивалей. Знаешь, такие синие пластиковые кабинки? В нашем городе их тысячи. И на каждой красуется надпись «ИП Иванова». Папа говорит, что построил империю на том, в чём все нуждаются, но о чём не принято говорить вслух.

Я не удержалась и негромко хихикнула.

– Слушай, но это же реально крутой бизнес! – воодушевилась я. – Все люди хотят… ну, ты понимаешь. Это же базовая потребность! Твой папа – гений маркетинга!

– В этом-то и вся проблема! – Лена взмахнула вилкой, как дирижёрской палочкой. – В Академии «Наследие» деньги должны правильно пахнуть – нефтью, газом, золотом или хотя бы антиквариатом. А мои деньги пахнут… ну, ты сама понимаешь, чем. Меня тут называют «Принцессой Канализации». И это ещё, представляешь, полбеды.

– А что хуже? – я заинтересованно наклонилась вперёд.

– Хуже то, что в прошлом году я случайно… – Лена замялась и покраснела до корней волос. – Я случайно облила Артёма Громова томатным соком. Прямо на благотворительном вечере, при всех. На его ослепительно белый костюм от Armani. Представляешь? Он стоял как мраморная статуя, а по нему стекали красные потоки. Как в фильме ужасов.