Валентина Зайцева – Наследники (страница 6)

Я фыркнула, представив эту картину.

– Я спасла просто парня, Катя. Испуганного парня.

– Просто парня? – Катя закатила глаза. – Вась, это был ученик Академии «Наследие»! Там простые парни не учатся.

Катя подошла ближе и серьёзно посмотрела мне в глаза.

– Ты понимаешь, что твоя жизнь в нашей школе закончена? Через два дня ты пойдёшь туда, где парковки стоят больше, чем наша пекарня вместе с домом и папиным фургоном. Где девочки на переменах обсуждают не новую помаду из «Подружки», а последние показы в Милане.

Катя вытерла руки о передник и достала из кармана телефон. Её глаза азартно блеснули – Катя всегда была главным поставщиком слухов в нашем районе, и теперь она чувствовала себя как разведчик перед заброской в тыл врага.

– Так, подруга, слушай сюда. Я всю ночь сидела на форумах. Ты идёшь не в школу, ты идёшь в логово. Там правят они.

Я поморщилась, раскладывая тесто по формам.

– Кто «они»?

– Золотые Львы, – Катя произнесла это шёпотом, как будто они могли нас услышать даже здесь, в нашей крошечной пекарне на окраине Питера. – Четвёрка парней, которые держат Академию за… кхм… за горло. Лидер – Артём Громов. Говорят, он красив как греческий бог и холоден как морозильная камера. Причём наша морозильная камера, которой уже двадцать лет, теплее его раза в три.

Я рассмеялась, чуть не уронив противень.

– Серьёзно, Кать? Морозильная камера?

– Ну а что? – Катя невинно захлопала ресницами. – Я просто провожу параллели из нашей жизни. Чтобы ты могла ориентироваться в их мире через понятные нам вещи.

Она развернула экран телефона ко мне. С фотографии на меня смотрел парень с идеально уложенными тёмными волосами и взглядом, в котором читалось такое высокомерие, что мне захотелось немедленно бросить в него тряпкой. Или шваброй. Или целым мешком муки.

– Это Артём Громов, – продолжала Катя, листая фото. – Его семья владеет половиной Питера. А вторую половину, наверное, просто ещё не удосужилась купить. А это его свита. Марк Казанцев – ходячая энциклопедия и будущий финансовый гений. Говорят, он может посчитать рентабельность твоего завтрака, пока ты ешь овсянку. Тимур Волков – спортсмен, который может сломать человека пополам, просто пожав ему руку. Ну, или напугать до полуобморока одним взглядом. И Ян Бестужев… – Катя мечтательно вздохнула. – Ян – это душа компании. Говорят, он самый добрый из них, но всё равно – он Лев. Просто лев, который иногда мурлычет, но когти всё равно острые.

– И что мне с того? – я пожала плечами. – Я иду туда учиться, а не вступать в их клуб любителей пафоса. Получу аттестат – и вернусь сюда, печь хлеб. Всё просто.

– Вась, ты такая наивная! – Катя всплеснула руками, подняв в воздух облачко муки. – Ты там будешь как… как вишнёвый пирог среди чёрной икры! Тебя либо съедят, либо выставят на витрину как диковинку. Ты – «героиня из народа». Они тебя возненавидят за то, что ты не такая, как они. За то, что ты не знаешь, какая вилка для устриц, а какая для улиток. За то, что у тебя под ногтями мука, а не лак за три тысячи рублей.

– У меня вообще-то лак, – я демонстративно показала ей руки. – Бледно-розовый. За девяносто рублей. И он уже облезает.

Катя фыркнула и схватила мою руку.

– Вот именно! Облезает! А у них там маникюр раз в неделю в салоне, где цены такие, что у меня глаза на лоб лезут!

Катя внезапно замолчала и обняла меня. От неё пахло корицей и теплом, этим родным запахом нашей пекарни, в которой мы провели столько времени, что, казалось, стены пропитались нашим смехом.

– Обещай мне одну вещь, – тихо сказала она. – Что когда ты станешь там своей, когда начнёшь ездить на завтраки в Париж и носить платья за миллионы… ты не забудешь наш секретный рецепт булочек с маком. И меня. Обещай, что не забудешь.

В её голосе прозвучала такая тоска, что у меня защемило сердце. Я крепче обняла подругу.

– Катюш, я скорее забуду, как меня зовут, чем забуду тебя, – я отстранилась и посмотрела ей в глаза. – Ты же знаешь, что мы с тобой как… как дрожжи и мука. Друг без друга просто не работаем.

Катя шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слёзы.

– Ты сравнила нашу дружбу с дрожжами? Вася, ты романтик прям до мозга костей!

Мы обе прыснули со смеху.

– Слушай, а если серьёзно, – я ткнула её мучной рукой в бок. – В Париж? На завтрак? Катя, я скорее заставлю этих парней самолично мыть полы в нашей пекарне, чем стану одной из этих пафосных девиц. Представь: Золотые Львы со шваброй и ведром! Артём Громов драит нашу старую плиту!

– Вот это я хочу увидеть! – Катя снова засияла, и вся грусть мигом слетела с её лица. – Золотые Львы с шваброй! Слушай, если ты это снимешь на видео, я продам его таблоидам, и мы выкупим соседний магазин под кондитерскую! Откроем филиал! Назовём его «Укрощённые львы» или что-то в этом духе!

– Или «Пекарня, где стирают спесь», – подхватила я.

– Или «Булочная королей и нищих»!

Мы хохотали, пока папа не выглянул из подсобки с озадаченным видом.

– Но серьёзно, Вася, – Катя стала серьёзной, хотя в уголках губ всё ещё плясали смешинки. – Будь осторожна. Эти люди… они привыкли, что мир крутится вокруг них. А ты – как комета, которая летит не по их орбите. Столкновение будет болезненным. Для обеих сторон.

– Я знаю, – кивнула я. – Но, может, этому «золотому миру» не помешает небольшое встряхивание? Как дрожжевому тесту – чтобы лучше поднялось.

– Опять тесто! – Катя закатила глаза. – У тебя все жизненные аналогии через выпечку!

– А ты хотела через что? Через квантовую физику?

В этот момент в пекарню вошёл папа. Он выглядел одновременно гордым и очень грустным, как выглядят родители, когда понимают, что их птенец вот-вот покинет гнездо. Он посмотрел на нас, на письмо из Академии и на гору теста.

– Василиса, – сказал он, подходя к нам. – Приехали люди из компании «Наследие». Привезли твою новую форму. Ждут в гостиной.

Катя присвистнула.

– Ничего себе! Сами привезли! Обычно форму в магазине покупают, а тебе доставка на дом от самих Громовых! Васька, ты уже VIP-персона!

– Замолчи, – я толкнула её локтём, но сама не могла сдержать нервной улыбки.

Через час в нашей тесной гостиной я стояла перед зеркалом. На мне была форма Академии «Наследие»: тёмно-синий пиджак с золотым шитьём на кармане, юбка в клетку, идеально белая блузка. Ткань была такой качественной, что скользила под пальцами, как шёлк.

Катя крутилась вокруг меня, поправляя воротничок.

– Боже, Васька… Ты выглядишь как принцесса. Ну, или как очень дорогая версия тебя самой. Как будто тебя взяли, отполировали и покрыли золотом.

Я посмотрела на себя в зеркало. В этом пиджаке я чувствовала себя скованно, как в рыцарских доспехах, которые мне велики.

– Это не я, Катя.

– Это ты. Просто в другой упаковке, – Катя подмигнула мне. – Помни: главное не форма, а то, что под ней. А под ней у нас – упрямый характер, честное сердце и правый хук, если что-то пойдёт не так. Плюс умение печь круассаны, которые растопят сердце любого, даже самого ледяного Золотого Льва.

Она достала из кармана маленькую заколку в виде кренделька – мы купили такие в паре, когда нам было по семь лет.

– Надень. Приколи с внутренней стороны пиджака. Как талисман. Чтобы помнить, кто ты на самом деле, когда эти «Львы» начнут рычать. Это как наш секретный знак. Напоминание, что ты – Василиса Кузнецова, и никакие золотые пиджаки этого не изменят.

Я приколола заколку у самого сердца. Маленький крендель прижался к ткани, спрятавшись от чужих глаз.

– Спасибо, Катюш. Я буду звонить тебе каждую перемену. Или каждый час. Или каждые полчаса.

– Только попробуй не позвонить! – пригрозила она, хотя в глазах у неё стояли слёзы. – Я тогда сама приду в эту их Академию с лотком пирожков и опозорю тебя на весь высший свет! Буду стоять у ворот и кричать: «Пирожки! Горячие пирожки для золотой молодёжи! С капустой и с мясом!»

– Ты это серьёзно? – я с трудом сдерживала смех.

– Абсолютно, – Катя кивнула с самым серьёзным видом. – И ещё буду рассказывать всем, как ты в пятом классе застряла головой между прутьями забора, потому что поспорила, что пролезешь.

– Катя!

– Что? Просто хочу, чтобы ты помнила о последствиях!

Мы обнялись ещё раз, крепко, по-настоящему. Я чувствовала, как её плечи вздрагивают от сдерживаемых слёз.

– Всё будет хорошо, – прошептала я ей на ухо. – Обещаю. Никакие Золотые Львы мне не страшны. У меня есть ты. И это важнее любого золота.

Катя шмыгнула носом и отстранилась, вытирая глаза.

– Ладно, всё, хватит соплей. А то ты превратишься в сопливую принцессу, а не в отважную героиню. Иди, покоряй их мир. А я пока здесь подготовлю плацдарм для твоего триумфального возвращения. Испеку торт. Огромный. С надписью «Я же говорила, что вернусь».

Я улыбнулась и направилась к двери, но обернулась в последний момент.

– Катюш?

– А?

– Люблю тебя, подруга.

Катя улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что я почувствовала, как внутри что-то оборвалось и тут же срослось обратно, но уже крепче.