Валентина Зайцева – Наследники (страница 4)
***
Два часа спустя
Я стоял перед ростовым зеркалом в своей гардеробной в Академии. Комната была воплощением сдержанной роскоши: стены обшиты тёмным деревом венге, полки с коллекцией швейцарских часов и запонок, освещение, мягко подчёркивающее каждый уголок.
Мой взгляд скользнул по отражению. Идеально скроенный пиджак из тончайшей шерсти, белоснежная рубашка, запонки с фамильным гербом Громовых. Я провёл рукой по своим волосам – густым, тёмным, чуть вьющимся на концах. Бабушка всегда говорила, что я копия своего отца в молодости – те же резкие скулы, тот же прямой нос, тот же взгляд человека, который привык владеть миром.
Красив? Да, я знал это. Моя внешность была моим оружием, таким же острым, как и мой капитал. Она открывала двери, заставляла людей склоняться и соглашаться, но иногда я задумывался: а что за этой маской? Пустота или настоящая сила?
Я поправил воротник и вышел в общую гостиную «Золотых львов» – закрытый этаж Академии, куда не имел права заходить даже директор без приглашения. Здесь всё дышало эксклюзивностью: антикварная мебель из дворцов Европы, панорамные окна с видом на Неву и Петропавловскую крепость, бар с винами, которые стоили больше, чем годовой доход средней семьи.
Там уже были все. Ян Бестужев сидел у окна с книгой, его светлые волосы казались почти прозрачными в лучах утреннего солнца. Марк Казанцев лениво листал ленту новостей в планшете, а Тимур Волков боксировал с грушей в углу.
– Слышь, Тёма, – Марк лениво подбросил в воздух коллекционную монету и поймал её одной рукой. – Ты видел сегодняшний хит интернета? Твой будущий преемник по совету директоров, Глебушка, чуть не стал кормом для корюшки. Если бы не эта… девчонка с багетами.
Я даже не обернулся. Моё отражение в стекле – безупречный узел галстука, жёсткая линия челюсти – интересовало меня гораздо больше, чем нелепый инцидент на мосту.
– Глеб всегда был идиотом, – бросил я холодным тоном. – А идиоты имеют свойство притягивать неприятности. Меня больше беспокоит, что этот цирк попал в объективы камер. Теперь бабушка заставит меня пересмотреть протоколы безопасности в Академии. Лишняя трата времени.
– Да ладно тебе, бро, – Тимур Волков, сделав финальную серию ударов по груше, подошёл к бару и открыл бутылку дорогой воды. – Девчонка эффектно нырнула. Ты видел, как она того верзилу из одиннадцатого класса осадила?
Марк подбросил планшет на стол. На экране стоп-кадром застыло лицо той девчонки – мокрое, злое и пугающе живое.
– Она сейчас популярнее, чем новая модель айфона.
– Она спасла Глеба, – подал голос Ян, не отрываясь от книги. – Это достойный поступок. Она выглядела… искренней. В этой школе искренность – дефицитный товар.
– Искренность? – я развернулся к друзьям, криво усмехнувшись. – Ян, ты, как всегда, в плену своих романтических симфоний. Она просто искала хайпа. В наше время героизм – это лучший способ монетизировать свою бедность. Завтра о ней забудут, как о вчерашнем прогнозе погоды.
Марк хмыкнул, рассматривая на планшете серию фотографий: девушка в мокрой одежде садится на свой древний велосипед, девушка везёт промокшие коробки с выпечкой.
– Кстати, о прогнозах. Артём, твоя мать звонила. Спрашивала, не хочешь ли ты на выходных слетать в Монако на благотворительный ужин? Говорит, там будет дочь владельцев сталелитейных заводов. Красавица, играет в гольф, IQ выше, чем у половины нашего правительства.
Я поморщился.
– Опять смотр невест? Передай ей, что я занят. У меня… – я на мгновение задумался, – у меня много дел в Академии.
– Ага, «дел», – подмигнул Марк. – Пойдём лучше в гольф-клуб, развеемся. Забудем про утопленников и их спасительниц. Она – никто. Пыль на лобовом стекле твоего «Роллс-Ройса».
Я снова посмотрел на отражение в стекле. Пыль. Именно. Люди из другого мира не должны пересекаться с нами. Это закон физики. Или закон денег.
– Пойдёмте, – я накинул пиджак на плечи. – Сегодня я не в настроении обсуждать булочниц. У нас завтра тест по макроэкономике, а я ещё не решил, кто из преподавателей будет его за меня писать.
Мы вышли из лобби, смеясь над какой-то шуткой Марка про новую машину Тимура и его неумение парковаться. Я шёл впереди, чувствуя себя абсолютно защищённым в этом золотом коконе богатства.
Я ещё не знал, что эта «булочница» станет первым человеком, который не отведёт взгляд, когда я привычно захочу раздавить её своим величием.
***
Василиса Кузнецова
Когда я наконец согрелась под тремя одеялами, дверь в мою комнату с грохотом распахнулась. На пороге стояла Соня. Моей младшей сестре было всего двенадцать лет, но я иногда подозревала, что её подбросили нам инопланетяне с конкретной целью – захватить Землю через интернет и мемы.
Она поправила очки в массивной оправе, которые постоянно сползали на кончик носа, и развернула ко мне свой навороченный игровой ноутбук, обклеенный стикерами с аниме, кодом и надписью: «Хакеры делают это в командной строке».
– Вася, ты – официально тормоз, – заявила она вместо приветствия.
– И тебе доброго утра, мелкая, – прохрипела я.
– Ты хоть понимаешь, что ты натворила? – Соня запрыгнула на мою кровать, едва не пролив мой чай с мёдом. – Ты попала в объектив регистратора какой-то тачки представительского класса. Судя по углу съёмки – «Мерседес» или «БМВ». Качество – пушка! Я уже прогнала видео через фильтры и выделила твоё лицо. Ты набрала восемьсот тысяч просмотров за два часа в «ТТ». Ты сейчас в трендах рядом с рецептом жареного льда и новым скандалом в Госдуме.
Наша квартира не была похожа на трущобы из кино. Это была уютная четырёхкомнатная «сталинка» с высокими потолками и лепниной, которую папа получил ещё в девяностые. Но ремонт здесь помнил времена, когда телефоны были дисковыми, а интернет грузился по телефонной линии. Повсюду стояли стеллажи с книгами, в углу пылился мой старый синтезатор, а на стене висела огромная карта мира, на которую мы с Соней клеили флажки мест, где хотели бы побывать. Пока там красовались только Крым и Выборг.
– Соня, закрой ноутбук, – попросила я, закрывая глаза. – Я просто спасла человека.
– Просто спасла? – Соня застучала по клавишам со скоростью пулемёта. – Ты спасла ученика Академии «Наследие»! Ты, кстати, знаешь, кто это был? Но я могу выяснить, кем был тот мальчишка! Если я смогу взломать закрытый сервер их Академии…
– Соня! – прикрикнул папа из коридора. – Оставь сестру в покое. И не взламывай больше сайт Пенсионного фонда, к нам уже приходили люди в форме!
– Это было один раз, и я просто хотела проиндексировать бабушке пенсию! – буркнула сестра, но ноутбук прикрыла. – Кстати, Вася, у тебя на почте уже висит три запроса от «Первого канала» и один – от какого-то адвоката. Поздравляю, ты теперь социальный символ борьбы с мажорами.
Я застонала, зарываясь в подушку.
– Я просто хотела доставить круассаны вовремя…
– Круассаны всмятку, Вась, – Соня философски поправила очки. – Зато теперь ты – «Дева Невы». Красиво звучит. Почти как «Мать Драконов», только мокрая, злая и без драконов. Но с веслом.
Я посмотрела на сестру. Несмотря на её умничанье, я видела, как дрожат её пальцы. Она испугалась за меня.
– Иди сюда, гений, – я вытянула руку из-под одеяла и притянула её к себе. – Всё нормально. Никакие «львы» нам не страшны.
Если бы я тогда знала, как сильно я ошибалась.
***
Артём Громов
Следующим утром, бабушка завтракала в «Зимнем саду» своей резиденции. Это было роскошное помещение из стекла и кованого железа, заполненное тропическими растениями, которые в условиях нашего сурового климата должны были сдохнуть ещё в прошлом веке, но не смели – из глубокого уважения к Маргарите Громовой.
Я сидел напротив, изучая утренние сводки котировок на планшете. Тишина прерывалась только лёгким звоном серебряной ложечки о тонкий фарфор и редким шелестом газетных страниц.
– Ты видел утренние новости, Артём? – спросила она, не поднимая глаз от газеты.
– Видел, – коротко ответил я. – Глеб Самойлов стал героем вирусного ролика. Мальчик-жертва и девочка-спасительница. Очень кинематографично.
– Это не кинематографично, это катастрофично, – бабушка отложила газету и сняла очки для чтения. Её взгляд, острый как скальпель хирурга, впился в меня. – Акции «Наследия» на утренних торгах просели на восемь процентов. Родители учеников обрывают телефоны, требуя объяснений по поводу «дедовщины» и «травли». Наш бренд строился на элитарности и безопасности, а не на том, что наши студенты топят друг друга в сточных водах, как в какой-то дешёвой школе для малолеток.
Я откинулся на спинку резного стула, сохраняя маску полного безразличия.
– И что ты планируешь? Выгнать тех, кто толкал Глеба? Это же дети твоих бизнес-партнёров. Скандал будет ещё больше.
– Выгнать? – бабушка едва заметно усмехнулась, и я понял, что она уже всё продумала. – Нет, милый мой. Это будет признание вины. Мы поступим иначе. Мы поглотим этот скандал и превратим его в рекламную кампанию.
Она позвонила в маленький серебряный колокольчик. Мгновенно в дверях появился её личный секретарь, Михаил Петрович Воронцов – человек, который, как мне казалось, не спал с тысяча девятьсот девяносто восьмого года и питался исключительно чёрным кофе.