Валентина Зайцева – Наследники (страница 3)
Я неловко рухнула на мокрый асфальт, дрожа так сильно, что зубы выстукивали совершенно безумный ритм. Казалось, я никогда в жизни не смогу согреться. Вода стекала с меня грязными, холодными ручьями, образуя целую лужу.
И первое, что я увидела перед собой, были не испуганные лица прохожих и не обещанные тёплые одеяла. Это были чёрные зеркала бесчисленных смартфонов.
Десятки людей стояли плотным полукругом вокруг нас. Никто не подал мне свою куртку. Никто толком не спросил, всё ли в порядке, нужна ли помощь. Они просто снимали. Снимали на видео, как будто я – главная героиня какого-то реалити-шоу.
– Ребят, смотрите, она реально его вытащила! – восторженно донёсся чей-то голос из толпы.
– Серьёзно? Быстрее выложи в сторис, это же пацан из «Наследия»! Такое не каждый день увидишь! – весело подхватил другой зевака.
Я с трудом подняла голову и посмотрела на парня, которого только что спасла. Он лежал на боку неподалёку, болезненно откашливаясь грязной водой. Его явно дорогие брендовые ботинки были безнадёжно испачканы вонючим илом.
– Ты… ты как? Живой? – с трудом выдавила я, пытаясь подняться на дрожащих ногах.
Он поднял на меня глаза, полные ужаса и… жгучего стыда. Он не сказал «спасибо». Даже слова не произнёс. Он просто молча закрыл побледневшее лицо руками, отчаянно пытаясь спрятаться от настойчиво щёлкающих камер.
– Расступитесь! Дайте дорогу! – громко закричал кто-то из толпы. – Скорая едет!
Я мгновенно поняла, что если сейчас не уйду отсюда, то навсегда стану частью этого жалкого цирка. Кое-как поднявшись на совершенно негнущихся ватных ногах, я нетвёрдой походкой добралась до своего несчастного велосипеда.
Картонная коробка с круассанами была полностью раздавлена – кто-то из толпы беспечно наступил на неё, пока азартно снимал видео для соцсетей. Десять тысяч рублей чистого убытка. Моя скромная годовая стипендия на учебники и канцелярию.
–
Я просто молча села на велосипед и поехала прочь, стараясь не обращать внимания на то, как ледяная вода хлюпает в промокших зимних кроссовках, а в спину мне настойчиво летят яркие вспышки телефонных камер.
***
Дома пахло настоящим раем. Свежий хлеб с хрустящей корочкой, приятное тепло от печи и тихая мелодичная музыка по радио. Когда я буквально ввалилась в нашу пекарню, которая уютно располагалась на первом этаже нашего жилого пятиэтажного дома, совершенно мокрая до последней нитки, с волосами, больше похожими на жалкие сосульки, мама от неожиданности выронила из рук тяжёлый поднос с тестом.
– Господи Боже мой, Вася! Что случилось?! Тебя ограбили? Или ты упала в реку?
Я молча, сосредоточенно прошла к старой плите, отчаянно пытаясь поймать хоть каплю драгоценного тепла своим замёрзшим телом.
– Я… я просто немного помогла одному парню, мам. Всё нормально, правда.
– Нормально?! – папа стремительно выбежал из тесной подсобки, на ходу заботливо накидывая на мои дрожащие плечи свой тёплый шерстяной жилет. – Ты же синяя как спелый баклажан! Немедленно в душ! Живо марш, говорю!
Через полчаса, старательно завёрнутая сразу в три мягких одеяла и неспешно попивая горячий сладкий чай с душистым чабрецом, я молча смотрела, как мама осторожно обрабатывает мои исцарапанные о грубый гранит ладони зелёнкой.
– Заказ… я его испортила, – виновато прошептала я, отводя глаза. – Там всё раздавили. Совсем.
– Да плевать на этот заказ, Васька, – папа присел рядом на край дивана, и я заметила, как его глаза блестят от непролитых слёз. – Ты живая и здоровая – это главное. Но ты хоть понимаешь, во что конкретно вляпалась? По телевизору уже вовсю крутят сюжет. «Героическая доставка против золотой молодёжи». Активно обсуждают ту самую элитную академию… Про этих «Львов» говорят.
Я резко замерла с чашкой в руках.
– Каких ещё львов?
– «Золотые львы»… – Соня театрально поправила на переносице свои массивные очки с линзами толщиной примерно в лобовое стекло КамАЗа и решительно развернула ко мне свой навороченный игровой ноутбук. Зловещий свет от экрана отразился в её увеличенных линзами глазах. – Вася, искренне поздравляю, ты теперь официально занесена в список исчезающих видов. Можешь подавать документы в Красную книгу.
Моя двенадцатилетняя сестра, чей впечатляющий IQ явно и значительно превышал её скромный рост, быстро вывела на экран какое-то подробное досье.
– Смотри внимательно, это знаменитая четвёрка главных наследников элитной школы, – она забавно сморщила маленький нос, ловко кликая по клавишам. – Местные боги Олимпа, короли школьного двора и по совместительству главные кандидаты на пожизненное заключение в какой-нибудь золотой клетке. Говорят, они методично довели того несчастного бедолагу до критического состояния «ctrl+alt+delete». Теперь весь интернет гудит и перегревается, как древний сервер в летнюю жару.
Соня тяжело вздохнула с таким многозначительным видом, будто я была её самым неудачным и глючным программным кодом, который она когда-либо пыталась отладить.
– Вася, милая моя, они же тебя живьём съедят и даже толком «спасибо» не скажут, – она покачала головой, как опытный врач, сообщающий неутешительный диагноз. – Ты для них сейчас – опасный баг в идеально отлаженной системе, который они мечтают срочно пофиксить или вообще удалить. У тебя вообще есть завещание? Оно хотя бы в облаке надёжно сохранено?
Я тяжело, протяжно вздохнула – так глубоко, что чёлка на лбу эффектно взлетела вверх и затем бессильно упала обратно. Знаете этот драматичный момент в сериалах, когда на заднем плане обязательно должна печально играть грустная виолончель, а камера медленно и задумчиво кружится вокруг главной героини, внезапно осознавшей истинный масштаб надвигающейся катастрофы? Вот именно это сейчас была я.
– Соня, золотая моя, – я устало прикрыла глаза ладонью, чувствуя, как предательски начинает пульсировать левый висок, – ты можешь хотя бы один раз в жизни принести мне радостные новости о больших скидках на пиццу, а не о том, что моя размеренная жизнь стремительно превращается в психологический триллер с щедрыми элементами хоррора?
Я с опаской взглянула на светящийся экран, где во всей красе красовались эти самые «Львы» – идеально лощёные, абсолютно уверенные в своей полной безнаказанности и при этом пугающе, нереально красивые. Настоящий фатальный системный сбой в моей до сих пор спокойной и предсказуемой жизни.
– Завещание? – я обречённо посмотрела на серьёзное лицо младшей сестры. – Соня, дорогая, у меня из ценных активов имеется только скромная коллекция кактусов в разномастных горшках и наполовину неоплаченный проездной на метро. Если эти «Львы» всё-таки меня съедят, передай, пожалуйста, кактусы маме. Она за ними присмотрит. И, очень тебя прошу, не ставь этот трагический момент себе на аватарку в соцсетях, ладно?
***
Артём Громов
Машина плавно затормозила перед зеркальным фасадом штаб-квартиры корпорации «Наследие». Это здание из чёрного стекла и стали возвышалось над историческим центром Петербурга, как символ новой эпохи. Башня отражала в своих окнах старинные доходные дома и церковные купола, словно насмехаясь над ними.
Я ненавидел это здание. Ненавидел всей душой.
– Артём Игоревич, документы по слиянию на заднем сиденье, – напомнил Степан, мой водитель.
Я кивнул, поправляя манжеты. Запонки с фамильным гербом холодили запястья. Бабушка, Маргарита Громова, начала таскать меня на советы директоров, когда мне едва исполнилось шестнадцать. Пока мои сверстники постигали азы первой любви или выбирали кроссовки в торговых центрах, я учился читать между строк в финансовых отчётах. После смерти отца, двенадцать лет назад, бабушка просто вычеркнула из словаря слово «детство». Взмахнула рукой – и всё, нет детства. Мать и старшая сестра, конечно, занимали высокие посты в компании, но «железная леди» была непреклонна: империю должен возглавить мужчина. Обязательно Громов.
Я вошёл в конференц-зал. Десятки мужчин в костюмах, которые стоили дороже яхт, мгновенно замолчали. Воздух словно сгустился. Бабушка сидела во главе длинного стола. Несмотря на возраст, её спина была прямой, как струна.
– Ты опоздал на три минуты, Артём, – холодный голос бабушки разрезал тишину. – Надеюсь, причина была веской.
– На мосту случился инцидент с одним из учеников Академии, – ответил я, садясь по левую руку от неё. – Глеб Самойлов решил поплавать в Неве.
– Неужели? – Бабушка приподняла бровь, и этот жест стоил Самойловым пары миллионов. – Если это отразится на репутации «Наследия», Самойловы вылетят из совета директоров к вечеру. Садись. Мы обсуждаем поглощение региональных сетей.
Следующие два часа я смотрел на графики, кивал в нужных местах, подписывал бумаги, но перед глазами всё ещё стоял тот рыжий всполох на серой воде Невы. И эта девчонка, которая прыгнула следом, не раздумывая ни секунды. «Наследие» – так называлась корпорация, так называлась школа, так называлась вся моя жизнь. Я был не просто человеком, я был активом. Строкой в балансовом отчёте семьи.