Валентина Зайцева – Наследники (страница 1)

Валентина Зайцева

Наследники

Глава 1

Василиса Кузнецова

Будильник на четыре утра прорезал тишину – звук, к которому невозможно привыкнуть, сколько бы лет он ни сопровождал твои рассветы. Я открыла глаза и уставилась в потолок нашей типовой советской квартиры, разглядывая знакомую трещинку у люстры, которую папа обещал заделать ещё прошлым летом. Здесь всё было привычным и безупречно чистым: от выглаженных занавесок до ровных стыков на обоях, которые мама подклеивала с тщательностью хирурга.

Тьма ещё не отступила, но за окном уже рождался далёкий гул просыпающегося Питера – город потягивался и зевал, собираясь с силами перед новым днём. Я потянулась, чувствуя, как тело неохотно откликается на ранний подъём, словно обиженный кот, которого согнали с любимого кресла. В комнатах всегда пахло одинаково: старыми папиными книгами и ванильным сахаром – кажется, мама источала этот аромат самой кожей. Это был запах дома, уютный и надёжный, но порой он казался мне слишком плотным, почти осязаемым, как чрезмерно тяжёлое одеяло, из-под которого хочется высунуть хотя бы одну ногу.

Я села на кровати, тряхнула головой, чтобы разогнать сон, и, пошатываясь, как моряк после долгого плавания, подошла к маленькому зеркалу на стене. В отражении мелькнула я – Василиса. Длинные рыжие волосы, спутанные после ночи, падали на плечи волнами, напоминая гнездо особо творческой птички. Зелёные глаза смотрели устало, но с той искрой, которая, как говорила мама, делает меня похожей на упрямую кошечку, решившую доказать всему миру, что она права. Прямой нос, светлая кожа, чуть тронутая веснушками от редких прогулок на солнце.

«Ничего особенного», – подумала я с лёгкой иронией, критически оглядывая своё сонное отражение. Не то что у тех гламурных девиц из социальных сетей, которых я иногда скроллила в перерывах между уроками, восхищаясь их способностью выглядеть идеально даже в семь утра.

– Вася, ты же не звезда, ты – булочник в кроссовках, – мысленно усмехнулась я, проводя пальцами по волосам в тщетной попытке придать им хоть какой-то приличный вид.

Но в глубине души я знала: эта внешность – моя броня. Простая, но честная. Никакой фальши, никаких фильтров – только я, какая есть, со всеми своими веснушками и вечно растрёпанными волосами.

Мысли невольно переключились на школу, и я невольно вздохнула, представляя предстоящий день. Моя школа – это не те глянцевые академии из сериалов с их идеальными газонами и личными шкафчиками, где каждый ученик выглядит, словно сошёл с обложки журнала. Это старое кирпичное здание в три этажа, где на входе тебя встречает суровая вахтёрша тётя Люба, способная одним взглядом остановить любого нарушителя, а в коридорах вечно пахнет хлоркой и булочками с корицей из столовой. Запах, который невозможно спутать ни с чем другим – аромат обычной российской школы, знакомый каждому.

Там нет «Мерседесов» у ворот – только плотная толпа ребят, вываливающихся из дребезжащих трамваев и маршруток, где всегда тесно, душно и кто-то обязательно наступит тебе на ногу. И дел там всегда было невпроворот. Список задач в моей голове рос с каждой минутой: сдать тест по химии, дописать реферат по истории на перемене, желательно так, чтобы Марья Ивановна не заметила, что половина скачана из интернета, и, самое главное, не уснуть на литературе после этой утренней смены. Последнее было особенно сложно – голос Инны Петровны действовал как снотворное, особенно когда она начинала читать Толстого.

Я не задумывалась о том, как живут дети богачей за высокими заборами элитных лицеев. Зачем? У меня была своя реальность: шумные друзья, которые делят одну шоколадку на пятерых, причём всегда кто-то получает кусочек поменьше и потом обижается до конца дня, бесконечные дополнительные занятия и тетрадки, исписанные мелким почерком до самых краёв, потому что новые – это деньги, а деньги не резиновые. В моём мире всё решалось не связями родителей, а тем, насколько крепкий кофе ты заварил с утра и хватит ли у тебя сил добежать до класса до звонка, лавируя между толпами зевающих одноклассников.

– Так, Вася, соберись! – мысленно прикрикнула я на себя, хлопнув себя по щекам для пущей убедительности.

Сказки про принцев – это для тех, у кого есть время на глупости. А мой день только начался, и в нём каждая минута была на счету, каждая секунда имела значение.

Я на цыпочках подошла к соседней двери и осторожно приоткрыла её, стараясь не разбудить спящую красавицу. В комнате Сони царил уютный полумрак, а воздух казался неподвижным и сладким, словно в ней поселилась сама тишина. Моя младшая сестра спала, практически утонув в горе плюшевых медведей и подушек – настоящий сонный замок, достойный диснеевской принцессы. Она сопела так мирно и безмятежно, что, казалось, даже звук взлетающей ракеты не заставил бы её разомкнуть веки. Соня умела спать как профессионал – этому у неё можно было поучиться.

Я подошла поближе, стараясь, чтобы половицы не скрипнули под ногами, двигаясь с осторожностью сапёра на минном поле. У Сони была своя комната, маленькое личное пространство, которое она превратила в сказочный мир розовых единорогов, блестящих наклеек, постеров с её кумирами из цифрового подполья: Кевин Митник, чей силуэт растворялся в сетевой паутине, и таинственная маска Анонимуса, и тремя мониторами, и мне всегда хотелось защитить этот покой. Я аккуратно потянула край одеяла, поправляя его, чтобы сестре было теплее.

– Соне нужно хорошенько выспаться перед школой, в отличие от меня, – подумала я с лёгкой завистью. У неё впереди обычные уроки, а не гонка со временем по всему городу, где каждая минута опоздания может стоить чаевых.

Задержавшись в дверях на секунду, я посмотрела на мирно сопящую сестрёнку и тихо прикрыла дверь. Пора было возвращаться в реальность, какой бы суровой она ни была.

В ванной я плеснула в лицо ледяной водой, окончательно прогоняя остатки сна и заставляя мозг наконец-то включиться в рабочий режим. На полке ровным строем стояли мамины баночки с кремами и мои скромные средства для ухода – бюджетная пенка для умывания и увлажняющий крем из ближайшей аптеки. Быстро почистив зубы и попытавшись не думать о том, что нормальные люди в это время ещё спят, я пригладила растрёпанные после сна волосы и подмигнула своему отражению.

– Вперёд, Василиса, нас ждут великие дела и горы выпечки, – прошептала я себе, стараясь вызвать хоть какой-то энтузиазм.

Отражение в зеркале скептически посмотрело на меня, явно не разделяя моего оптимизма, но я решила его проигнорировать.

На кухне, на первом этаже, где располагалась наша пекарня, уже вовсю кипела жизнь, словно здесь работал не один человек, а целая бригада. Мама, в своём неизменном фартуке в мелкий цветочек, который она носила столько лет, что он стал практически семейной реликвией, порхала между столом и духовкой с грацией опытной балерины. На столе меня ждал идеальный завтрак: тарелка горячей каши, украшенная парой ягод, и стакан апельсинового сока. Я ела быстро, прислушиваясь к ритмичному шуму тестомеса, который работал без устали, словно механическое сердце нашей маленькой семейной пекарни.

– Вася, не забудь завезти круассаны в «Золотой квартал», – сказала мама, не оборачиваясь.

Её руки были по локоть в муке, и она замешивала очередную порцию теста с сосредоточенностью скульптора, создающего шедевр.

Я кивнула, хотя она меня не видела, и залпом допила сок, чувствуя, как кислый вкус окончательно разгоняет остатки сонливости.

– Заказ на семь утра. Опоздаешь – лишат чаевых, – продолжала мама, начиная формировать булочки с той же аккуратностью, с какой ювелир работает с драгоценными камнями. – А нам нужно платить за твоего репетитора по математике. Ты же хочешь в этом году поступить?

– Мам, я сама могу выучить эти синусы, – пробормотала я, засовывая ноги в поношенные кроссовки, которые видели виды и явно заслуживали почётной пенсии. – Не тратьте деньги.

– Глупости! – мама наконец обернулась, и в её глазах читалась та самая материнская непреклонность, против которой бесполезно спорить. – Ты у нас умная, ты должна поступить в нормальный вуз, а не торчать у печки всю жизнь.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Моя жизнь состояла из школьных учебников, хруста свежих багетов и вечной экономии на всём, начиная от одежды и заканчивая развлечениями. Я любила свою семью всем сердцем, но иногда мне казалось, что я живу в коконе, за пределами которого существует другой, сверкающий мир. Мир, который я видела только через витрины бутиков, когда развозила заказы в центр города, где даже воздух, казалось, пах иначе – дороже, что ли.

– Интересно, в тех элитных школах учат, как выживать без репетиторов? – подумала я с лёгким сарказмом, который помогал не унывать. – Или там все решают папины деньги и звонок нужному человеку?

Вернувшись в комнату, я натянула любимое безразмерное худи, которое пахло свежестью и кондиционером для белья – мама стирала с таким количеством ополаскивателя, что вещи потом благоухали три дня. Накинула куртку, зашнуровала удобные зимние кеды, которые уже просили пощады после нескольких месяцев ежедневных марафонов по городу, и подошла к окну, чтобы бросить последний взгляд на улицу. Туман над Невой был таким густым, что казалось, город залили тёплым молоком, и где-то там, в этой белёсой дымке, скрывался весь Петербург со своими мостами, шпилями и тайнами. Фонари горели мягким жёлтым светом, создавая ощущение сказки, которая вот-вот начнётся, – жаль только, что в моей сказке главная героиня развозит круассаны, а не танцует на балах.