Валентина Зайцева – Идеальный донор: страсть и семья (страница 5)

Я не знаю её ситуацию, это ясно. Может быть, одинокая мама или замужняя женщина, растящая шестерых моих генетически идеальных отпрысков. В любом случае нужна приватная встреча, взрослый разговор. Объясню, что не намерен добиваться опеки или отцовства, но готов обеспечить создание солидного фонда на образование для всех детей от моего материала. Даже настою, чтобы клиника добавила новую машину и что-то особенное для неё. Семейный отпуск в Сочи или что-то вроде того. Потом она подпишет соглашение о неразглашении, и мы разойдёмся.

Будто ничего и не было.

– Я могу попробовать, – говорит Маргарита. – Но ничего не обещаю. И вы должны будете уважить её решение.

– Просто позвоните. – Сбрасываю звонок, выпиваю воду и возвращаюсь на корт, готовый колотить мячи.

– Всё в порядке? – спрашивает тренер.

Нет – но будет.

Беру мяч, подбрасываю высоко и выдаю свою фирменную, неподдающуюся подачу.

– Блин, – говорит он, пригибаясь. – Голову мне снести решил, что ли?

Усмехаясь, луплю другой мяч – помягче.

– Вот так. Лучше?

Он отбивает с треском – а я промахиваюсь.

– Видел, что произошло? – спрашивает он. – Ты позволил кому-то влезть тебе в голову. И дал мне возможность манипулировать. Больше не повторяй.

Глава 3

Вера

– Ну же, знаю, тебе нравится… – Подношу ложку с пюре из моркови к ротику Надюши, но она морщится, отказываясь. А потом, что ещё хуже, хватает ложку пухлой ручонкой и разбрасывает оранжевую жижу повсюду. В волосах. На стене. На мне. – Малышка. Ты же ела это на прошлой неделе. Три баночки, между прочим.

Встаю, беру тряпку у раковины и пытаюсь оттереть всё это, пока не засохло и не пришлось доставать меламиновую губку.

– Ладно. – Вздыхаю. – «Тропический восторг» снова. Но завтра – горошек, сестрёнка.

Иду в кладовку, достаю стеклянную баночку с любимым детским питанием и беру чистую ложку из ящика по пути к детскому стульчику. Только успеваю сесть, как звонит телефон. Игнорирую, продолжаю кормить дочь – и она не упускает ни капли. Закончив, скармливаю ей пару ложек своего творожка «Простоквашино», потому что девочке нужен белок в этом фруктовом уравнении. Господь свидетель, мне тоже. Я всё ещё держу немного лишнего веса после беременности – не то чтобы это сильно беспокоило. Этот маленький херувим стоит всех ночных набегов на пломбир.

Телефон звонит снова.

– Уф. – Гляжу на номер звонящего – и вижу «КЛИНИКА ЛЕЧЕНИЯ БЕСПЛОДИЯ ВИКТОРОВА». – О.

Прочищаю горло и нажимаю зелёную кнопку.

– Алло?

– Вера Сергеевна? – спрашивает женский голос.

– Да, слушаю.

– Здравствуйте, это Маргарита Быкова из клиники доктора Викторова. У вас есть минутка поговорить?

Надюша лягается в стульчике. Ей надоело сидеть, она рвётся ползать по гостиной и совать пальчики куда не следует.

– Эм, пара минут есть. – Думаю быстро, хватаю пакетик детских сушек «Малютка» из шкафчика и насыпаю горстку на поднос, чтобы занять её. – Это насчёт письма, которое я получила вчера?

Она секунду молчит.

– Да. Именно поэтому.

– И? – Не знаю, что она может сказать, кроме извинений за нарушение конфиденциальной информации, но извиняться должны не передо мной – разве что они отправили моё имя Максиму? Хотя зачем бы. Я не общалась с ними с тех пор, как они передали меня участковому гинекологу после первого триместра полтора года назад.

– Вы успели подробно изучить письмо?

– Странный вопрос. – Догадываюсь, она пытается выяснить, поняла ли я, что Максим Новак – мой донор, потому что если она признается первой, то это может ударить по ней. – Если спрашиваете, сравнила ли я номер донора в письме с номером в оригинальных документах, то да.

Маргарита выдыхает в трубку.

– Хорошо. Это я и хотела узнать. И поэтому звоню. Я только что говорила с вашим донором, и он очень хочет встретиться с вами.

Нет.

Нет, нет, нет.

Такого не должно было случиться.

– Ни за что, – парирую я, не успев подумать. Мужчина с такими деньгами может нанять лучших юристов. – Теперь, узнав о ребёнке, он хочет быть в её жизни? Что – делить опеку? Вдруг стать отцом? Зачем ему встреча?

На миг меня отбрасывает к болезненному разводу десять лет назад. Бывший забрал квартиру, нашу собаку – чёрного лабрадора-ретривера, щенка, которого он объявил своей охотничьей собакой, и больше половины мебели, купленной на общие деньги. Как только всё оформили, я поклялась: никогда не позволю мужчине отобрать у меня что-либо ещё.

– Он… Он вообще не упоминал ребёнка. Просто сказал, что хочет встретиться с вами.

– Очевидно же, я – мать этого ребёнка. – Облокачиваюсь на кухонный островок, глядя, как дочь отдирает полуплавленную сушку с тыльной стороны ладошки. Наши взгляды встречаются, и она улыбается, наполовину растапливая моё сердце. – Моя малышка – не пешка в чьей-то игре. Мы не просили знать, кто донор. И даже после вчерашнего письма у меня нет никаких ожиданий от Максима Новака в моей жизни.

– Полностью понимаю, – говорит она, но тон звучит неубедительно. – Ситуация далека от идеала для всех сторон. Клиника крайне сожалеет о доставленных неудобствах. Только что говорила с доктором Викторовым, и он готов предложить щедрую компенсацию.

Деньги просто так, ни за что?

Я в них не нуждаюсь. Кредит за машину выплачен. Ипотека посильная благодаря недавнему рефинансированию под меньший процент. Моё генеалогическое агентство выросло скачками, скоро найму ассистентку.

Но отказаться от денег, которые я могу отложить на будущее своей дочери, было бы обычной гордыней с моей стороны.

– Если придёте завтра, наша юридическая команда ответит на все вопросы, – говорит она, – и разберёт условия предложения. Просто попросим подписать соглашение о неразглашении в обмен на компенсацию.

Конечно…

Они – бизнес, и должны защищаться. Как владелица собственного дела, я понимаю их мотивы. Я – риск для них, и они готовы платить за молчание. В итоге выиграет моя дочь. Я готова продать своё молчание ради неё. К тому же я не собираюсь лезть в социальные сети и поливать клинику грязью за их оплошность. Это не изменит случившегося, только разнесёт мою личную жизнь по всему интернету.

– Во сколько завтра подъехать? – спрашиваю я.

– Два часа дня подойдёт?

– Нормально. – Лариса посидит с Надюшей, и я успею съездить в клинику и вернуться к ужину. – Но повторяю ещё раз: я не хочу встречаться с донором.

– Есть ли какие-то обстоятельства, при которых вы могли бы передумать?

– Ни одного не приходит в голову, – отвечаю я. – Увидимся завтра, Маргарита. В два.

Глава 4

Максим

– Максим Александрович, Олег Николаевич, Екатерина Юрьевна, – произносит Маргарита на следующий день, когда я занимаю место во главе двадцатиметрового стола, зажатый между своими юристами. – Спасибо огромное, что прилетели. Знаю, ваше время дорого стоит, но уверена, мы выйдем отсюда с соглашением, которое устроит всех.

Дверь конференц-зала распахивается секунду спустя, и входят двое мужчин с одинаковыми седыми бородами и чёрными костюмами.

– Позвольте представить наших юристов: Гедеонов Дмитрий Владимирович и Харченко Семён Анатольевич, – говорит Маргарита. – Доктор Викторов присоединится через минуту, и мы начнём.

Зевая, я смотрю в окно на полупустую парковку. Мы летели ночным рейсом из Адлера в Домодедово. Завтра утром улетаем обратно.

– Где получательница? – спрашиваю я, оглядывая помещение.

Маргарита складывает руки, отводя взгляд.

– Боюсь, она не готова к встрече.

На миг я краснею от злости, кожа вспыхивает жаром.

Большую часть взрослой жизни всё, что хотел, получал по щелчку пальцев. «Нет» – слово, к которому я не привык. Какая мать упустит такой редкий шанс встретиться с донором-отцом своего ребёнка?

– Не понимаю. – Я выпрямляюсь, челюсть напрягается, взгляд впивается в неё. – Это половина причины, по которой я согласился на личную встречу.