Валентина Зайцева – Идеальный донор: страсть и семья (страница 4)

– Ладно. Время делать ребёнка, – сказал доктор Викторов, усаживаясь на стул с колёсиками у изножья и беря от ассистента длинную трубку с донорской спермой.

Не волшебно. Не романтично. И не так я представляла путь к материнству. Доктор велел лечь и расслабиться – невозможно, но я пыталась. Тридцать секунд – и готово. Размороженное семя «Амбициозного Атлета» внутри. Остальное – за моим телом.

Мы сделали естественный цикл, без гормонов – мой цикл всегда идеальные двадцать восемь дней. Доктор сказал: шанс 15–20% за раз, и не расстраиваться, если займёт два, три, четыре, даже восемь.

Но получилось с первого раза.

Девять месяцев спустя я держала Надюшу, мама и сестра рядом, все в слезах радости – кроме Надюши, она просто хотела есть.

Я иногда мечтала о том, чтобы встретить донора, но, когда Надюша станет старше. Может, она сделает ДНК-тест и найдёт родных. Они встретятся. Биологический отец там. Что-то такое. И в мечтах я тоже там – чтобы поблагодарить за прекрасный дар.

Ещё поиск по Максиму – детей нет. Только цепочка романов с молодыми, красивыми моделями. Более глубокий анализ показывает, что он не попадал в заголовки газет, пока ему не исполнилось двадцать пять. Жизнь до – тайна, кроме абзаца о личном на «Википедии».

«Максим Новак родился в Санкт-Петербурге. Учился в Московском университете на теннисной стипендии, потом переехал в Сочи тренироваться у знаменитого тренера Романа Карпова. Родители – покойные Галина (Дубова) и Александр Новак. Никогда не был женат, сейчас одинок, основная резиденция – Сочи».

И всё.

Крохи.

Остаток дня роюсь в интервью на ток-шоу – и останавливаюсь на том, где навязчивая блондинка-хозяйка спрашивает, сколько детей он и тогдашняя невеста (дочь давнего тренера) хотят после свадьбы. И прежде чем он ответил, она выдала шутку о красоте их малышей.

Максим фыркнул, отчитав женщину за предположение, что каждая пара автоматически хочет детей. Потом сорвал микрофон и ушёл со сцены, пока хозяйка собиралась с духом.

Это интервью двухмесячной давности.

Невозможно знать, когда он пожертвовал сперму. Предполагаю, в студенческие дни. Может, нужны были деньги? Молодые парни не думают о долгосрочных последствиях.

Перечитываю письмо в последний раз, позволяя осознать, что он недавно попросил уничтожить остатки.

Грудь сжимается при мысли, что дочь узнает, кто он, и разобьёт сердце, увидев интервью. Мужчина явно не хочет детей. Его право. Но если вопрос о малышах вызывает ярость на телевидении, как он отреагирует, если дочь свяжется с ним?

Взглянув на шкаф, решаю запихнуть весь день в глубины ума.

Мы никогда не нуждались в нём.

И не будем.

Глава 2

Максим

– Максим Александрович, у вас есть время ответить на звонок? – Моя новая ассистентка Даша грациозно шествует через мой частный теннисный корт.

Хотя все в моём лагере думают, что я нанял её из-за упругой груди и подтянутой фигуры, на самом деле я выбрал её потому, что она молодая и податливая. Нет ничего хуже, чем брать чью-то бывшую ассистентку и переучивать от старых привычек. Эта – только из университета, и это её первая работа.

Я питаю надежду.

Вытирая пот со лба, киваю на тренера на другом конце корта.

– Не знаю, Даша. Похоже, что у меня есть время?

Почти жалею, что огрызнулся, но так она научится.

И я напоминал ей шесть раз с прошлой недели, что время на корте – святое.

Тренер Карпов разводит руками, гримаса раздражения искажает его лицо.

Прикусив надутые губы, Даша подскакивает ближе, телефон в руке.

– Они звонили несколько раз подряд. Сначала я скинула на голосовую, но они упорствовали. Сказали, срочно.

– Прими сообщение… Для этого я тебе плачу.

– Пыталась, но они настаивали, – она надувается, как капризный ребёнок. Замешкавшись, подходит ближе, опустив подбородок. – Это кабинет врача. – Взгляд скользит на тренера и обратно. – Доктора Викторова. В Москве. Это клиника по бесплодию…

Не дав договорить, я швыряю ей ракетку и хватаю телефон, уходя внутрь разобраться с этой чушью. Месяц назад мой адвокат составил распоряжение об уничтожении спермы, которую я сдал в студенческие годы, когда был на мели. Мне едва стукнул двадцать один, я был на последнем курсе, и отчаянно нужны были деньги на замену катализатора в моей рухляди-«Волге». Клиника в городе предлагала пять тысяч рублей за донацию – достаточно заполнить анкету, сдать кровь, и, если подойдёшь, лёгкие, хоть и неловкие деньги.

Я сдавал раз шесть в том году – а летом Карпов выбрал меня как «проект». Увидел на студенческих турнирах и уверял, что я стану следующей звездой тенниса.

Он не ошибся.

– Это Максим, слушаю, – отвечаю я, оказавшись внутри, вне зоны слышимости персонала.

Последние шестнадцать лет моя жизнь – вихрь красивых женщин, поездок по миру, рекламных контрактов и толстых чеков.

Лишь после катастрофического разрыва недавней помолвки я вспомнил о тех донациях в клинику в Москве. Контракт был железный, но я нанял одну из самых влиятельных фирм в том районе, чтобы составили предложение уничтожить остатки. Адвокаты сказали: проблем не будет из-за моего «статуса знаменитости», но юридически они мне ничем не обязаны.

– Здравствуйте, Максим Александрович, это Маргарита Быкова. Я менеджер клиники доктора Викторова, – голос приторно-сладкий, как мёд. – Мы получили вашу просьбу месяц назад уничтожить остатки материала. – Она делает паузу, прочищает горло. – И хочу сообщить, что мы это сделали.

– Ладно… Так зачем звоните?

– У нас случилась небольшая… канцелярская оплошность.

– И что это значит, чёрт возьми?

– Письмо, предназначенное вам, – произносит она, – на самом деле ушло получателю вашего материала.

Я опускаюсь в кожаное кресло, массируя висок.

– И что в нём было?

– Ну, там ваше имя. – Она хихикает, хотя ничего смешного в ситуации нет. – И донорский номер. Просто подтверждение того, что мы выполнили просьбу.

– То есть из-за безалаберной ошибки вашей клиники теперь какая-то женщина знает, что я – биологический отец её ребёнка?

– Именно так, Максим Александрович. – Из её тона исчезает вся сладость. Теперь он сугубо деловой. – Хочу, чтобы вы знали: доктор Викторов и я понимаем всю серьёзность утечки, и мы готовы предложить компенсацию.

– Деньги – последнее, что мне нужно. – Фыркаю я, оскорблённый самим предложением. – И они точно ничего не исправят.

– Да, мы понимаем, но закон гласит…

– Закон – это жидкие рекомендации, – перебиваю я. Зажав переносицу, обдумываю варианты. Можно засудить их до закрытия, но тогда невинные люди останутся без работы. Плюс, суд сделает это достоянием общественности. Ни один вариант не отменит случившегося. Проигрыш во всех смыслах.

Я встаю и хожу перед окнами от пола до потолка. Снаружи тренер стоит посреди корта, говорит по телефону, терпеливо ждёт, пока я разберусь с этим бардаком.

Если получательница моего «материала» поймёт, кто я – а если у неё есть полклетки мозга, то поймёт, – что может шантажировать меня за молчание. А если это не сработает (и не сработает), то пойдёт в прессу. Раздует скандал, где я буду злодеем, а не клиника. Меня раскрасят во всех красках. «Отменят» в соцсетях. Стану тем придурком, над которым ржут в раздевалках спорткомплексов.

– Я хочу встретиться с ней, – заявляю я.

– С.… получательницей? – Маргарита переспрашивает, чётко выговаривая каждый слог.

– Да. – Смотрю на часы. Здесь ещё не полдень. Могу сесть на самолёт и быть в Москве через два часа – если она там живёт.

– Ой, не знаю, возможно ли это, Максим Александрович. Видите ли, если дам её имя, то это будет нарушением приватности для неё и ребёнка.

– Немного поздно об этом думать, не находите?

– Понимаю вашу мысль, но, к сожалению, так не работает, – отвечает она. – Как я хотела сказать, доктор Викторов готов предложить щедрую компенсацию за это… неудобство. Могу дать контакты нашего юриста, передадите своему.

Моя кожа накаляется от злости.

Ничто не бесит больше, чем, когда от тебя отмахиваются.

– Вы меня не слышите, – повышаю голос, хотя и не ору. – Мне не нужны ваши деньги. Я хочу встретиться с матерью моего ребёнка.

– Я слышала прекрасно, Максим Александрович, но, как уже сказала, юридически мы не можем предоставить её данные.

– Тогда позвоните ей. – Перекладываю телефон к другому уху, иду на кухню, беру бутылку минералки. – Спросите, хочет ли она встретиться.