Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой враг (страница 5)

Арсений, который числится моим лучшим другом ещё со времён средней школы, поправляет свои нелепые хипстерские очки и недоверчиво щурится: – И в каком же ты был костюме?

– Олимпийского чемпиона. Плавки, шапочка, очки и связка золотых медалей на шее. Ничего лишнего.

– Серьёзно? Как я это просмотрел?

Арсений выглядит именно так, как и должен выглядеть парень по имени Арсений. Каждая деталь его образа – от очков без диоптрий до небрежного пучка на затылке – была тщательно подобрана с долей высокородного идиотизма. Иногда желание приложить его ладонью по затылку становится таким невыносимым, что я едва не задыхаюсь.

Обычно таким импульсам лучше просто поддаваться.

– Эй! – вскрикивает он. От скорости моего удара очки съезжают ему на кончик носа. Арсений возмущённо их поправляет. – Не круто, Волков!

– Ты был в хлам, – поясняет наш самый умный друг, Тимур Тулеев, пристраиваясь рядом. В отличие от Арсения, у Тимура память как у швейцарских часов. Он на год младше нас, но вписался идеально. – Ты утащил Элину Максимову за корпус «Б». Через полчаса она вылетела оттуда вся в слезах и в рвоте, оря на всю академию, какой ты козёл. Нам со Зверевым пришлось волочь твою тушу в комнату, пока охрана не сцапала.

– А-а-а, – протягивает Арсений, будто у него в голове наконец сошлись пазлы. Он осторожно косится в телефон. – Это объясняет тридцать шесть пропущенных от неё.

Марк негромко кашляет: – Сталкерша.

Я лишь усмехаюсь. Элина Максимова – это классический случай «прилипалы пятого уровня». Если такая вонзит в тебя свои ухоженные коготки, проще перевестись в другую академию или колледж, чем отделаться от неё. Но Арсений, будучи неисправимым романтиком нашего круга, всегда в поиске «той самой», хотя от мимолётного секса никогда не отказывается.

Если честно, я на той вечеринке долго не задерживался. Появился – как и положено лидеру. Немного пофлиртовал с Региной – как и положено парню с моим статусом. И свалил к себе. В ближайшие пару недель на кону стоит слишком многое, чтобы спускать всё в унитаз ради одной ночи с дешёвым алкоголем. Вот когда меня официально объявят капитаном сборной по плаванию, тогда и отпразднуем. Эта строчка в портфолио станет финальным штрихом для поступления в МГИМО и окончательно докажет: Есения Адамова в этой академии больше не решает ничего.

Это будет последний гвоздь в гроб её репутации, и я с удовольствием его заколочу.

– Ты чего завис? – спрашивает Тимур. – У тебя сейчас лицо как у главного злодея из фильма ужасов.

Я пожимаю плечами, не скрывая ухмылки.

– Да так. Планирую захват мира.

– От тебя – охотно верю, – фыркает он. – Опять тебя кто-то выбесил?

Вопрос риторический. Все в «Олимпе» знают, кто занимает первое место в моем списке врагов. Она восседает там уже полгода. А если быть честным – гораздо дольше.

Мы выходим в главный холл, и я пробегаю глазами по толпе, проверяя, нет ли поблизости Регины. Она тоже склонна к навязчивости – не так сильно, как Элина, но всё же вечно чего-то ждёт. Приглашения на зимний бал? Официального статуса «девушки Волкова»? Моего внимания? Ничего из этого не будет. Не поймите меня неправильно – Регина горячая. Сексуальная. И чертовски хороша в постели. Но в этой академии всё слишком просто. Никакого вызова. Иногда мне хочется настоящей охоты, хотя это и нелогично.

Я выдыхаю с облегчением, не заметив её в толпе, но тут мой взгляд цепляется за бледное лицо и светлые волосы, мелькнувшие в массе учеников. Она идёт сквозь толпу, глядя строго перед собой, словно никого вокруг не существует. Холодные синие глаза, в которых застыло презрение ко всему миру. Мои глаза непроизвольно сужаются.

Марк щелкает пальцами перед моим носом.

– Волков! Земля вызывает Даниила!

– А? – я с трудом отрываю взгляд от девчонки.

– Спрашиваю, хочешь в эти выходные в ВИП-ложу на футбол? Отец улетел в Москву по делам, оставил мне билеты.

– На матч «Краснодара»? – я вскидываю бровь, и он кивает. Если фишка Арсения – быть нелепым хипстером, а Тимура – заумным всезнайкой, то Марк – это человек-связи. – Я в деле, сто процентов.

– Огонь. Спишемся. Там будет полный бар, так что затусим по-взрослому.

Мы ударяем по рукам, и Марк уходит на первый урок, но я задерживаюсь, продолжая сканировать помещение.

– Опять ты за своё, – замечает Арсений.

Я моргаю.

– О чём ты?

– Ищешь её глазами.

Мы оба знаем, о ком речь. Светлые волосы. Ледяные синие глаза. Резкие, породистые черты лица.

– Ну ещё бы. Я её ненавижу и хочу сделать всё, чтобы она не попадалась мне на пути.

Арсений поправляет очки.

– Чувак, не ты один огрёб проблем из-за той подставы.

– Верно, – челюсть непроизвольно сжимается, – но на кону больше всего стоит именно у меня.

После той памятной встречи с советом попечителей и родителями Снежаны, все подписали «Условия». Да, именно так – с заглавной буквы. Большинство родителей посчитали, что простого запрета на обсуждение достаточно. Но не мой отец. У него для любой проблемы заготовлена эмоциональная кувалда. Быть на той вечеринке, позволить «Демонам» выйти из-под контроля, не удержать ситуацию в руках – для него это признак слабости. Видите ли, тот факт, что я лучший – в учёбе, в спорте, генетически – накладывает на меня ответственность за всех остальных. Бред сивой кобылы. Но «настоящий лидер», по его словам, не допустил бы такого. Истинный Волков не позволил бы какой-то выскочке без имени и родословной диктовать условия его будущему.

В своей манере отец перегнул палку. По его мнению, мне вообще не следовало дышать одним воздухом с отребьем из другого колледжа, что была на той вечеринке, и уж тем более приближаться к семейке Адамовых. Хуже всего было то, что он заставил меня переехать из нашего поместья в общежитие пансиона для «дополнительного надзора». Вдобавок он отобрал мою БМВ. Теперь она стоит на стоянке академии с GPS-трекером под днищем, и мне разрешено пользоваться ею только для поездок домой.

Весь этот унизительный контроль сопровождался лекцией о «девушках такого сорта» и о том, что от них лучше держаться подальше. А в конце он добавил, что, если мне так приспичит, он наймет мне элитную эскортницу, лишь бы я не пачкал репутацию об Адамову.

Боже. Я бы отдал всё, чтобы стереть этот разговор из памяти.

– Как только стану капитаном, он остынет, – уверяю я скорее сам себя. – Ему просто важно, чтобы я не прерывал преемственность.

Академия «Олимп» – это лишь первая ступень. Дальше – престижный вуз в Москве, а затем – место в совете директоров или в госструктурах, где связи нашей семьи передаются по наследству. У меня есть всё: кровь, деньги, престиж. Но если я это запятнаю – всё рухнет. Я не строю иллюзий. «Безусловная любовь» – это сказочки для таких неудачников, как Адамовы. В моей семье любовь нужно заслуживать результатами.

– Сходил бы с Региной куда-нибудь, – советует Арсений. – У неё же отец в краевой администрации? Может, это успокоит твоего старика.

Я не хочу давать отцу лишних поводов, но да, Регина с её идеальной укладкой, безупречным макияжем и фигурой, доставшейся от матери-фотомодели, могла бы на время отвлечь отца. Хотя, зная его, он бы скорее начал гадать, подходит ли она мне или лучше присмотреться к ней самому.

Мерзость. Я отмахиваюсь от этих мыслей, пока не подступила тошнота.

– Нет, всё будет нормально. Тренер объявит решение на следующей неделе. Думаю, тогда всё уляжется.

Арсений скептически приподнимает бровь: – А если нет?

Мой взгляд следует за плавным покачиванием бёдер Есении, когда она скрывается за поворотом коридора. Пальцы непроизвольно подрагивают от ярости, которая медленно закипает где-то глубоко внутри.

– Тогда всё станет по-настоящему серьёзно.

***

Я опускаюсь на своё место в кабинете литературы, скидываю рюкзак и с глухим стуком роняю учебник на парту.

Следом входит Глеб Вилков – ещё один «демон» из нашей компании – и падает на соседний стул. Наши отцы рулят местным бизнесом, светятся в одних и тех же закрытых клубах и когда-то сами заканчивали «Олимп». Нас свели вместе ещё в подготовительной группе, так что это чертовски хорошо, что мы ладим. Мы тренируемся в одном бассейне с четырёх лет: то плечом к плечу, то как заклятые враги. Тысячи часов тренировок, сборов и бесконечных выходных у воды. Это наш последний год в команде. Мы ещё в сентябре поклялись друг другу, что этот сезон станет триумфальным, и никакая идиотская драма с Адамовыми не собьёт нас с курса. Наоборот, это только добавило спортивной злости.

– Как плечо? – спрашивает Глеб, открывая тетрадь.

Я непроизвольно вращаю суставом. Тягучая боль, преследовавшая меня весь прошлый семестр, отступила, оставив после себя лишь лёгкую скованность.

– Лучше. Физиотерапия даёт плоды, чувствую, что рука окрепла.

– Это радует, – он расслабленно откидывается на спинку стула.

– Мне нужен мой финишёр.

Когда мы не соревнуемся друг с другом на личных дистанциях, мы плывём в одной эстафете. Глеб – стартовый этап, он рвёт воду с самого начала, вырывая для нас преимущество в несколько корпусов. Я – последний этап, «якорь», тот, кто ставит жирную точку. Логика проста: если он лажает на старте, мне приходится пахать вдвое больше, но это ещё не конец. Я умею вытаскивать мёртвые заплывы. Но если лажаю я – это финиш. Все его усилия, пот всей команды – всё коту под хвост.