Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой враг (страница 16)

Мне остаётся только наблюдать со стороны, как смычок грациозно и властно скользит по струнам, вырывая из инструмента тёмную, пробирающую до костей мелодию. Пальцы танцуют по грифу: то впиваются с силой, то едва касаются, добиваясь нужного звука. В этой музыке нет пауз, нет фальши. Она глубокая и мощная, но при этом в ней слышится какая-то щемящая уязвимость – тоскливый, почти человеческий стон.

Мне не хочется прерывать это личное шоу, но понимая, что опоздать на занятие я не могу, я наконец отрываюсь от стены и прохожу мимо окна. Не удержавшись, я бросаю последний взгляд на того, кто так нежно баюкает инструмент.

Сердце падает куда-то в район пяток.

Ладони мгновенно становятся влажными, и я бросаюсь прочь, пока музыкант, не отвлекаясь, продолжает свою игру. К чёрту опоздание. Я вылетаю через ближайшую дверь на улицу, подставляя щеки прохладному ветру и пытаясь – честно, изо всех сил – примирить того Даниила Волкова, которого я только что видела, с тем, кого я знаю… слишком близко.

Как кто-то настолько тёмный, высокомерный и порочный способен создавать нечто настолько прекрасное?

***

Суббота встретила меня тяжёлым серым небом, затянутым плотными тучами, и пронизывающим до костей ветром. Идеальные декорации для первого дня субботней отработки, ничего не скажешь. Пока всё общежитие мирно видело десятый сон, я уже шагала через кампус в сторону стадиона. Комендант ответил на моё письмо ещё вчера вечером, причём предельно лаконично: «Стадион, 8:00. Одежда рабочая».

На мне были самые потрёпанные джинсы и старая толстовка моего старшего брата Артёма с эмблемой футбольной команды нашей академии «Олимп». Широкая повязка на голове выполняла сразу две функции: убирала волосы с лица и хоть как-то согревала уши. Несмотря на боевой настрой, я не смогла подавить резкий укол зависти, когда увидела Даниила. Он небрежно шёл со стороны мужского корпуса, сжимая в своих длинных аристократичных пальцах стакан с дымящимся кофе из модной кофейни за углом. От одного только запаха свежего зерна у меня предательски заурчало в животе.

Комендант уже ждал нас у входа на стадион. Он кутался в тяжёлое шерстяное пальто, а шею обматывал длинный шарф в красно-чёрную клетку. У его ног стоял внушительный ящик с инструментами.

– Даниил, – поприветствовал он нас, когда мы подошли с разных сторон. – В следующий раз, когда надумаешь заказать доставку кофе перед отработкой, позаботься о том, чтобы порции хватило на всех присутствующих.

Я не выдержала и прыснула в рукав толстовки, услышав это замечание. В ответ Даниил наградил меня ледяным взглядом своих усталых глаз. Его челюсть сжалась от явного раздражения. Не отрывая от меня пристального взора, он медленно снял крышку и картинно наклонил стакан. Горячий, ароматный напиток тёмной лужицей впитался в холодную землю.

Что ж, похоже, страдать от жажды сегодня будем все вместе. Типичный Даниил: лучше уничтожить, чем поделиться с «недостойными».

– Андрей Дмитриевич, – начал он тем самым вкрадчивым, бархатным голосом, который приберегал исключительно для учителей и администрации. – Благодарю, что нашли время в своём плотном графике, чтобы встретиться с нами в выходной. Я глубоко ценю вашу преданность академической системе правопорядка и уверяю: моё опоздание на урок Аллы Михайловны было досадной случайностью. Я готов понести любое наказание, но у меня есть одна маленькая просьба.

Я буквально застыла с открытым ртом. Боже, сколько же пафоса и дешёвого актёрства может выдать один человек в восемь утра в субботу? Оказывается, бесконечно много.

– И какая же? – голос Коменданта звучал уже изрядно утомлённым.

– Я бы предпочел отбывать наказание в одиночестве. Чтобы, понимаете ли… в полной мере осознать свои ошибки и предаться глубокой рефлексии.

Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный мозг. Ну что за клоун!

– К сожалению, Даниил, работа требует усилий двух человек. И поверь, в одиночку ты бы застрял здесь не на пять недель, а на весь учебный год, – Даниил открыл было рот, чтобы возразить – уверен, он согласился бы и на тридцать недель, лишь бы не дышать со мной одним воздухом, – но Комендант пресёк его резким жестом, указывая на стену у входа на стадион. – Как вы оба знаете, наша футбольная команда в этом году взяла кубок края. Директор хочет видеть здесь новый мурал к следующему сезону. Это значит, что нынешнюю роспись нужно полностью очистить от старой краски, загрунтовать и подготовить поверхность для художников.

Мы оба синхронно задрали головы, разглядывая гигантскую стену, тянущуюся вдоль всех трибун и павильона.

– Прямо всю? – переспросила я, сглотнув. Размеры «фронта работ» пугали. Как и Даниил, я втайне надеялась на что-то быстрое и необременительное: собрать мусор во внутреннем дворике или закрасить пару надписей в туалете. Но это? Нам чертовски повезёт, если мы управимся за пять недель.

Даниил шумно выдохнул и потер лоб – верный признак того, что он находится в пяти секундах от форменной истерики.

– Разве «Олимп» не оплачивает такие работы профессионалам? У нас что, нет технического персонала для подобных проектов? Или академия внезапно стала банкротом?

Наблюдать за этим было физически больно, меня буквально обжигало чувством чужого стыда. Ещё мгновение, и у него окончательно сорвёт резьбу, а это не сулит ничего хорошего нам обоим.

Я сделала шаг вперед.

– Мы всё сделаем, – твёрдо заявила я. – Вдвоём мы справимся быстро. – Даниил испепелял меня взглядом, но я упорно его игнорировала. – Я так понимаю, все необходимые инструменты в этом ящике?

Комендант выглядел почти счастливым – то ли от моей покладистости, то ли от того, что я сумела предотвратить очередной припадок Волкова.

– Инструменты здесь и в подсобке. Лестницы, валики, скребки, защитная плёнка, – он начал быстро перечислять список дел. – Следите за порядком. Когда закончите на сегодня, всё должно быть убрано. Академия должна выглядеть безупречно даже в процессе ремонта.

– Будет сделано, – ответила я. Даниил какое-то время молча пережевывал ругательства, которые даже он не решился бы высказать вслух, и в итоге сухо кивнул.

Как только Комендант скрылся из виду, парень рядом со мной процедил сквозь зубы: – Подлиза.

Я резко повернулась к нему.

– Серьёзно? Это я-то подлиза? Три минуты назад ты буквально расстилался перед ним ковриком, чтобы вымолить себе поблажку. – Я противно загнула голос, передразнивая его манеру: – «Я глубоко ценю вашу преданность системе правопорядка». Ты хоть понимаешь, как жалко и смешно это звучало?

– Примерно вполовину менее жалко, чем твоё рвение, – он швырнул пустой стакан из-под кофе прямо на землю. – Давай уже покончим с этим.

Я продолжала сверлить его взглядом, пока медленно подходила к стакану. Подняла его с земли, демонстративно подчёркивая каждый жест.

– Свинья.

Он лишь засунул руки в карманы и равнодушно пожал плечами. Пока я расстилала огромную защитную плёнку вдоль стены, он небрежно покопался в ящике, выудил скребки для старой краски и просто бросил их на плёнку.

Я снова картинно подняла один из них и замерла, выжидая. Ни за что на свете я не позволю ему просто стоять и смотреть, как я вкалываю за двоих.

Он уставился куда-то вдаль с упрямым, перекошенным от злости лицом. Резкий порыв ветра откинул волосы с его лба, и он замер в этой позе, пока они снова не упали на глаза, взлохмаченные и раздражающие. С тяжелым, прерывистым вздохом Даниил наконец подошёл и выхватил скребок. Даже несмотря на то, что он держал его совершенно неправильно – как какой-нибудь маньяк из триллера, подкрадывающийся к жертве с ножом, – я сочла это достаточным, чтобы начать.

Мой скребок со скрипом вгрызался в слои старой краски и засохшей грязи, налипшей после последних ливней. Минут пять в воздухе не было слышно ничего, кроме противного скрежета металла о бетон и шума ветра в пожухлой траве.

Внезапно Даниил вскрикнул от боли.

– Что случилось? – спросила я, не оборачиваясь.

Он рявкнул в ответ: – Ничего!

Я всё же подняла голову. Я сидела на корточках, сдирая краску с нижней части буквы «О» в названии академии, и увидела, как по его пальцу стекает струйка крови. Это его не остановило, хотя стоило бы. Он был абсолютно безнадёжен в обращении с инструментом: продолжал держать его зажатым в кулаке, из-за чего его костяшки раз за разом сдирались о шершавый бетон. Я потратила две долгие, мучительные минуты, взвешивая все «за» и «против» того, чтобы дать ему совет.

Но прежде чем я успела принять решение, он заорал снова.

– Да чёрт возьми! Эта хрень не работает!

Он со всей дури пнул стену, а потом швырнул скребок через полпарковки. На этом его истерика не закончилась. Он бросился к ящику, поднял его над головой и с грохотом обрушил на тротуар. Инструменты и банки с грохотом разлетелись во все стороны.

– Эй! – крикнула я. – Ты что, реально маленький ребёнок? Ты что творишь?

Валики весело покатились по склону вниз к стоянке, а крышка с банки скипидара отлетела, и едкая жидкость хлынула на землю. Даниил, само собой, даже пальцем не пошевелил, чтобы это остановить. Он просто продолжал сыпать проклятиями и снова пнул стену. Я бросилась к разлитой химии, чтобы хоть как-то минимизировать экологическую катастрофу местного масштаба.