Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой враг (страница 14)

Я начал этот чертовски паршивый день идеально чистым, только что из душа, твёрдо решив забыть о Есении Адамовой и её губах. И о её теле. И о том, как её бёдра прижимались к моим, а руки касались моего… Впрочем, проехали.

Очевидно, что нам требовалось одно – финальное и максимально доходчивое – объяснение. Мне нужно было вбить в неё страх божий, чтобы она даже дышать в мою сторону боялась.

Я не горжусь тем, как сбежал из раздевалки в ту ночь. Бегство – это явный признак слабости, а Волков слабости не прощает. По-хорошему, мне следовало взять ситуацию под контроль. Спокойно забрать сумку, в красках обрисовать, что я с ней сделаю, если она хоть пискнет о случившемся, и выйти из спортзала с гордо поднятой головой.

Но в реальности всё вышло через задницу: моя сумка так и осталась в раздевалке, Адамова разгуливает по академии с воображаемой ядерной бомбой, нацеленной на само моё существование, а я провёл всю ночь, занимаясь самовыводом, как какой-то озабоченный малолетка в пубертате. Так дело не пойдёт.

Отец всегда говорил: «Лучшее время, чтобы предотвратить скандал – за пять минут до него. Второе лучшее время – сразу после. Третье – прямо сейчас». Поэтому я подкараулил её перед первым уроком. Я точно знал: когда она будет проскальзывать в класс, коридоры уже опустеют. Само собой, никто не должен был видеть, как я с ней разговариваю. Лишние риски мне не нужны.

План был безупречен, если бы не одно «но». Она опоздала. Нагло, раздражающе и совершенно на неё не похоже. И опоздала именно на тот единственный урок, где за это карают без суда и следствия. Когда я увидел, как она бежит ко мне по пустому коридору, я сразу понял – спала она ещё меньше моего. Под её покрасневшими глазами залегли тёмные тени, а длинные волосы были скручены в какой-то нелепый узел, который уже начал рассыпаться и смешно подпрыгивал при каждом её шаге. Расстёгнутая толстовка сползла с одного плеча, удерживаемая только лямкой тяжёлого рюкзака.

Боже, она выглядела просто раздавленной. Как будто поцелуй со мной был чем-то по-настоящему ужасным. Словно это Адамова снизошла до меня в тот вечер. Как будто поцелуй с самым привлекательным и успешным парнем академии – это непосильная ноша. Тошнит от этой драмы.

Так или иначе, из-за её идиотского опоздания мы оба теперь под прицелом. Пять субботних отработок и десять часов в изоляции наедине с ней. Нет, это просто исключено. Теоретически, я мог бы позвонить отцу, и к закату проблема бы решилась. Обычно так и бывает. Но сейчас я и так у него в немилости после последних косяков. Меньше всего мне хочется давать ему новый повод для разочарования в «единственном наследнике».

Придётся разбираться с комендантом самому. Неужели так трудно уговорить его рассадить нас по разным комнатам? Но есть проблема посерьёзнее. Есения успела подружиться с новеньким – тем самым прыгуном из Заречья, которого взяли по квоте. Он сидит с ней уже второй день подряд, и последние пятнадцать минут она явно «вводила его в курс дела». Мне, в общем-то, плевать на него, но меня бесит, что они оба уже не раз косились в мою сторону. Я прямо-таки слышу её шепот у себя в голове: как она врёт ему, приукрашивает и во всех подробностях расписывает то, что произошло между нами в раздевалке.

– Дань, может, прогуляемся к озеру перед следующим уроком? – прошептала Регина, поглаживая моё бедро. Эта девчонка… никак от неё не отделаться. Весь день липнет ко мне как банный лист. Она что-то знает? Откуда ей знать? Честно говоря, я сам её нашёл утром, после той удручающей ночи. Мне нужно было вернуть уверенность в себе, переключить мозги. Поэтому я зажал её за главным корпусом и несколько минут старательно целовал в шею, оставляя ту самую «метку». Это была попытка стабилизироваться – притвориться, что всё в норме.

И да, ладно. Я достаточно мужик, чтобы признать это. Я хотел, чтобы Адамова это увидела.

Теперь же я чувствовал только глухое раздражение. Мои утренние нежности лишь распалили интерес Регины, а это последнее, что мне сейчас нужно. Я осторожно взял её за запястье и убрал её руку. Моя натянутая улыбка вряд ли смягчила отказ.

– Мне нужно зайти в… э-э… библиотеку. Кое-что забрать.

Лицо Регины, только что вытянувшееся от обиды, мгновенно просияло.

– Я с тобой! Сейчас только вещи соберу.

Я бросил умоляющий взгляд на Киру Котову. Она у них тут вроде «королевы-матери». Сейчас она с Тимуром, но мы встречались в девятом классе. Это была катастрофа – мы с Кирой слишком похожи. Но зато она знает, как держать этих девиц в узде.

– Регина, – подала голос Кира, её зелёные глаза холодно сверкнули, – сходи со мной в дамскую комнату. Мне нужен тампон. Парни за столом синхронно застонали. Никто не хочет слушать про такие подробности, именно поэтому она это и сказала. Я едва заметно кивнул Кире в знак благодарности.

– Хорошо, – Регина быстро подхватила сумку. Она боится Киру больше, чем меня. – Увидимся позже?

– Возможно. У меня куча дел на сегодня.

Схватив рюкзак, я пулей вылетел из столовой, пока она не передумала.

Минуту я бесцельно слонялся по коридору, соображая, как поступить. Ни одна живая душа не должна узнать правду. Я слишком хорошо знаю, как в «Олимпе» разносятся сплетни – быстрее, чем хламидиоз в борделе. Весело, пока в процессе, но потом чертовски больно лечить последствия.

Заметив небольшую каморку для инвентаря в главном холле, я нырнул туда, приоткрыл дверь и замер. Сердце колотилось в ушах – странный прилив адреналина. Страх? Тревога? Что-то взвинтило меня до предела, и когда я увидел, как она выходит из столовой, прощаясь с новеньким, это чувство накрыло меня с головой. На её лицо снова вернулась эта невозмутимая маска, как шоры у лошади, чтобы не отвлекаться на окружающих. О, Еся, «Олимп» – не то место, где стоит расслабляться.

Как только она поравнялась с каморкой, я высунул руку, схватил её за локоть и буквально втащил внутрь. Дверь закрылась с угрожающим щелчком. Я прислонился к ней спиной, перекрывая путь к отступлению.

– Что за… – её синие глаза округлились от испуга. – Волков, ты серьёзно?!

– Тссс! – Я прижал ладонь к её губам. Они были тёплыми, влажными и припухлыми. Я тут же отдёрнул руку, словно обжёгся, и брезгливо вытер ладонь о джинсы. – Замолкни.

– Сам замолкни! – Она огляделась, осознавая, где мы находимся, и нахмурилась. – Господи, ты что, опять собираешься на меня напасть?

– Напасть? – Теперь настала моя очередь выпучивать глаза. – Я на тебя не нападал.

– Ты набросился на меня в раздевалке! – прошипела она.

– Ой, да пошла ты, – я презрительно сверху вниз посмотрел на неё. – Я не первый, кому пришлось пойти на крайние меры, чтобы ты наконец заткнулась. – Я прищурился. – И давай не будем забывать ту часть, где ты с энтузиазмом ответила на поцелуй.

У неё буквально челюсть отвисла.

– Ты держал меня этими своими… этими… – её взгляд метнулся к моим рукам, которые я изо всех сил старался не пустить в ход, чтобы не придушить её, – медвежьими лапами! У меня не было выбора!

Я издал издевательский смешок.

– Какая избирательная память. Тебе стоит записаться в кружок видеомонтажа, отлично режешь реальность. Вспомни, как я тебя отпустил. Ты могла уйти в любой момент. Но осталась.

Она замерла, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Слова явно закончились, и было очевидно, что в этом раунде победа за мной. Я самодовольно ухмыльнулся. Но тут в её глазах вспыхнул опасный огонёк, а верхняя губа презрительно дернулась.

– У тебя он встал, Волков. Я это чувствовала.

Эта информация повисла в тесном пространстве каморки, как невыносимо вонючий запах, который невозможно игнорировать.

– И что с того? – я равнодушно пожал плечами. – Я парень, так бывает. Если у меня не встаёт, когда я целую девчонку, значит, кто-то из нас двоих сломан.

– То есть я должна быть польщена тем, что ты тёрся об меня, как озабоченный пёс? – фыркнула она.

– Слушай, даже не надейся. Не льсти себе. Я живу в общежитии с кучей парней, Адамова. Нас может возбудить даже мокрая тряпка. – Я смерил её взглядом с головы до ног. – В тебе нет ничего особенного.

– Да? А в тебе, значит, есть? – Она окончательно завелась: глаза стальные, спина прямая, ноздри раздуваются. Совсем как героиня сериала перед тем, как влепить пощёчину главному герою. – Возможно, то, что ты так эффективно лишил меня нормального человеческого общения, сделало твой мерзкий рот «привлекательным» на те пять секунд, что ты его навязывал. Но поверь мне, это не победа. – Она оглядела меня с тем же презрением, что и я её. – Ты отвратителен.

– А ты – стерва, – огрызнулся я.

– А ты – социопат! – кипятилась она. – И я заранее прошу прощения у сообщества настоящих социопатов за это сравнение! – Она рыкнула, запуская руки в свои растрёпанные волосы. – Чего ты на самом деле хочешь, Волков? Зачем ты затащил меня сюда?

Я смотрел на неё: щёки пылают от ярости, грудь тяжело вздымается… И мне потребовалось мучительно много времени, чтобы вспомнить, зачем я вообще это сделал.

– Я так и думала, – ответила она на моё молчание. – Ты просто снова издеваешься надо мной. Она двинулась к выходу, что мгновенно вернуло меня в реальность.

– Мне нужно было поговорить с тобой! – выпалил я, едва не схватив её за руку. – Чтобы прояснить одну вещь.