Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой враг (страница 12)

Она смерила нас обоих тяжёлым взглядом.

– Я полагаю, вы оба в курсе моих правил насчёт опозданий. Я замялась, едва слышно ответив: – Нулевая терпимость.

Даниил промолчал.

– Моё время стоит дорого. Если я могу приходить вовремя, продираясь через пробки этого Богом забытого города и успевая забросить двоих детей в школу, то и вы, господа мажоры, вполне способны выкатить свои холёные тушки из постелей и пройти два квартала от общежития.

Я сглотнула ком в горле: – Да, Алла Михайловна. Извините.

Её взгляд переместился на Даниила. Его челюсть напряглась, но он всё же выдавил: – Да, Алла Михайловна.

– Две недели отработок, – сказала она, утыкаясь в бумаги. – После уроков.

У меня челюсть отвисла. Две недели?!

На лице Даниила ярость сменилась похожим шоком. Он быстро взял себя в руки: – При всём уважении, Алла Михайловна, у меня курс физиотерапии, а со следующей недели начинаются тренировки по плаванию.

Она поправила очки и посмотрела на меня: – А у тебя?

– У меня дополнительные занятия в библиотеке и… – я замялась, – тоже плавание.

– Прекрасно. Значит, субботние отработки. Два часа каждую субботу в течение пяти недель. – Она улыбнулась улыбкой женщины, которая прекрасно понимает, насколько нам это не нравится, но также знает, что мы не в том положении, чтобы качать права.

Очевидно, она плохо знала Даниила Волкова.

– Пять недель по субботам?! – он буквально задохнулся от возмущения. – И что мы будем делать?

– Будете помогать Семёнычу или коменданту. Он найдёт вам занятие.

– В смысле… вдвоём? – выпалил Даниил.

Она моргнула: – Вы вместе опоздали. Вместе будете и отрабатывать.

– Но… – начал он.

– Это было просто совпадение! – выпалила я. – Случайность!

– Переживёте. – Она сложила бумаги в стопку. – Я не собираюсь придумывать два разных наказания только потому, что иду навстречу вашему расписанию. – Она кивнула на дверь. – Свободны. Идите, пока не опоздали на следующий урок.

Это было окончательное «пошли вон», и даже Даниил не рискнул спорить. Вцепившись в лямку рюкзака, я последовала за ним из кабинета. Все мои мысли о том, что он, возможно, ждал меня перед уроком, рассыпались в прах. Исключено. Не после того, как он отреагировал на перспективу провести время со мной в субботу.

Чувство было взаимным.

Регина, ждавшая его в коридоре, тут же вцепилась в его руку. Она оттащила его в нишу за витриной с кубками, думая, что их не видно.

– Ну что? – спросила она. – Сильно влетело?

– Пять недель, – голос Даниила так и сквозил яростью. – Каждое субботнее утро.

– Ого. С этой… Адамовой?

Я замерла, прижавшись спиной к стене так, чтобы видеть их отражение в стекле витрины. Его улыбка была кривой и саркастичной: – Ага. С ней.

– Кошмар, Данечка. Это же просто двойное наказание – торчать рядом с такой крысой. Он запустил руку в волосы, на его челюсти снова заходили желваки.

– Регин, я не хочу об этом говорить.

– Ну, я просто имею в виду, что она вечно строит тебе козни…

– Регина! – Его голос стал низким и пугающе твердым. – Я сказал: я не хочу, блин, об этом говорить! Закрыли тему.

На её лице отразилась обида.

– Боже, ладно. Я просто хотела посочувствовать. Столько свободного времени в компании этой стервы…

– Я же провожу время с тобой, разве нет? – огрызнулся он. Вот это было больно. Даже мне стало не по себе.

Обида Регины исчезла так же быстро, как и появилась. Она прижалась к его груди, поглаживая ладонью: – Слушай, ты в последнее время сам не свой. Весь такой напряжённый, холодный… На Хэллоуин вон вообще рано спать ушёл. Я же знаю, как помочь тебе расслабиться, если ты только позволишь…

Он посмотрел на неё сверху вниз, и в моём животе что-то неприятно ёкнуло. Отвращение? Брезгливость? Я не стала дожидаться, пока эти чувства оформятся во что-то конкретное, и уж тем более не собиралась выяснять, каким именно способом Регина собирается помогать ему «расслабляться».

***

К моему огромному удивлению, когда я прихожу в столовую, Денис уже сидит за столом и вовсю уплетает гору макарон.

– Господи, Еся, ты видела эту женщину на раздаче? Она просто святая! – Денис восторженно замахал вилкой. – Сказала, что мне нужно «нагулять жирок на костях», и положила двойную порцию. Если бы моё сердце не было уже занято другой, я бы прямо тут встал на одно колено и сделал ей предложение.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как часть напряжения сползает с моих плеч.

– Да, тётя Люба – мировая женщина. Имей в виду: если будешь ей улыбаться, она начнёт подкидывать тебе лишнюю порцию десерта. Денис замер с открытым ртом, и в его глазах зажегся фанатичный огонь.

– Да. О да. Считай, что я уже начал операцию по её обольщению.

Я повесила рюкзак на спинку стула и скользнула взглядом по залу. Яркий блонд Регины сразу бросился в глаза – они с Даниилом сидели совсем рядом, и её рука по-хозяйски покоилась на его бедре. Я внимательно присмотрелась к его лицу: те резкие, злые морщинки, которые я видела утром, разгладились. Видимо, она всё-таки помогла ему «расслабиться». Фу, какая гадость. Аж зубы заломило.

– Это кто? – спросил Денис, проследив за моим взглядом.

– Кто именно? – Я поспешно уткнулась в свою тарелку.

– Та кукла, за которой ты шпионишь. – Он кивнул в их сторону. – Блондинка.

Я издала короткий, неубедительный смешок: – Я за ней не шпионю. Больно надо.

Денис состроил лицо в духе «рассказывай это кому-нибудь другому».

– Ладно-ладно, сделай вид, что я поверил, и просто просвети новичка. Кто это такие? Кто все эти люди? Выкладывай весь компромат, Еся. В этом «Олимпе» я чувствую себя как в серпентарии без карты.

Я поморщилась: – Я не особо люблю сплетничать.

Трудно любить сплетни, когда большая часть из них – о тебе и твоей семье. В драматических сериалах в такие моменты обычно нагнетают музыку, а главная героиня делает максимально загадочный вид.

Денис закатил глаза: – Если слово «сплетни» тебя так пугает, назови это «инструктажем для новобранца». Мне просто нужна информация, чтобы день прошёл без эксцессов. Кем восхищаться? Кого обходить за версту? Кто с кем встречается, чтобы мне не начистили физиономию за то, что я заговорил не с той цыпочкой?

Я посмотрела на него с явным неодобрением.

– «Цыпочкой»? Серьёзно?

– Сказал и не жалею! – он картинно выпятил грудь.

Денис был другим. Смешным. В «Олимпе» у нас дефицит юмора – здесь в почёте только жестокость и запугивание. Шутки в академии существуют только для того, чтобы унизить, а не развеселить. И по закону подлости, если кто-то смеётся, значит, мишенью стала я. Я прикинула, о чём просит мой новый друг, и решила, что на его месте я бы тоже хотела знать, в какую яму с крокодилами меня занесло.

– Ладно, – я обвела взглядом столовую. – Учеников в «Олимпе» нельзя разделить на простые категории типа «ботаники» или «качки». Тут все умные. У всех есть деньги. Кто-то одарён в науке, кто-то в музыке или спорте. Есть те, кто генетически безупречен в плане внешности… Ну, или те, чьи родители могут оплатить эту безупречность.

Денис понимающе кивнул.

– Пластическая хирургия.

– В точку. У нас в порядке вещей уйти на зимние каникулы с одним носом, а вернуться с другим. – Я мельком глянула на своих холёных одноклассников. – Но самая главная валюта здесь – это власть.

Денис эхом повторил это слово, словно пробуя его на вкус.

– Власть.

– Эти дети… они на ней помешаны. Их родители – политики, гендиректора, ректоры вузов, члены советов директоров из списка «Форбс», лоббисты… И не забывай про закрытые клубы. Они – часть огромного механизма, который работает веками. И этот механизм признаёт только одно, – я накрутила спагетти на вилку. – Наследие. Родословную. Чистую кровь. Вот что здесь имеет значение.

Он откинулся на спинку стула и внимательно на меня посмотрел.

– Но ты в эту схему почему-то не вписываешься.