Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой враг (страница 11)

Глава 5

Есения

Всю ночь я проворочалась в постели, вздрагивая от каждого воспоминания, которые вспыхивали в голове, словно фотовспышки. Тот короткий сон, что мне удалось ухватить, был рваным и тревожным: мне снились яростные глаза, обжигающие губы и всепожирающее пламя. В этих снах я то и дело проваливалась в изумрудную глубину обвиняющих глаз Снежаны и всё равно горела – возможно, даже сильнее, чем наяву. Стоило мне вынырнуть из одного кошмара, как другой липкий щупалец дыма тут же затягивал меня обратно.

Я проснулась раньше обычного, мечтая поскорее отделаться от этого ночного бреда, но, когда оделась, даже не смогла заставить себя взглянуть в зеркало. Я прекрасно знала, что увижу там: предательство. Неоновый румянец на моих щеках невозможно скрыть никакой пудрой. Бессмысленно отрицать – это мои губы. И именно так они выглядят после поцелуя с Даниилом Волковым. Это мои руки – те самые, что касались его с вполне определённым намерением. Это моё тело, которое отозвалось на его близость, которое жаждало его.

Когда я объявила войну «Демонам» и лично Даниилу Волкову, я представляла себе что угодно, только не это.

Мне не следовало удивляться его агрессии. Подобное поведение идеально вписывается в его образ избалованного, властного и привыкшего всё контролировать мажора. Нет, по-настоящему шокировало другое: я ответила на этот поцелуй. Я не сбежала, когда была возможность. Не заехала ему коленом в пах и не влепила пощёчину по его смазливому лицу.

Как и во всём остальном, я приняла его вызов и пошла до конца. И, боже мой, мне это понравилось.

Каждый шаг к машине казался мне дорогой на гильотину. Ясмина и Руслан слишком умны и чертовски наблюдательны для своего возраста. А вдруг они всё поймут?

Я внутренне фыркнула. Господи, это был просто поцелуй. Всего лишь последняя отчаянная попытка задиры запугать меня, не более. Обычный приём из арсенала академического тирана. Ничего больше.

Микроавтобус Даши затормозил у ворот, и я попыталась вытряхнуть из головы остатки ночного тумана. У меня есть свой «покерфейс», и, хотя я почти никогда не использую его рядом с близкими, пора бы уже научиться, верно? Плечи расправлены, лицо расслаблено, уголки губ чуть приподняты в подобии улыбки. Всё в порядке, Еся, ты просто не выспалась.

Когда двойняшки выскочили наружу, Ясмина тут же подлетела ко мне и крепко обняла. Даша внимательно посмотрела на меня через открытое окно: – Ты выглядишь уставшей. Заболела?

– Нет, – я обняла Ясмину так же крепко в ответ. – Просто плохо спала.

– Держи, – сказала Даша, протягивая мне свой утренний латте. Она всегда берёт их в кофейне на углу по дороге в школу – это их неизменный утренний ритуал. Горячий шоколад для двойняшек, латте для неё. Раньше, когда я ездила с ними, мой заказ всегда был «мокко». Я нахмурилась, когда Ясмина меня отпустила: – Даш, я не хочу забирать твой кофе.

Но она лишь отмахнулась: – Я себе ещё куплю. А тебе явно нужен заряд кофеина, чтобы дожить до конца дня.

Спорить было бесполезно, и я потянулась за бумажным стаканчиком. Но она вдруг отдернула руку прежде, чем я успела его схватить.

– Я знаю, что дело не только в недосыпе.

Я замерла, глядя на неё широко распахнутыми глазами.

– В смысле?

Как она догадалась?! Чёрт, вот поэтому я и не практикую «покерфейс» с семьёй. Они видят меня насквозь.

– Я узнаю это лицо из тысячи, Есения Адамова, – продолжила она, пристально изучая меня. – В последний раз я видела его, когда тебе было четыре и я поймала тебя внизу с конфетами во время тихого часа. И я наблюдаю его уже несколько месяцев. Это твоё «лицо виноватого». – Она вздохнула, сокрушённо качая головой. – Я уже говорила тебе: то, что случилось со Снежаной – не твоя вина. Наоборот, благодаря тебе она получила помощь.

Снежана. Она думает, что всё дело в Снежане. И, пожалуй, она даже не совсем ошибается.

– Я знаю, – я заправила прядь волос за ухо, чувствуя, как горит лицо. – Просто… иногда в этих стенах слишком трудно не вспоминать.

– Ты можешь вернуться домой в любой момент, милая. Знаешь ведь, что можно просто сменить учебное заведение. Твои родители с радостью это устроят. О, в этом я не сомневалась. Дмитрий и Светлана больше всего на свете любят оставлять прошлое позади и переключаться на что-то новенькое и блестящее. Новое учебное заведение, новый дом, новая идеальная жизнь.

– Я не могу, – настояла я. – На следующей неделе начинается сезон соревнований в бассейне.

Она посмотрела на меня так проницательно и мудро, будто знала, что дело здесь вовсе не в команде. К счастью, сзади нетерпеливо засигналили – водители в очереди на высадку явно устали ждать. Даша наконец передала мне стакан, подбадривающе улыбнувшись: – Просто позвони мне, если станет совсем туго.

– Обязательно, – я попыталась выдавить ответную улыбку.

Я отступила назад и увидела, что двойняшки уже убежали в свой корпус. Сверившись с часами, я с ужасом поняла, что мы проболтали слишком долго. Теперь мне придётся бежать со всех ног, иначе Алла Михайловна впаяет мне выговор за опоздание.

Главный холл был уже пуст – редкая возможность пройтись без косых взглядов и шепотков за спиной. Но мне нужно было заскочить к шкафчику за учебником – ещё один пункт, в котором Розанова была просто беспощадна. Попросить у кого-то поделиться книгой я не могла: вся академия объявила мне бойкот.

Я долетела до шкафчика, лихорадочно набрала код, схватила книгу и, хлопнув дверцей, помчалась по коридору. Это было на грани даже для меня. За недели учёбы я высчитала свой маршрут до секунды, чтобы заходить в класс ровно со звонком. Своеобразная экономия нервов: чем меньше времени я провожу под прицелом презрительных взглядов, тем лучше для моей психики.

Пробегая мимо кабинета биологии, я мельком глянула на часы: 07:58. Тихо выругавшись, я прибавила ходу. Вон он, нужный кабинет, уже виден. Если поднажать, я успею.

Но на самом повороте я была вынуждена резко затормозить, едва не вписавшись в стену. Даниил Волков стоял прямо у двери. Его широкие плечи были напряжены, в глазах читалось какое-то дикое беспокойство, а волосы выглядели чуть более растрёпанными, чем тот «творческий беспорядок», над которым он наверняка колдует перед зеркалом каждое утро. Увидев меня, он выпрямился, и я заметила, как на его шее дернулся кадык.

Я замялась. Он что… ждал меня? Зачем? Каждый нерв в моём теле натянулся, когда наши взгляды встретились в пустом коридоре. Это была какая-то лихорадочная немая дуэль.

Я заставила себя сдвинуться с места, потому что меньше всего на свете мне хотелось добавить в список своих проблем ещё и отработку после уроков. Я добежала до двери ровно в тот момент, когда прозвенел звонок. Глядя строго перед собой, я проскользнула внутрь, демонстративно его игнорируя.

Миновав Глеба, который тут же расплылся в какой-то слизкой ухмылке, я быстро заняла своё место. Регина демонстративно посмотрела сквозь меня, сосредоточившись на своём парне, который зашёл следом. Я невольно заметила багровое пятно у основания её шеи – «метку Демона». От этого зрелища желудок предательски скрутило. У него есть девушка, боже мой. Это делает всё произошедшее ещё более мерзким.

Даниил с шумом бросил рюкзак на пол за моей спиной, но я едва слышала этот звук из-за грохота собственного сердца. Стыд, раскаяние, вина – теперь к этому коктейлю добавилось ещё и унижение от того, что я чуть не опоздала.

Я ждала, что Алла Михайловна сейчас обрушит на нас свой гнев, но, к моему удивлению, она сразу начала лекцию. Может, слухи о её суровости преувеличены? Желание обернуться и посмотреть, о чём думает Даниил, было почти непреодолимым, но инстинкт самосохранения, и те жалкие ошметки достоинства, что у меня остались, победили.

При этой мысли в памяти снова вспыхнул Даниил. Его твердый пресс под моими пальцами, потемневшие глаза, то, как он хмурился, когда я на мгновение открыла глаза в самом разгаре поцелуя. Но ярче всего я помнила его жар. Эту ярость, пульсирующую под кожей, то, как он вжимал меня в шкафчики, требуя подчинения всем своим телом…

Я заёрзала на стуле, чувствуя, как лицо заливает краска. Кого я обманываю? Какое достоинство? Если от него и оставалась хоть одна ниточка, я только что сама её перерезала.

Весь урок меня подташнивало, и я не слышала ни слова из того, что говорила Розанова, пока наконец не прозвенел звонок, обещавший спасение… – Адамова, Волков. Задержитесь, пожалуйста.

Я застыла на полпути к двери, сердце рухнуло куда-то в район пяток. Я не шевелилась, пока класс не опустел. Только тогда я рискнула взглянуть на Даниила. Вид у него был по-настоящему убийственный. Настолько суровый, что мне показалось – его день проходит ещё хуже моего. Я-то вчера предала сестру, а он предал нечто гораздо более важное для него: своё «наследие» и собственное «я». Он позволил себе опуститься до поцелуя со мной, с пустым местом. С изгоем. Хотя нет, пустое место – это нейтрально. А я для «Олимпа» – чудовище. И он со мной зажимался. Должно быть, это его знатно коробит.

Алла Михайловна Розанова была миниатюрной женщиной с копной рыжеватых волос и очками в пол-лица. Из-за её роста её легко было недооценить, но это была бы фатальная ошибка. Степень в МГУ, куча публикаций – она была настоящим бриллиантом в короне нашей академии. И характер у неё был кремнёвый.