Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 23)

Позади хрустнула ветка. Я резко обернулся. Тая стояла в паре метров, ослепив меня фонариком своего телефона. Я прикрыл глаза рукой, снова глядя на домик.

— Не верится, что он всё ещё цел.

Она долго молчала, а потом её синие глаза тоже устремились вверх.

— Думаю, про него просто все забыли.

Мы стояли в каком-то странном оцепенении, пока она не прошла мимо меня. Я наблюдал, как она осторожно пробует ногой первую ступеньку лестницы, переносит на неё вес и начинает карабкаться вверх. Я рванулся вперёд.

— Стой, нам не обязательно лезть туда…

Но она меня проигнорировала. Она двигалась медленно, сосредоточенно, осторожно, а моё сердце ухало в пятки при каждом её движении. Если она упадет и что-нибудь сломает, мне конец. Нет. Мне конец в квадрате.

Я метался в панике: бросить телефон, чтобы ловить её обеими руками, или подсвечивать, чтобы видеть, куда она ступает? Но она уже добралась до верха.

— Давай за мной, — её лицо показалось в дверном проёме.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы унять дрожь в руках и сбросить напряжение с плеч. Сунул телефон в задний карман и полез следом, ориентируясь на её свет. Деревянные ступени хоть и были старыми, но держались крепко, слава богу. Чуть инфаркт не схватил.

Как только я пролез в узкий проход и поднялся на ноги, комнату залил яркий свет походного фонаря. Я отряхнул ладони и огляделся. Поразительно, но спустя столько лет здесь всё осталось прежним. Профессиональная постройка, это вам не шалаш из веток. Настоящий особняк на дереве. В детстве мы тут помещались всей толпой, а сейчас нам двоим было более чем просторно. В углу висел старый гамак, у окна стоял стеллаж с выцветшими комиксами. Дартс, два кресла-мешка и старый футон, видавший виды. Пахло сыростью и пылью, но крыша явно не протекала.

— Сюрреализм какой-то, — выдохнул я. — Как будто в капсулу времени попал.

Здесь было столько счастья. Смех, дурацкие шутки, мальчишеские проказы. Золотые летние дни и холодные зимние вечера, когда мы кутались в свитера, лишь бы не делать уроки. Тогда всё казалось таким простым и понятным. Теперь же всё виделось в сером цвете, блеклым по сравнению с теми воспоминаниями.

Пока я предавался ностальгии, Тая сразу перешла к делу: — Если ты позвал меня, чтобы отговорить от ультиматума — забудь.

В её взгляде читалось: любую твою чушь я раскушу на раз-два.

Я взял со полки мяч, взвешивая его на ладони.

— Я не собираюсь тебя отговаривать, но… — я встретился с ней взглядом. — У меня есть предложение.

Она смотрела на меня в упор.

— Предложение?

— Назовём это «планом Б». Вариант, который устроит всех.

Тая прищурилась, уперев руки в бока.

— Не уверена, что меня волнуют интересы «всех». Я просто хочу защитить брата.

И снова — вспышка из детства. Тая, вот так же упрямо стоящая в центре этого домика и раздающая команды нам с Тимуром. Как и этот дом, некоторые вещи никогда не меняются.

Я положил мяч на место.

— Просто выслушай меня, ладно?

Она скрестила руки на груди, слегка отставив бедро. Этот жест невольно привлёк моё внимание к её фигуре. Ладно, признаю: некоторые вещи всё-таки меняются. Я взъерошил волосы, пытаясь сосредоточиться.

— Ты же хотела написать громкую статью об академии, так?

Она нахмурилась.

— Ну, да.

Я кивнул, глядя в сторону.

— А что, если я скажу, что в «Олимпе» затевается кое-что действительно масштабное? То, что идеально вписывается в твою тему — вся эта элитарная подноготная, принципы «избранности» и прочее дерьмо.

Напряжение на её лице немного спало.

— Я слушаю.

Я замялся: — Я не могу сказать тебе прямо сейчас, что именно…

— Ты издеваешься?.. — начала она.

— Но! — я выставил ладони вперёд. — Я могу организовать тебе доступ. Настоящее внедрение, глубокое погружение в саму суть местной культуры. Тебе просто нужно дать мне время всё подготовить.

Тая недоверчиво сморщила носик.

— Что? Я думал, тебя это зацепит.

— Зацепило, — призналась она. — Но я пытаюсь понять: ты здесь без году неделя, а знаешь об академии больше, чем я.

Я иронично выгнул бровь: — Подозреваю, это потому, что я парень и играю в футбол. Мальчикам рассказывают больше секретов.

Она фыркнула: — Чёрт, а ведь ты прав.

— Так что? — я решил ковать железо, пока горячо. — Тебе это интересно?

Она помедлила, а потом ответила: — Да, мне интересно.

Но в её глазах всё ещё светилось подозрение.

— Но тут явно есть подвох. Ты же сказал — «выгода для всех».

— Если мы это провернем, мне понадобятся от тебя две услуги.

— И какие же?

— Во-первых, ты не выдаешь ни меня, ни Тимура, ни кого-либо ещё. — Она хотела что-то возразить, но я поднял два пальца. — И во-вторых: ты не публикуешь материал и не отдаешь его в газету, пока мы с Тимуром не выпустимся.

Она поджала губы, обдумывая условия. Я просил о многом. Я даже не сказал ей, в чём суть дела. Ей придётся довериться мне — человеку, который разрушил её жизнь и который, хоть она об этом ещё не знает, виноват в том, что Тимуру вообще пришлось во всё это ввязываться.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Но, если ты не обеспечишь мне этот «доступ», я иду прямиком к коменданту, к директору, к родителям и к твоему отцу. И рассказываю им всё, что вы тут наворотили.

Я понимал, что выполнить обещание будет чертовски сложно. Может, у меня вообще ничего не выйдет. Но если она согласна на условия — это уже гибкость. С этим можно работать.

— По рукам? — я протянул руку. Она на секунду замялась, а потом вложила свою ладошку в мою, крепко сжав её. В её синих глазах зажглась стальная решимость.

— По рукам.

***

— Давайте поговорим о девчонках, — предложил Иван Кротов, вытягивая из коробки очередной кусок пиццы, с которого аппетитно тянулся подплавленный сыр.

— И что о них говорить? — хмыкнул Илья Костин. — О том, что ты живую женщину без одежды больше года не видел?

Кротов резко выставил руку, с силой толкнув Илью в плечо. Тот не удержал равновесия и с грохотом полетел со стула прямо на пятую точку. Тимур громко расхохотался, а я откинулся на спинку кресла, задумчиво пережёвывая свой кусок. Кажется, в последнее время мой рацион на девяносто процентов состоит из теста и колбасы. Глядя на эту потасовку, я в очередной раз пытался понять: Костин действительно такой тупой, каким кажется, или это просто очень качественная роль?

— Завали хлебало, — огрызнулся Иван, заметно покраснев. — Признаю, у меня сейчас небольшое затишье, но это потому, что я разборчивый. В отличие от вас, неразборчивых животных, я свой аппарат где попало не паркую.

— Твои потери, — буркнул Илья, возвращая стул на место и плюхаясь обратно.

Мы сидели небольшим кругом в подвале под «Башней Демонов». Пока что нас всего четверо, и, честно говоря, зрелище довольно жалкое. Четверо парней, запертых в сыром подземелье и поедающих остывшую пиццу, — это совсем не то, что представляешь себе под вывеской «элитного тайного общества».

Поскольку нам нужны ещё люди, мы набросали список кандидатов. Обсудили какого-то новичка из команды по плаванию, Дениса Ригина — его кандидатуру одобрили быстро. Для финального штриха нам требовался «потомственный» — кто-то из семьи, чей статус в «Демонах» закреплён поколениями. Так мы вышли на Сергея Вилкова, младшего брата Глеба. Я мало что знал о Сергее, но знал достаточно о Глебе, чтобы понимать: идея так себе. Попахивает проблемами.

С девушками всё оказалось сложнее.

— Я думаю, — подал голос Тимур, закинув ноги на низкий столик в центре комнаты, — что каждый из нас должен пригласить по одной претендентке на роль «Куклы Демонов».

— Претендентке? — глаза Ильи азартно блеснули. — Типа, кастинг устроим? Каждому достанется?

— Боже мой, — простонал Тимур, закрывая лицо рукой. — Нет, дебил. Они не куртизанки. Они будут нашими… — он задумчиво потер подбородок, подбирая слово, и наконец выдал: — Нашими соратницами. У любого нормального мужского клуба должен быть женский противовес. Девчонки, с которыми можно зажигать на тусовках — красивые и умные. Вспомните Киру Котову. Она держала этих девчонок в ежовых рукавицах. Вся академия их боготворила. Парни хотели их, а девчонки хотели быть ими. «Демоны» — ничто без свиты из горячих штучек.