Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 25)
Тимур задумался, взвешивая мои слова.
— То есть ты готов разыграть этот спектакль по полной, чтобы всё выглядело правдоподобно?
— Именно.
— Не верю, что я на это подписываюсь… — Тимур взъерошил волосы и поднялся на ноги. — Если я дам добро, она — табу для всех в клубе. Это будет железное правило.
Часть меня возмутилась за Таисию — она ведь не вещь, она способна сама делать выбор. Но вслух я лишь коротко подтвердил: — Идет.
Он начал мерить комнату шагами.
— И она должна сама подтвердить, что согласна. Может, она тебя видеть не хочет. Имей в виду: ты будешь за ней присматривать. Я не доверяю этим стервятникам, Макс. Моя сестра красавица, и я знаю, что многие не прочь запустить в нее свои когти. Этого не будет, ты меня понял? Она совсем не знает жизни, у неё нет опыта. Мы должны её контролировать.
Я криво усмехнулся, но медленно кивнул: — Да, это… понятно.
Понятно, что это будет жутко раздражать. Меньше всего на свете я хотел быть нянькой, стоящей между Таей и четырьмя другими парнями. Но мне нужно было заставить её молчать. Хотя бы на время.
— Ты же меня знаешь, Тим. Присмотрю за ней как за родной.
Он замедлил шаг, погрузившись в раздумья.
— Раз всё это под прикрытием, и никто не в курсе, то ваше нахождение в одной группе не станет проблемой, верно? Преподаватели не узнают. Никто не узнает.
— В этом и весь смысл.
Тимур наконец рухнул обратно в кресло, из него как будто выпустили весь воздух.
— Ладно. Попробуем провернуть это дело. — Голос его звучал скептически, но в нём уже слышалось согласие.
— Да, — подтвердил я, избегая его взгляда. Когда всё это взлетит на воздух — а это случится, как только Тая добьется публикации своей статьи — Тимур меня просто убьёт. Но если она сдержит слово, к тому моменту мы оба будем уже очень далеко отсюда.
***
Она поймала меня точно так же, как и в прошлый раз — короткая стычка в крытом переходе между корпусами.
— Что происходит? Прошло уже три дня. — Её взгляд так и метался по сторонам, выражая крайнюю степень раздражения. Тая стояла, плотно скрестив руки на груди. Сегодня она завязала волосы по-новому: собрала их в небрежный узел на самой макушке. Одна непослушная прядь то и дело падала ей на лоб, и Тая то и дело отмахивалась от неё, как от назойливой мухи. Глаза выглядели уставшими, припухшими от напряжения.
— Я пойду к Андрею Дмитриевичу.
Как обычно, я не мог понять, действительно ли она пытается мне угрожать или просто блефует от бессилия. Честно говоря, сомневаюсь, что её поход к коменданту с такой скудной информацией нанёс бы нам реальный вред — особенно учитывая, что кто-то «наверху» явно жаждет возрождения «Демонов». Но это был риск, на который я не имел права идти.
— Успокой свои… — я вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего. — Всё под контролем, но тебе придётся подождать подробностей чуть дольше.
— Сколько ещё?
— Если бы я знал, я бы тебе сказал.
— Наверное.
— Но я не в курсе. В этом деле я сам блуждаю в потёмках.
Дверь перехода открылась, и из неё вышли двое ребят, скорее всего, первокурсники. Мы с Таей замолчали, пока они проходили мимо. Когда за ними захлопнулась тяжёлая дверь, она прошептала: — Но вы всё уладили? С Тимуром?
— Да. Всё нормально.
Она снова открыла было рот, но я поднял руку, пресекая поток вопросов.
— Просто наберись терпения, ладно?
Тая закатила глаза с таким видом, будто я попросил её выучить китайский за ночь.
— Тебе легко говорить. Ты всегда был самым нетерпеливым человеком из всех, кого я знала.
Я замер, глядя на неё в упор. Внутри меня всё натянулось, как струна: я балансировал на грани между тем, чтобы отшутиться, и тем, чтобы вывалить на неё всю правду о моих последних четырех годах. Нетерпение — это не когда ты сидишь в двух комнатах целыми сутками, ожидая решения своей судьбы. Нетерпение — это не шесть часов на беговой дорожке до седьмого пота каждый грёбаный четверг. Нетерпение — это не когда тебя ловят с контрабандой и заставляют драить полы в пяти туалетах зубной щёткой. Нетерпение — это не осознание того, что жизнь, которую ты оставил, находится за сотни километров, и ты борешься с желанием сотворить какую-нибудь опасную глупость, чтобы просто не сойти с ума.
Я уже и забыл те времена, когда мог позволить себе роскошь быть нетерпеливым. Но это не её ноша. Не ей её нести. Вместо этого я выдавил из себя кривую улыбку.
— Я работаю над собой.
Взгляд, которым она меня наградила, ясно давал понять: верит она мне примерно так же, как в существование единорогов.
— Ладно. Если не можешь сказать,
— Ты поймёшь, — бросил я через плечо, заметив ещё одну группу студентов, входящую в переход. Я начал быстро уходить, чтобы не провоцировать лишних подозрений. — Обещаю.
Я и сам не знал, откуда во мне такая уверенность, но она была. Во всём этом деле с новыми «Демонами» чувствовалось что-то тайное и опасное, и я не сомневался, что кукловоды, дёргающие за ниточки, позаботятся о том, чтобы их появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Тимур сообщил нам, что система уже отлажена. Он оставляет сообщения в небольшом ящике в бункере, а тот, кто всё это затеял, забирает их. Мы оставили наш список кандидатов в том самом ящике. Теперь оставалось только ждать следующего шага, как и всем остальным.
Всё случилось в пятницу. В футбольный сезон пятницы в «Олимпе» — это единственный глоток свежего воздуха в монотонности академической формы. Игроки по-прежнему носят классические рубашки и отутюженные брюки, но нам положены особые чёрные галстуки с логотипом академии и крошечными демонами, вышитыми на шёлке. Чирлидерши меняют свои клетчатые юбки на ещё более короткие спортивные и наводят такой «боевой раскрас», какой только позволяет устав, прикрываясь пресловутым «студенческим духом».
Знаете, Таисия со своими лекциями о «патриархальных пережитках», может, в чём-то и права. Но я точно не из тех, кто станет жаловаться. Пара лишних сантиметров открытых бёдер и чёрно-красные гетры действуют на меня… вдохновляюще. Очень.
В пятницу утром, затянутый в свой «демонский» галстук и окончательно сбитый с толку бесконечным морем коротких плиссированных юбок, я открыл свой шкафчик и замер. К внутренней стороне дверцы был приклеен чёрный конверт. Оглядевшись, я быстро сорвал его. Спереди не было ни единого слова, зато сзади красовалась печать из красного сургуча с оттиском в виде аккуратных вил.
Коридоры гудели, как растревоженный улей, но я успел заметить, как в другом конце ряда Тимур снимает точно такой же конверт со своего шкафчика. Его глаза на мгновение встретились с моими, а затем он перевёл взгляд на противоположную сторону коридора. Там, у своего шкафчика, стояла Тая. Сначала она даже не заметила ничего необычного внутри. Моё сердце пропустило удар: неужели она не прошла? Неужели Тимур вычеркнул её имя в последний момент? Или те, кто стоят за этим, наложили вето?
Я снова посмотрел на Тимура, но он лишь неопределённо пожал плечами — очевидно, его мучили те же вопросы. Я схватил учебники и с грохотом захлопнул дверцу, ещё раз бросив взгляд на Таю. В этот момент она подняла глаза на дверцу шкафчика, и её брови поползли вверх.
Она медленно, почти с опаской, сняла конверт и начала озираться по сторонам. Наши взгляды пересеклись. Я поудобнее перехватил лямку рюкзака, едва заметно кивнул ей и постарался как можно скорее раствориться в толпе.
Сердце забилось чаще, пока я шёл на первую пару. Какая бы игра ни затевалась, она официально началась. Игра, полная тайн, опасности и пересечения всех тех границ, от которых я клялся держаться подальше. Надеюсь только, что в итоге всё это не взорвется у нас в руках.
Глава 9
Таисия
Выбраться из дома — задача не из лёгких, особенно когда твои родители считают гиперопеку своим священным долгом.
Был вечер четверга. Мы всем семейством застряли в гостиной, досматривая интервью, которое мама записала с местным дворником, ставшим героем дня после спасения какого-то котёнка. Я то и дело косилась на экран телефона, отсчитывая минуты. До встречи в назначенном месте оставалось ещё сорок минут, но мои ладони уже стали влажными от волнения.
Я резко встала. Оба родителя синхронно, как по команде, повернули головы в мою сторону. В их взглядах читалось столько невысказанных вопросов, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Я пойду к себе, лягу пораньше, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и незаметно сунула телефон в карман.
Мама нахмурилась тем самым особым, «заботливым» образом, от которого мне в последнее время всё чаще хочется кричать в подушку.
— Но ведь ещё совсем рано, Таечка. Мы даже чай не допили.
Я до боли сцепила зубы, заставляя себя сохранять невозмутимость. Спокойно. Просто обычный вечер обычной правильной девочки.
— Честно говоря, я чувствую себя неважно. Живот тянет, и вообще… состояние так себе.
Ну всё, папа официально «вышел из чата». Как любой мужчина при упоминании женской физиологии, он тут же уткнулся обратно в телевизор, лишь бы не продолжать эту тему.
— Ну, тогда доброй ночи, — пробормотал он.
Но маму так просто не пронять «тёмными тайнами» женского организма.
— Уже? — она подозрительно прищурилась. — Но у тебя же по графику ещё неделя.