Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 22)

Но вот в чём проблема: если слова Тимура — правда, и руководство академии действительно хочет возродить «Демонов», то что будет с Таей, если она «стуканёт»? Ничего хорошего, это точно. Ни для кого из нас.

Руки начали ходить ходуном под весом металла. Капля пота попала в глаз, но я видел, как Тимур наблюдает за мной, ожидая, когда я попрошу помощи. Я опустил гриф ещё раз, но сил выжать его обратно уже просто не осталось.

— Помоги, — прохрипел я, чувствуя, как железо давит на грудную клетку. Тимур среагировал мгновенно, перехватывая штангу и возвращая её на стойки.

— Ну ты даёшь, старик! — он выглядел впечатлённым. — Чему вас там учили в этом вашем «Хребте»? Я всё лето из качалки не вылезал, но столько выжать не смогу.

Я полежал пластом ещё пару мгновений, чувствуя, как трицепсы горят от усталости, а потом поднялся, чтобы поменяться местами. Дождался, пока Тимур устроится на скамье, и спросил: — Слушай, можно вопрос?

Он не сводил глаз с грифа: — Валяй.

— Что там с твоей сестрой?

Тимур бросил на меня быстрый взгляд, его губы сжались в тонкую линию.

— В смысле?

— Ну не знаю, — я пожал плечами. — Видел её пару раз. Она какая-то… слишком тихая, закрытая. Не такая, как ты.

Его глаза сузились: — Не такая, как раньше?

— Нет, я имею в виду — не такая общительная, не душа компании… — я замялся, пытаясь подобрать максимально вежливый способ назвать его сестру «забитым тепличным растением». — Просто совсем на тебя не похожа.

— А, — Тимур покрепче ухватился за гриф.

Я снял штангу и зафиксировал её в его руках. Он попробовал вес и, натужно выдыхая, объяснил: — Понимаешь, ей тяжело пришлось после аварии. Операции, реабилитация… Мы все решили, что ей нужно дать передышку. Пространство, чтобы залечить раны.

Операции. Ну конечно. Глупо было думать, что их не было. Не знаю, почему от этих слов внутри всё неприятно заныло, но это факт. Перед глазами невольно всплыла картинка: Тая на операционном столе под слепящими лампами, разрезанная, словно одна сплошная рана.

Я сглотнул подступившую тошноту и наблюдал, как Тимур делает несколько подходов, с трудом вытягивая последние два раза. Помог ему вернуть штангу на место. Он сел на скамье, расстёгивая липучки на перчатках.

— А чего ты вдруг спросил?

— Да просто она кажется какой-то… — я тоже стащил перчатки, подбирая слово. — Слишком уж опекаемой?

— Слушай, я не хочу… — Тимур на секунду встретился со мной взглядом. — Я не хочу вызывать у тебя чувство вины. Но, чувак, та авария её просто размазала. А потом она стала какой-то странной, что, наверное, логично. Не буду отрицать: я включил режим защитника, особенно здесь, в академии. Вокруг полно шакалов, только и ждущих момента.

— Понятно, — я кивнул, вытирая лицо полотенцем. — Это имеет смысл.

Он нахмурился: — Я знаю, что ей душно под моим присмотром, но это для её же блага. — Тимур вытер пот со лба краем футболки. В его глазах промелькнула тень искренней, глубоко запрятанной тревоги. — Если честно? Я боюсь оставлять её одну в следующем году, когда выпущусь.

Наконец-то. Может, если я пойму его мотивы, мне удастся отговорить его от этой затеи с тайным обществом.

— Почему? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Потому что люди здесь — настоящие звери, Макс. Тая не такая, как мы. Она добрая. — Он опустил взгляд, теребя перчатки. — В ней нет этой жёсткости. Это её лучшее качество, но в то же время…

— Оно делает её отличной мишенью, — закончил я за него. — Если у власти окажутся не те люди.

— В точку, — Тимур пожал плечами. — Пока я здесь, её не трогают — знают, что я голову оторву. Но когда я уйду? Кто знает, понимаешь меня? Я решил сменить тактику: — Ну, у неё же есть друзья?

Он закатил глаза: — Ага, Алла, например. Но эта девчонка — ходячая катастрофа. Я ей доверяю не больше, чем Тая может её подбросить.

Мы начали разбирать штангу, снимая блины с разных сторон.

Я старался выглядеть максимально равнодушным, когда задал следующий вопрос: — А парень?

Наступила долгая, напряжённая тишина. Когда я обернулся, Тимур пристально изучал меня настороженным взглядом.

— Нет. Она по свиданкам не ходит.

Заметив мой спокойный кивок, он расслабился и даже усмехнулся: — Слава богу, да? Мы оба знаем, чего хотят эти козлы, и это явно не просмотр коллекции марок. Меньше всего мне сейчас нужно уголовное дело за убийство какого-нибудь мажора.

— Салфетки, — перебил я его, выставив ладони. Тимур рванул в другой конец зала, на бегу имитируя наш победный бросок с прошлой пятницы. Мы потратили пару минут на уборку, протирая тренажёры антисептиком — на первом занятии тренер прочитал нам целую лекцию о стафилококке и прочей заразе.

Пока мы шли в раздевалку, мысли о Тае не выходили из головы. И в этом тоже я виноват? Или её родители и брат всё равно превратились бы в церберов? По правде говоря, она всегда была немного домашним ребёнком, и Тимур прав — в Тае никогда не было той «кожи», которая нарастает у нас. В детстве было даже весело подначивать её. Дразнить, уговаривать, заставлять прикрывать наши косяки… У неё было такое честное лицо, что, когда Таисия врала, ей верили безоговорочно.

Но авария всё усугубила. Этот вопрос грыз меня изнутри, добавляя ещё один грех в мою и без того внушительную стопку. Тая умирает от скуки в «Олимпе», и это неудивительно. Она живёт в центре праздника жизни, где все тусуются, спят друг с другом, сорят родительскими деньгами и оставляют свой след в истории академии. А Тая Тулеева просто хочет написать какую-то дурацкую статью — это её личный пик значимости — и даже этого ей не дают. Вместо этого она собирается прихлопнуть план Тимура.

Я уже понял, что Тимура мне не отговорить — не тогда, когда он делает это ради сестры. Но я также знаю, что и Таю не остановить — не тогда, когда она делает это ради брата. Чёртовы родственники.

Я поблагодарил небо за то, что я единственный ребёнок в семье, но в голове уже начал зреть план. Тимуру нужны «Демоны». Тае нужен проект. А мне нужно перестать быть между молотом и наковальней. Может, если я разыграю карты правильно, все трое получат от «Олимпа» то, что им нужно.

***

Можно подумать, что поговорить с девчонкой, живущей в соседнем доме — пара пустяков, но не тут-то было. Я не мог просто заявиться к ним, постучать в дверь и позвать её прогуляться. У меня не было её номера, а шторы в её комнате не шелохнулись ни разу. В соцсетях она почти не появлялась. Не придумав ничего лучше, я сделал то, что делают все парни, когда хотят привлечь внимание девушки: притворился, что занят делом, сидя в засаде.

Шанс выпал после ужина. Для меня ужин состоял из грустной пиццы из ближайшей забегаловки, а судя по умопомрачительным запахам из соседнего дома, Тае повезло больше — там явно пахло домашней едой. От этого аромата желудок предательски сжался. Я потащил пустую замасленную коробку к мусорному баку у гаража.

Кот. Пушистый засранец явно на кого-то охотился, припав к земле перед кустами. Его хвост так и ходил из стороны в сторону, а уши были навострены.

— Снова здорово, котяра, — сказал я Светлячку, сбивая ему весь охотничий настрой. — Иди сюда, кис-кис.

Я присел, ожидая, что он либо убежит, либо зашипит. Это же кот, они подозрительные по своей натуре. Но нет, Светлячок вальяжно подошёл и потерся усатой мордой о мою руку.

— И что мы тут делаем? Мышек терроризируем?

Кот довольно заурчал и вытянул лапы, позволяя почесать его за ушком. Он так разомлел от ласки, что даже не шевельнулся, когда на пороге появилась хозяйка.

— Светлячок! — позвала Тая своим мягким голосом. — Где мой сладкий мальчик?

— Он здесь, — негромко ответил я, понимая, что нарушаю сейчас все мыслимые правила. Правила академии, домашние запреты, правила дружбы. Одно дело — случайная встреча в академии, и совсем другое — вот так, в сумерках. У меня даже ладони вспотели от нервов.

Сначала я услышал её неровную походку. Тая вышла из-за огромного внедорожника Тимура. Поскольку я сидел на корточках, первым делом я увидел её стройные ноги в коротких домашних шортах.

— Ой, — она явно не ожидала меня увидеть.

Я не смог заставить себя отвести взгляд: скользнул глазами по её икрам, задержался на коленях и замер на белизне её бёдер. С трудом заставил себя посмотреть ей в лицо.

— Он снова вышел на тропу войны.

Тая прикусила губу, наблюдая, как я глажу её кота.

— Сейчас сумерки. Час зомби. Самое время для убийства.

Странная фраза, но я начинаю понимать, что Тая — девушка с двойным дном.

— Слушай, эм… — я убрал руку от Светлячка и неловко почесал затылок. Кот посмотрел на меня с явным осуждением. — Мы можем поговорить? Тая воровато огляделась по сторонам, проверяя, не видит ли нас кто из домашних. — Ты принял решение?

Я поднялся в полный рост, тоже озираясь по сторонам. Кожа на шее покалывала.

— Есть место, где нас не заметят?

Она указала на тропинку между нашими домами. Она вела вверх на холм, в лесистую зону, где мы провели всё детство, играя в прятки и исследуя окрестности.

— Встретимся там через пятнадцать минут.

Без лишних объяснений она подхватила кота на руки и скрылась в доме.

Десять минут я гипнотизировал окно на кухне, наблюдая, как догорает закат. Обулся и вышел первым — не хотелось, чтобы нас увидели вместе, как каких-то тайных любовников. Шаг — и я на идеальном газоне, ещё шаг — и я в густых зарослях. Включил фонарик на телефоне, гадая, куда именно мне идти. И тут свет выхватил что-то до боли знакомое. Я подошёл ближе и коснулся старых досок, прибитых к огромному дубу, который рос прямо на границе наших участков. Посветил вверх — и увидел домик на дереве, который наши отцы построили нам ещё в начальной школе.