Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 2)

— Моя сестра постоит тут и скажет всем, что вы скоро вернётесь. Поверьте, это куда лучше, чем если мой отец сам увидит эту царапину. Он же вас живьём закопает.

Я замерла. Он что, серьёзно сейчас впутала меня в это?

Артём долго и пристально смотрел на меня. Видимо, решил, что я выгляжу надёжно. Что ж, так оно и было. Я — просто невинная четырнадцатилетняя Тая, которая злится на своего непутёвого брата. Парковщик что-то пробурчал себе под нос, но всё же сдался и последовал за Тимуром на стоянку. Брат обернулся и нагло подмигнул мне.

Не успела я опомниться, как Максим стрелой вылетел из кустов. Его белая рубашка помялась, а форменный галстук академии съехал набок. Он промчался мимо меня, даже не взглянув, и нырнул за стойку. Пробежав пальцем по списку на планшете, он замер. На его лице расплылась та самая медленная, порочная улыбка. Секунда — и в его руке уже позвякивали ключи с заветным логотипом «Порше».

— Это очень плохая идея, — прошептала я, заламывая пальцы, чтобы унять дрожь. — Я не хочу, чтобы у вас были проблемы.

Всякий раз, когда Тимур что-то выкидывал, родители закручивали гайки ещё сильнее, и больше всех доставалось именно мне. Это было несправедливо. Неправильно. Но так было всегда.

Максим на мгновение замер, задумчиво разглядывая ключи, и я на долю секунды поверила, что он меня услышал. Но он вдруг обернулся и одарил меня своей самой обезоруживающей улыбкой. Ямочки на щеках проступили во всей красе.

— Поехали с нами.

Я часто задышала.

— Что?

— Ну же, крошка Тая. — Он подошёл ближе и коснулся костяшкой пальца моего подбородка, слегка приподнимая его. У меня перехватило дыхание. Мир вокруг перестал существовать. Остался только он. Максим чуть склонил голову набок, не сводя с меня глаз. — Неужели тебе не надоело быть «хорошей девочкой» и вечно смотреть, как другие развлекаются? Обещаю, тебе понравится. — Он протянул мне руку. — Просто прокатимся с ветерком. Всё будет нормально.

Сквозь густой туман в голове, где истошно орал голос «боже мой, он меня коснулся», я всё же осознавала правду. Максиму нужно было, чтобы я не мешалась. А ещё лучше — чтобы я стала соучастницей. Он был вором и хулиганом, но отнюдь не глупцом. Я была свидетелем, опасным зверем. А лучший способ заставить свидетеля молчать — сделать его сообщником.

И где-то в глубине души я понимала: Максим прекрасно знает, что я не могу ему отказать. Никогда не могла. И это был далеко не первый раз, когда он, улыбаясь, заставлял меня закрывать глаза на их с Тимуром проделки.

Но он впервые предложил мне пойти с ними.

Я посмотрела на его протянутую ладонь — на эти длинные пальцы, которые умели вскрывать замки и красть сердца самых неприступных девчонок. Я знала, что всё это — манипуляция. Но это был Максим.

И в этот момент он выбирал меня.

Сердце колотилось в рёбра как пойманная птица. Я вложила свою ладонь в его руку, чувствуя себя абсолютно безумной.

— Ладно.

— Супер. — Он крепко сжал мои пальцы и потянул за собой. Я пошла следом, не задавая лишних вопросов.

Потому что в Максиме Сивове было одно удивительное качество: даже когда он совершал плохие поступки, даже если его доброта ко мне была лишь средством достижения цели… он всё равно умел заставить меня чувствовать себя особенной. Самой важной на свете.

Позже, после воя сирен, после невыносимой боли и горьких слёз, я буду возвращаться к этому моменту снова и снова. Я буду вспоминать, как от его улыбки всё внутри становилось мягким, как талый воск. Буду вспоминать его смех — низкий, чуть хриплый, — когда я споткнулась на неровном асфальте. Вспомню, как моё сердце трепетало, словно крылья колибри, когда он сжимал мою руку. Тогда я была напугана, но в то же время счастлива, потому что наконец-то стала частью чего-то общего. Я запомню каждую деталь той ночи и буду бесконечно удивляться: как же я могла подумать, что начало моего личного кошмара было похоже на сказку?

Где-то на краю зрения я заметила светлячка, парящего совсем рядом.

Я ускорила шаг.

Глава 1

Таисия

Глядя на меня, вы ни за что не догадаетесь, что я сломана.

Снаружи я — объект для зависти, глянцевая картинка. У меня длинные светлые волосы — тот самый «дорогой» оттенок блонда, который не кажется выжженным. Они лежат мягкими волнами: не слишком прямые, чтобы выглядеть прилизанными, и не слишком кудрявые, чтобы пушиться от малейшей влажности. Зубы — идеальные, результат двухлетних мучений с брекетами и элитной ортодонтии. Нос тонкий, прямой, словно его выточил скульптор. Мне не раз говорили, что у меня «поразительно синие» глаза, и произносили это с таким придыханием, будто я — какое-то чудо света.

Фигура тоже не подкачала. Я отлично знаю, как сидит на мне закрытый купальник — он идеально скрывает то, что видеть никому не нужно. Прошлым летом я даже поймала на себе красноречивый взгляд спасателя у бассейна: парень едва свисток не проглотил. Даже наша строгая форма академии «Олимп» подчеркивает изгибы там, где надо. Так что да, чисто внешне — во всяком случае, в тех частях, что доступны глазу — Таисия Тулеева именно та девчонка, на месте которой мечтала бы оказаться любая.

Ровно до того момента, пока я не сделаю первый шаг.

В девятом и десятом классе я еще ходила с тростью, но сейчас окрепла настолько, что обхожусь без неё. И всё равно моя хромота слишком заметна, чтобы её игнорировать — она буквально притягивает чужие взгляды, как магнит. А если бы люди могли заглянуть глубже? Под этот безупречный фасад, под мою нелепую походку, в самое сердце? Там лишь уродство. Сплошная чернота.

Окружающие это как-то чувствуют. Я иногда часами изучаю своё лицо в зеркале, пытаясь понять — как? Но, честно говоря, ответ я знаю. Я для них не просто «девчонка, выжившая в той аварии». Я — девчонка со шрамами. Девчонка с тайной. Тихая тень с мёртвыми глазами, с которой все обязаны обходиться осторожно, как с хрустальной вазой, которая вот-вот треснет.

— Тая! — рявкнул Тимур из коридора так, что в ушах зазвенело. — Выхожу через пять минут! ЖНС или уезжаю без тебя!

Я закатила глаза своему отражению. ЖНС — это «Жопа На Сиденье». Коротко, ясно и по-армейски.

И он ведь действительно уедет. Не дай бог наш великий Тимур Тулеев опоздает и пропустит те пять минут до звонка, когда можно поглазеть на девчонок и пофлиртовать с ними на площади перед входом. Он всегда был тем ещё самоуверенным типом, но став студентом академии Олимп, превратился в совершенно невыносимого мажора.

— Иду я! — крикнула я в ответ, в последний раз пробежав пальцами по волосам.

Так. Блестящие локоны — есть. Лицо без единого изъяна — есть. Чистая, выглаженная форма — на месте. Всё вроде бы в порядке. Я открыла шкатулку и вытащила оттуда маленький потайной мешочек. Я знала количество таблеток назубок, но всё равно пересчитала их — это уже превратилось в какой-то навязчивый ритуал. Двадцать восемь штук на четырнадцать дней. Две в день. Утром и вечером. Ни больше, ни меньше.

Ну, по крайней мере, я себе это пообещала.

Всё лето я потратила на то, чтобы снизить дозу обезболивающего до приемлемого минимума. Две обезболивающие — это не проблема. Учитывая, через какой ад я прошла, это вообще пустяк. Я проглотила маленькую пилюлю всухую, спрятала мешочек обратно и защелкнула крышку. Пересекла комнату, чувствуя, как левая нога привычно капризничает, схватила рюкзак, набитый учебниками, и похромала вниз.

Мама уже ждала на кухне, при полном параде: яркий костюм, идеальная укладка, лицо, созданное для телекамер. Сегодня у неё важное интервью — что-то там про крах многомиллионного проекта, за которым стояли теневые махинации. Проблема мамы в том, что будучи топовым репортёром, она несколько раз была на грани мировой славы, но так и не смогла за неё зацепиться. Поэтому теперь она в вечной погоне за «той самой» сенсацией, надеясь, что в её руки упадет что-то по-настоящему сочное.

В каком-то смысле я её даже уважаю. Моя мама — самый трудолюбивый человек из всех, кого я знаю, при этом она ухитряется как-то… ну, быть мамой.

— Я собрала тебе обед! — объявила она, закрывая холодильник. Весь фасад из нержавейки был заклеен разноцветными стикерами и календарями. Каждая минута нашей жизни была расписана и жестко контролируема. Пункт «Забрать обед для детей» тоже был обведён жирным маркером. Мама кивнула на крафтовый пакет на столе. — Точнее, упаковала. Бутерброд с индейкой и сыром чеддер, виноград, грецкие орехи и тот самый йогурт с мёдом, который ты любишь.

— Спасибо, мам, — я чмокнула её в щеку и попыталась запихнуть пакет в рюкзак. Она тут же наклонилась помочь, но я резко отвернулась, не давая ей дотронуться до сумки. Из гаража донёсся яростный гудок, заставив меня простонать.

— Твой брат нервничает, — мама понимающе улыбнулась. — Сама знаешь, какой он у нас дёрганый по утрам.

— Ещё бы не знать. — Я кулаком помассировала поясницу, привыкая к весу рюкзака. — Теперь, когда Кира Котова уехала в университет и они официально «оставили варианты открытыми», — я изобразила пальцами кавычки, — он снова вышел на тропу охоты.

Мама поморщилась: — Тая, не говори так о брате. Кира — милая девушка. Она нахмурилась, словно пыталась сама в это поверить.

— Ну да, ну да.

Иногда маме проще жить в иллюзиях, чем смотреть правде в глаза, особенно когда дело касается Тимура. Кира Котова — редкостная стерва, от корней волос до кончиков идеально накрашенных ногтей. Она вертела моим братом как хотела. Но если бы мама признала это, ей пришлось бы признать и всё остальное дерьмо, которое творит Тимур. А это значило бы отвлечь внимание от моей «хрупкой персоны» хоть на секунду. Не дай бог.