Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 19)
— Посмотри в морозилке.
Вдоль позвоночника пробежал холодок, осев неприятным напряжением у основания шеи. Я закрыл дверь кладовой и обернулся. Отец стоял у шкафчика, доставая банку с обезболивающим. Глядя на его физиономию, я мог с уверенностью диагностировать тяжёлое похмелье. Волосы взъерошены — они у него на несколько тонов темнее моих, — на висках проступила благородная седина. Наверное, женщины называют такой тип «статным мужчиной», хотя я-то вижу, что он подправил лицо с нашей последней встречи пару месяцев назад. Морщинки вокруг глаз разгладились, как и глубокие борозды на лбу, появившиеся после того, как меня сослали в «Хребет». Он в отличной форме — результат часов в спортзале. Свою атлетичность я унаследовал от него. Как, впрочем, и полное отсутствие самоконтроля.
Я подошёл к морозилке. И правда: среди почти пустых полок сиротливо примостилась банка с молотым кофе. Холодный воздух приятно обжёг лицо, немного остудив моё раздражение.
Отец тяжело вздохнул: — Закрой дверь, Максим, это холодильник, а не кондиционер.
Секунду спустя я мягко притворил дверцу и принялся заправлять кофемашину.
— Хорошая была игра вчера, — внезапно произнёс он.
— Ты там был? — удивился я.
Его не было среди родителей, которые ждали нас у входа из раздевалок.
— Первые три четверти, — уточнил он, открывая другой шкаф в поисках кружек. — Мне пришлось уйти пораньше из-за свидания, но к тому моменту ваш отрыв был уже солидным.
А, свидание. Та самая особа, которая сейчас, видимо, отсыпается наверху после бутылки вина и ночных гимнастических этюдов с моим родителем.
— У нас были косяки в защите, но ничего критичного. Паре парней нужно подтянуть кардио, — начал я нести какую-то чепуху, лишь бы заполнить тишину. Я понятия не имел, о чём говорить с этим человеком. У нас нет отношений. Матери здесь нет. Наверху какая-то левая девица. Я нервно взъерошил волосы.
Он обошёл меня, чтобы поставить на стол три кружки, и его взгляд скользнул по сумочке Тамары. Последовала длинная, напряжённая пауза, прежде чем он пробормотал: — Господи. Верни на место. Его голос звучал ещё более устало, чем он выглядел.
Я состроил своё самое убедительное лицо невинного младенца: — Вернуть что?
Он прищурился: — Всё, что ты вытащил из сумки бедной девушки. Не играй со мной, Макс. Я сегодня не в настроении терпеть твои выходки.
Да, обводить отца вокруг пальца мне перестало удаваться ещё классе в пятом. Я закатил глаза, вытащил из кармана пять тысяч и небрежно швырнул их на сумочку.
— Ну, раз уж у меня нет ни копейки денег, а тебя явно не интересуют скучные родительские обязанности вроде похода за продуктами… значит ли это, что моя новая «мамочка» сообразит нам завтрак?
Его ноздри гневно раздулись, но отец не сорвался. Вместо этого он вышел из кухни и вернулся со своим портмоне, доставая оттуда платиновую карту.
— Знаешь, ты мог бы просто попробовать попросить.
Я взял карту, чувствуя лишь скуку. В чём прикол — просить? Где азарт? Где риск? Где то ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что ты что-то добыл сам, принёс домой и спрятал подальше?
— Не знал, что мне нужно спрашивать разрешение, чтобы поесть. Мой косяк.
— Тебе почти двадцать один, а не восемь.
Вообще-то я провёл четыре года там, где каждый приём пищи, каким бы отвратным он ни был, подавался строго по расписанию. Парни в «Олимпе» ноют, что местная столовая — это изощрённая пытка, но еда в «Хребте» заставила бы их молиться на здешних поваров. Так что я не привередлив. Но в плане готовки я полный ноль.
— У этой карты есть лимит, Максим. Только самое необходимое, — продолжил отец. — Есть доставка продуктов, закажешь что нужно через мой аккаунт.
К счастью, кофемашина закончила своё фырканье, и у меня появилось занятие для рук — иначе я бы точно начал вырывать себе волосы от неловкости.
— Послушай, — сказал он, когда я уже направился к выходу с кружкой в руке. — Меня не будет пару дней на этой неделе. Конференция в Сочи. Горничная придёт во вторник. Я велел ей сменить тебе бельё.
Я сделал глоток горького чёрного кофе.
— Принято.
Он поднял две оставшиеся кружки и выдал подобие кривой улыбки: — Пойду отнесу Вере.
Вера. Я мысленно прокрутил это имя. Совсем не похоже на имя мачехи. Привязываться точно не стоит.
Мы поднялись по лестнице друг за другом. Он — назад к Вере. Я — к себе… один. На верхней площадке он остановился и негромко произнёс: — Я рассчитываю на твоё адекватное поведение, пока меня не будет. Оставлять тебя одного сейчас — не лучшая затея, но… — его взгляд метнулся к двери спальни, — у меня есть своя жизнь и работа, несмотря на твоё триумфальное возвращение. Никакой дури. Никакого воровства. Никакого криминала. Я ясно выразился?
Я долго смотрел ему в глаза, с трудом подавляя желание послать его куда подальше, но в итоге сглотнул желчь и выдал то, что он хотел услышать: — Предельно.
Глава 7
Таисия
Я уже успела обжиться в массажном кресле и опустить ноги в обжигающе приятную воду, когда в салон впорхнула Алла. Её волосы были скручены в такой небрежный пучок, будто расчёска не касалась их минимум сутки. Глаза скрывали огромные солнечные очки, а в руке она сжимала стакан из «Зареченского дворика». Алла деловито подошла к стеллажу, выбрала флакон лака и вскарабкалась в соседнее кресло. Только тогда она соизволила сдвинуть очки на макушку, явив миру свои покрасневшие, заспанные глаза.
— Ого, бурная ночка? — поинтересовалась я.
Алла принялась настраивать пульт массажера, с наслаждением откидываясь на мягкую спинку.
— Радуйся, Тая, что ты не в тусовочной теме.
Я на мгновение закусила губу, прежде чем спросить: — Это ещё почему?
Заранее знала, что сейчас начнётся эта типичная «скромная похвальба» в духе: «Ах, как тяжело быть популярной», но втайне надеялась услышать что-то по-настоящему ужасное. Что-то, на фоне чего мой вечер дома в компании кота и тишины показался бы не таким уж жалким.
— Потому что в начале всё кажется весёлым, — начала она, прикрыв глаза. — Ну, знаешь, море возможностей. Мальчики, коктейли, джакузи… Кажется, что вот-вот случится что-то особенное. Но каждый божий раз происходит одно и то же. — Она драматично выдохнула. — Те же случайные связи. Те же пьяные разборки. Тот же палёный алкоголь, от которого утром голова раскалывается так, будто по ней проехал камаз.
Ну да. Ожидаемо. Обычное хвастовство, приправленное фальшивой усталостью.
— Ну, сочувствую? — я даже не пыталась скрыть саркастичное закатывание глаз. — Знаешь, говорят, что делать одно и то же и ждать разного результата — это признак… ну, сама понимаешь.
Она бросила на меня оскорблённый взгляд из-за моей «бессердечности» и снова закрыла глаза, когда кресло принялось разминать ей лопатки. Я уставилась на свои ноги. Вода в ванночке бурлила, создавая маленькие водовороты. Это было самое близкое к джакузи, в чём я когда-либо сидела. Настоящие вечеринки для меня — закрытая книга. Меня туда просто не зовут. Все привыкли думать, что бедная маленькая Тася Тулеева — «малышка Тая» — выше всей этой суеты.
Я откинулась назад, позволяя массажным роликам впиваться в зажатые мышцы спины. Даже не знаю, откуда взялась эта моя репутация невинного ангелочка и правильной девочки, но она тащится за мной повсюду, как кусок туалетной бумаги, прилипший к подошве. Ладно, по большей части я и правда «хороший ребёнок». Я не ищу проблем, как Тимур. Не выставляю себя напоказ, как Алла. Не ворую, как… некоторые. Честно говоря, я просто фанатка пути наименьшего сопротивления. А этот путь обычно не подразумевает пьяных дебошей.
Но корень зла, конечно, в той аварии. Именно тогда мой статус сменился с «хорошей девочки» на «трагическую жертву». А подростки любят две вещи: объединяться вокруг кого-то после несчастья и при этом принижать этого человека максимально тонко. Тимур только подлил масла в огонь, включив режим «старший брат-телохранитель» на максималках. Это уже за рамками любого клише. Даже если бы какой-то парень мной заинтересовался, а этого не случится, или родители разрешили бы мне свидание, а этого не случится тем более, мой брат встал бы на пути как Великая Китайская стена. Его лучшие друзья — верхушка социальной лестницы. Если я не интересовала их, я не интересовала никого. А они бы не посмели даже посмотреть в мою сторону под страхом смерти от рук Тимура.
Тут-то обезболивающие и пришлись кстати. Я знаю, что это неправильно. Знаю, что это вредно, опасно и создаёт мне кучу проблем, в которых я боюсь признаться. Но обезболивающие — это что-то
Знаете, очень трудно переживать из-за того, что тебя куда-то не позвали, когда ты паришь в розовом облаке от обезболивающих.
И всё же… пара приглашений, пусть даже ради того, чтобы я могла гордо от них отказаться, не помешала бы. Особенно от лучшей подруги.
— Эй, — я легонько толкнула Аллу в плечо. — Тимур вчера был на той тусовке?
Она приоткрыла один глаз: — Нет. К несчастью. С ним вечер стал бы куда интереснее. — Она капризно надула губки. — А что?