Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 17)
— И что ты тут забыла? — это не было вопросом. Это было требованием объяснений.
— Э-э… — я натянула рукава кофты на кулаки, неопределённо махнув рукой в сторону газона. — Я за котом ходила. Он поймал мышку, и я…
Максим был высоким и сухим — именно эта поджарость делала его таким стремительным на поле. Он оттолкнулся от машины, выпрямляясь во весь рост. Лицо снова стало тем самым непроницаемым, жёстким зеркалом, как в ту ночь на крыльце.
— Лгунья из тебя всё такая же паршивая, как и раньше.
Внутри вспыхнуло негодование. Слова Аллы —
— Я не вру.
Лицо его осталось безэмоциональным, хотя грудь едва заметно дрогнула от беззвучного смешка.
— Урок номер один по подслушиванию: главное — это легенда прикрытия.
— Я не подслушивала…
— Послушай, — перебил он, и свет далёкого фонаря подчеркнул его напряжённые черты. — Я знаю, что ты не в восторге от моего возвращения. Это на лбу у тебя написано. И это… — он на секунду сжал челюсти, пальцы на лямке сумки дрогнули. — Это справедливо. Я это заслужил. Я стараюсь держаться от тебя подальше, не лезть в твою жизнь. Но то, что ты суёшь нос в такие дела? — Его тёмный взгляд опустился к моей обнажённой ноге, в глазах мелькнула острая, болезненная тень. — Это просто приведёт к тому, что тебе снова сделают больно.
Я почувствовала вес его взгляда на своей ноге так отчётливо, что невольно отшатнулась. Пятка зацепилась за корень, мышцы сработали на долю секунды медленнее, чем нужно. Я резко вдохнула, уже чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Но удара не последовало.
Максим, который мгновение назад стоял в трёх метрах от меня, каким-то невероятным рывком преодолел это расстояние. Его рука обхватила мою талию, крепкая как стальной обруч, и притянула меня к себе. Я буквально врезалась в стену его тёплого тела.
Мне потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Я всё ещё ждала столкновения с землей, а вместо этого почувствовала медленный, облегчённый выдох Максима мне в висок. Над его плечом я увидела брошенную на землю сумку — видимо, он отшвырнул её, чтобы успеть поймать меня.
Это была последняя рациональная мысль перед тем, как мои лёгкие наполнились его запахом — чистым, прохладным, чисто мужским ароматом. В животе всё скрутилось в унизительный узел жгучего, внезапного желания. Оно было таким резким, что я тут же с силой оттолкнула его.
Максим мгновенно отстранился, вскинув руки ладонями вперёд. Его губы сжались в узкую, мрачную линию.
— Чёрт, извини, — хрипло бросил он.
Я обхватила себя руками, чувствуя, как к глазам подступают горячие и колючие слёзы, и бросилась прочь.
Я шла к дому так быстро, как только могла. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать: он всё ещё стоит там, на дорожке, и смотрит мне в спину. Я кожей чувствовала жар его взгляда на затылке. Заскочив внутрь, я с трудом выдохнула и прислонилась спиной к закрытой двери.
Я знала, что нам с Максимом рано или поздно придётся заговорить. Но я точно не ожидала, что всё закончится
Глава 6
Максим
Даже несмотря на то, что за полночь уже перевалило, я понимал: входить в дом на цыпочках смысла нет. Машины отца не было на месте. Мне не потребовалось много времени, чтобы осознать: в последнее время он проводит вне дома гораздо больше времени, чем в родных стенах. Очередная странная поправка к моей новой жизни — переход от тесных казарм, где ты зажат между сотнями других парней, к этому огромному, гулкому и абсолютно пустому особняку.
Я хлопнул задней дверью с такой силой, что, наверное, перебудил всех собак в округе. Не самый умный поступок для того, кто последние три дня всеми силами избегал встречи с Михалычем, начальником нашей охраны. Я с силой запустил пятерню в волосы, чувствуя, как по венам глухо колотит раздражение.
Твою мать! Ну зачем, зачем я к ней прикоснулся?
Нет, я не мог просто дать ей упасть. Это был инстинкт, что-то древнее и не поддающееся контролю. В ту секунду, когда я увидел, как она споткнулась, меня буквально прошило паникой. Я рванулся вперёд прежде, чем успел подумать. Она оказалась такой маленькой, тёплой и… настоящей. В какой-то момент мне до безумия захотелось просто подхватить её на руки, отнести в этот чёртов дом, укутать её любопытную задницу одеялом и запереть там на все замки. Чтобы была в безопасности. Подальше от всего этого дерьма. Подальше от меня.
Почему она всё так усложняет? Ведь схема проще некуда: она на своей стороне, я на своей, и никто из нас не влипает в неприятности.
Всё, что я делаю — я делаю ради неё. Тимур не говорил об этом прямо, но ему и не нужно было. Это стало очевидно в ту секунду, когда он вообще заикнулся о своём плане. Только одна вещь могла заставить Тимура Тулеева впутать меня в нечто настолько рискованное и безумное. И вот она — Тася — суёт свой нос куда не следует, прямо как в старые добрые времена.
Я открыл холодильник. Если не считать трёх контейнеров с какой-то сомнительной едой, покрывшейся коркой, бутылки вина и пакета с яблоками, он был девственно пуст. Мой отец, видимо, напрочь забыл, что в этом доме теперь обитает растущий организм — человек, которому нужен белок и калории в объёме, соответствующем игроку основного состава. Если не считать того грустного протеинового батончика, который я умыкнул из шкафчика Ильи Костина перед игрой, я не ел с самого обеда.
Тяжело вздохнув, я вытащил яблоко и с какой-то яростью вгрызся в него. Решив, что могло быть и хуже, я прихватил запасное и поднялся на второй этаж. Первым делом, войдя в комнату, я подошёл к окну. Как и во все предыдущие разы, шторы в комнате Таисии были плотно задёрнуты. Есть в этом какая-то высшая несправедливость: она мастерски выставляет меня за пределы своего мира, одновременно пытаясь пролезть в мой.
Я скинул футболку и принялся выгребать содержимое карманов джинсов на комод. Улов так себе: хрустящая пятисотрублевая купюра, «освобождённая» из кармана куртки кого-то из второго состава; пара игральных костей, которыми мой сосед по парте на химии так раздражающе гремел всю пару; и значок в форме маринованного огурца, который я отцепил от рюкзака девчонки на истории. На значке было написано: «Узбагойся».
Довольно жалкая добыча.
Я свалил всё это в нижний ящик комода к остальным трофеям, собранным с момента моего возвращения. Избавившись от джинсов, я в одних боксерах повалился на кровать, продолжая уничтожать яблоко. Ночка выдалась той ещё каруселью. Сначала игра — тут всё было по высшему разряду. Я просто рвал и метал. Мы с Тимуром сработались так, будто и не было этих лет разлуки, словно детали одного пазла. Обычно у команд в нашей лиге проблемы с пасовыми комбинациями, но мы? Мы были как чёртова магия.
А потом я всё-таки сдался и пошёл к Башне Демонов. То, что там произошло, оказалось полной неожиданностью. В худшем случае я ожидал какого-нибудь идиотского посвящения от парней из команды, и эта мысль меня даже забавляла. В лучшем — что какая-нибудь девчонка решила устроить мне «тёплый приём», что тоже было бы кстати, учитывая, что мой гормональный фон сейчас на пятьдесят процентов состоит из дикого желания и на пятьдесят — из мучительной нерешительности.
Но вышло иначе.
Когда Иван Кротов открыл дверь, я думал, мы поднимемся наверх, на смотровую. Куда же ещё? Вместо этого он резко свернул налево, к старой деревянной двери. Я даже не помнил, что она там есть, хотя это и неудивительно. Я сто лет не был в этой башне. Последний раз — в первом семестре первого курса, в компании одной очень спортивной особы по имени Катя Баранова. Кажется, именно там я впервые успешно расправился с застёжкой лифчика. Естественно, это единственное, что я запомнил об этом месте.
За дверью оказалась лестница, уходящая вниз, прямо под ту, что вела к колоколу. Иван подсвечивал путь фонариком, и я снова засомневался: а не собираются ли мне сейчас начистить физиономию в рамках какой-нибудь старой доброй «олимпийской» дедовщины? Весь путь я давил в себе смешок. Серьёзно? Будто то, что приготовили эти изнеженные мажоры, могло сравниться с тем, через что я прошёл в кадетской академии «Хребет». Тем не менее, инстинкты — «бей или беги» — начали подавать голос. Сердце заколотилось быстрее, глаза искали пути отхода, а не найдя их, переключились в режим атаки. Ивана я бы уложил без проблем — в этом сомнений не было. Я был быстрее и злее.
Я уже прикидывал, как нанесу превентивный удар, когда мы достигли низа. Перед нами была ещё одна дверь, на этот раз круглая.
— Это ещё что за хрень? — спросил я, нахмурившись. Иван лишь улыбнулся и трижды постучал. Спустя мгновение дверь со скрипом отворилась. За ней оказалась длинная комната с низким потолком. Бетонные стены, пол, запах сырости и старой пыли. Над металлическим столом висела какая-то атрибутика: вымпелы академии «Олимп», черно-белые фотографии, старые кубки. Выглядело как извращённая подвальная версия нашего главного зала славы. Свет давали лишь несколько походных фонарей. Тимур стоял в центре, чуть сутулясь, и широко развёл руки, словно приветствовал заблудшую душу. Позади него стояли ещё несколько парней из бывших «Демонов».