Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 16)
Я захлопнула ноутбук и рухнула на подушки, тяжело вздыхая. Пальцы начали нервно отстукивать ритм по животу. Я не привыкла так остро ощущать, что жизнь проходит мимо. Лекарства обычно притупляли подобные эмоции, делая мир серым и плоским. Но теперь всё было иначе: осознание того, что я — единственная, кто торчит дома в пятницу вечером, шпионя за запретным соседом, с которым даже в глаза-то посмотреть боюсь, было невыносимо болезненным.
Я решилась спуститься на кухню. Мама с папой уже должны были спать. Отец храпел как товарный поезд, а мама в последнее время не расставалась с генератором «белого шума». Это давало мне немного свободы по ночам, но я всё равно осторожничала — не зажигала свет, пробираясь по тёмному дому как привидение.
У холодильника я открыла морозилку и на мгновение замерла, подставив лицо струе ледяного воздуха. Выудив фруктовый лёд, я уже собралась вонзить зубы в упаковку, когда услышала мяуканье за кухонным окном. Светлячок взобрался на ящик с цветами и сверлил меня своими проницательными глазами.
— Привет, дружище, — прошептала я. Кот, конечно, меня не слышал, но продолжал орать, причём громче и наглее, чем обычно. Я замерла у двери. Я знала своего кота: такой шум обычно означал, что он притащил «подарок». Я приоткрыла дверь на крошечную щёлку и заглянула вниз. Ну точно…
— Фу, Светлячок, ты издеваешься? Кот гордо держал в зубах маленькое тельце мышки. Я знала: если его впустить, он пулей заскочит внутрь и бросит эту несчастную тушку где-нибудь под диваном. Пришлось выйти на крыльцо, чтобы разобраться с этим охотником.
— А ну брось! — зашипела я. — Выплюни мышку!
Светлячок и не думал подчиняться. Стоило мне потянуться к нему, как он ловко отскочил в сторону. Я погналась за ним по двору, радуясь только тому, что никто этого не видит. Представляю, как нелепо я выгляжу: хромая девчонка в пижаме, гоняющаяся среди ночи за котом с мышкой. В итоге я подняла с земли сосновую шишку и запустила в его сторону. Разумеется, мимо. Тимур явно забрал себе весь семейный лимит таланта к броскам. Трава была влажной от росы, и я едва не поскользнулась. Я бросила ещё одну шишку, и она приземлилась достаточно близко, чтобы напугать и разозлить кота. Он бросил на меня взгляд, полный горькой обиды, словно хотел сказать: «Женщина, я вообще-то пытаюсь тебя прокормить!».
По опыту я знала, что половина этих мышек на самом деле живы — они просто впадают в оцепенение от страха. А значит, если я схвачу кота, у мышки будет шанс. Я подобрала ещё одну шишку и кинула её. Она со свистом пролетела по дорожке, и этот звук напугал Светлячка настолько, что он разжал челюсти.
Мышка тут же дала дёру в кусты. Так я и знала!
— Не за что, — пробормотала я ей вслед и бросилась наперерез коту, пока тот не пустился в погоню. Я зажала его в углу за кустом азалии и крепко прижала к груди. Несмотря на потерю добычи, Светлячок милостиво решил меня простить и нежно боднул лбом в подбородок. — Да-да, ты у нас грозный хищник, — пропыхтела я, пытаясь отдышаться.
И именно в этот момент я услышала звук приближающейся машины. Я не успела даже глазом моргнуть, как двор залило ярким светом фар. Пикап брата, я бы узнала эти басы его аудиосистемы из тысячи, медленно затормозил на дорожке.
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!
Я замерла, лихорадочно соображая, что делать. Бежать? Физически я на это не способна — по крайней мере, сделать это красиво и быстро не получится. Тимур точно услышит моё шарканье по гравию. Выйти и признаться, что я тут в пижаме гоняюсь за котом? В голове тут же пронеслись вопросы, которые за этим последуют: «Почему ты на кухне?», «Что-то случилось?», «Почему не спишь?», «Мне позвать родителей?». И ведь это даже не будет угрозой. Это будет искренняя, удушающая забота.
Просто безумие, насколько гиперопекающими стали мои домашние. Обычный поход за мороженым среди ночи может закончиться возвращением к психотерапевту дважды в неделю.
Так что остаётся вариант номер три: прятаться.
Прижав кота к бешено колотящемуся сердцу, я затаилась за густым кустом азалии, молясь, чтобы брат поскорее зашёл в дом. Дверь его пикапа захлопнулась. А потом… открылась снова? Вторая пара шагов заставила меня похолодеть. Он не один.
Я зажмурилась, чувствуя, как накатывает волна ужаса.
— Ну, что скажешь? — голос Тимура звучал негромко, но в ночной тишине двора разносился пугающе чётко.
Максиму потребовалась вечность, чтобы ответить. Когда он заговорил, его голос был глухим и неохотным: — Лев Борисович на собрании ясно дал понять: подобные вещи теперь под строгим запретом.
— Ой, да плевать, что там несут эти чистоплюи. Они просто пытаются прихлопнуть традиции, которые жили здесь десятилетиями, — фыркнул мой брат.
Послышался шорох, звон ключей. Светлячок в моих руках дернулся, и мне пришлось сжать его сильнее.
— Слушай, Тимур, давай честно, — раздался голос Максима. — Ты просто бесишься, что в этом году тебя не выбрали главой «Демонов»? Я же вижу, как народ на тебя смотрит. Тебе не нужны эти побрякушки и титулы, чтобы быть лидером.
Тимур пренебрежительно хмыкнул: — Друг, да к чёрту то, чем «Демоны» были раньше. То, как Даниил Волков и его шайка воротили дела? Это же просто детские понты и делёжка песочницы. Я предлагаю всё переиграть. Мы оставим свой след в истории «Олимпа», создадим новую эру для тех… — голос Тимура стал глубже, — для тех, кто останется здесь после нас.
Максим издал короткий, сухой смешок: — Так вот ради чего всё это.
— Я не Даниил Волков, — отрезал Тимур. — Он уехал и даже не обернулся. У меня такой роскоши нет. Я знаю, что старые «Демоны» были сборищем идиотов, понимаешь? Но я также знаю нашу академию и знаю, что представляют собой эти мажоры-студенты. «Олимпу» нужна группа старшекурсников,
— То, что ты описываешь, — медленно проговорил Максим, — это уже какое-то тайное общество из плохих детективов.
— Что делает всё это в сто раз круче! — Тимур явно вошёл в раж. Я рискнула выглянуть сквозь густые ветки и увидела, что брат держит в руках какую-то старую тетрадь или книгу. — Здесь всё. Каждый ритуал. Каждая традиция. То, как всё задумывалось изначально. Вот это, — Тимур поднял книгу повыше, — наше наследие. Неужели ты хочешь, чтобы тебя помнили здесь только как…
Тимур осекся. В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина.
— Только как облажавшегося неудачника? — закончил за него Максим. Его голос был настолько ровным и безжизненным, что у меня мурашки пошли по коже.
— Я не это имел в виду… — Тимур тяжело вздохнул. — Слушай, Макс, я просто знаю, что ты способен на большее. Намного большее.
— И если меня поймают за этим «большим», то клеймо неудачника останется со мной навсегда.
— Никто не узнает, в этом-то и вся фишка. Я не тупой, Макс. Больше нет. — Тимур начал объяснять тише: — Тут прописаны все меры предосторожности. Страховка на любой случай. Я понимаю, что стоит на кону. Друг, мне нужно это сделать. И я очень хочу, чтобы ты был со мной. Будет как в старые добрые времена, понимаешь? До того, как всё полетело в тартарары.
Снова тишина. Долгая, тягучая, наполненная невысказанными словами. Я снова осторожно выглянула.
— Господи, Тимур… — Максим отвернулся, глядя куда-то в темноту. Я видела, как его пальцы до белизны в костяшках сжали ремень спортивной сумки. Я непроизвольно повторила его жест, крепче вцепившись в Светлячка. В складке между бровей Максима было что-то загнанное, тёмное. Словно он вёл внутренний бой и проигрывал его. Голос его прозвучал глухо: — Мне надо подумать.
— Да, конечно, — Тимур явно испытал облегчение. — Время ещё есть, без проблем.
Они стукнулись кулаками, и Тимур направился к дому, проходя по дорожке буквально в метре от моего укрытия. Кот, почуяв его приближение и окончательно устав от моих объятий, извернулся и выскользнул из рук.
Я беспомощно смотрела, как этот пушистый предатель улепетывает в темноту. Теперь настала моя очередь бросить на него взгляд, полный обиды. Вскоре послышался щелчок входной двери. Ноги затекли, ступни были мокрыми от росы в земле, но я продолжала сидеть в позе лотоса, прислушиваясь. Сердце колотилось в горле.
О чём, чёрт возьми, говорил мой брат? Это звучало как серьёзные неприятности. Очень серьёзные.
— Видимо, старые привычки так просто не отпускают, — внезапно раздался низкий голос Максима прямо над моей головой. Я замерла, озираясь по сторонам. Может, пришёл кто-то ещё? Или он сам с собой разговаривает? Но тут он добавил: — Я прав, Тасенька?
Я перестала дышать. Просто зажмурилась в надежде, что это галлюцинация. Максим вздохнул. В его голосе послышались ленивые, насмешливые нотки: — Я вижу твои грязные пальцы на ногах.
Мои глаза распахнулись. Я сердито уставилась на свои пальцы, торчащие из-под куста. Пришлось подниматься. Медленно, по стадиям, заставляя непослушную ногу держать равновесие. Когда я, прихрамывая, вышла из-за куста, Максим уже стоял, прислонившись к пикапу. Ноги скрещены в щиколотках, сумка на плече. Его тёмные глаза сканировали меня с ног до головы.