Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 15)
Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись привычной маской суровой невозмутимости.
По старой традиции семьи и друзья игроков ждали их у выхода со стадиона, чтобы поздравить с победой. Я всегда терпеть не могла эту суету и необходимость выдавливать из себя восторги. К счастью, на этот раз у меня была железная отмазка.
— Лев Борисович разрешил мне оставить камеру на посту в Южном корпусе, — соврала я родителям. Мой учитель был одним из кураторов, живущих на территории академии. — Встретимся у машины, когда я закончу?
Лицо мамы тут же пошло мелкими морщинками от беспокойства.
— Ты уверена? Безопасно ли разгуливать по академии ночью одной?
Я посмотрела на неё с нескрываемым раздражением.
— Мам, серьёзно? Мне не пять лет.
К счастью, папа примирительно сжал её локоть.
— Дорогая, всё в порядке. Половина студентов всё равно сейчас возвращается в общежития. — Он ободряюще кивнул мне: — Только давай поскорее, хорошо?
— Да, пап, — я развернулась и прибавила шагу, боясь, что они передумают.
После матчей я всегда чувствовала себя паршиво. Команда обычно буквально искрилась от предвкушения бурной ночи: впереди их ждали тусовки, глупые выходки и вся та жизнь, которая пролетала мимо меня. А я? А я просто ехала домой с родителями, как последняя неудачница. Опять.
У Тимура всегда были планы на послематчевое время. В прошлом году он бы потащил всех туда, куда захотела бы Кира Котова — обычно на дачу к её родителям у озера, где пиво лилось рекой. На эти выходные он упоминал Алису Медведеву, так что одному богу известно, чем они там займутся. Но вернется он, скорее всего, со стандартным «букетом» запахов: алкоголь, перегар и приключения.
Что бы там ни случилось, я была уверена, что Алла вывалит на меня все сплетни уже к утру. Я же на вечеринки не ходила. Во-первых, меня никто не звал. Но даже если бы звёзды сошлись, и я получила приглашение, родители бы костьми легли, но не пустили. Господи, да сам Тимур скорее родил бы кирпич, чем позволил мне появиться в таком месте. Я прямо вижу его лицо: он бы не стал тащить меня домой, он бы просто свернул всю лавочку в ту же секунду. И, честно говоря, сейчас у него было достаточно влияния, чтобы это провернуть.
Я пересекла внутренний двор, направляясь к Южному корпусу — мужскому общежитию. Как и говорил папа, народу на улице хватало. Почти половина студентов академии жили на территории, и большинство из них ходили на домашние игры. Я пристроилась за группой парней, поблагодарив одного из них, когда он придержал тяжёлую дверь, пока я медленно преодолевала ступеньки. На меня бросали вопросительные взгляды, и это было справедливо. Таисия Тулеева в мужском корпусе? Ночью? Пришла к парню?
Ага, разбежались. Всего лишь официальные дела редакции «Хроники Олимпа». Боже, какая же я всё-таки зануда.
Я вытащила карту памяти, прежде чем оставить камеру в кабинете, как и просил Лев Борисович, и приклеила записку, что статья будет готова к понедельнику. Когда я вышла на улицу, двор стал заметно тише. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула ночной воздух ранней осени. Наверное, так и ощущается независимость — тепло, тишина и спокойствие. Никаких вопросов, никаких оценивающих взглядов и судорожных попыток придумать оправдание своим действиям. Я всё ещё наслаждалась этим моментом, когда подошла к неосвещённому участку возле колокольни, где всё пространство тонуло в густых тенях вековых дубов.
Я знала всё о Башне Демонов, особенно об этих дурацких слухах про «Лестницу в преисподнюю». Нелепое, пафосное название для места, где парочки уединяются для поцелуев, но наши «Демоны» обожали традиции — особенно те, что выделяли их из толпы обычных смертных. Разумеется, я там никогда не была, от одной мысли об этом я невольно хмыкнула, но Алла рассказывала, что под самой крышей есть балка, на которой «Демоны» вырезают свои инициалы и делают зарубки после каждой своей победы на любовном фронте. Но это был не единственный способ пометить территорию. Существовали ещё «Метки Демонов» — те самые засосы под ухом, которые девушки носили как ордена. Ходили слухи и о каких-то специфических «тестах» при вступлении. Поскольку мой брат был частью этой тусовки, я старалась держаться подальше от этого серпентария сплетен. Чем меньше я знаю о сексуальной жизни Тимура, тем крепче мой сон.
Шагая по мягкой траве, я вдруг поняла, что в этой части двора я не одна. Кто-то притаился у самого основания башни. Я замерла, внезапно почувствовав, как по спине пробежал холодок. Все нелепые предостережения матери о том, что нельзя ходить одной по ночам, разом всплыли в памяти. Какого чёрта я тут делаю? Это же идеальное место для того, чтобы кто-то выскочил из тени и…
Я споткнулась о толстый корень дерева, моя слабая нога подвела меня. Я прижалась спиной к шершавому стволу и затаила дыхание. Кто бы там ни был, он вряд ли задержится надолго.
И тут я увидела голубоватый отсвет экрана телефона на чьём-то лице. Желудок болезненно сжался: это был Максим. Он лениво прислонился к каменной кладке башни, засунув одну руку в карман низко сидящих джинсов. Волосы были мокрыми после душа, а глаза — пустыми, прикованными к смартфону. В его позе было что-то настороженное, плечи чуть ссутулены, словно он пытался закрыться от всего мира.
Я гадала, что он здесь делает, но ответ пришёл сам собой. Я не удивилась бы, если бы он уже нашёл себе кого-то для ночных свиданий. Я учусь здесь годами, и ни один парень не проявил ко мне ни малейшего интереса, но он? Я подслушала достаточно разговоров в туалетах и сплетен в аудиториях, чтобы понять: мы с Аллой далеко не единственные, кто заметил, насколько Максим Сивов хорош собой. Любая девчонка из «Олимпа» с радостью примет от него «Метку Демона».
Что меня по-настоящему удивило, так это внезапная, тяжёлая глыба разочарования, рухнувшая куда-то в район солнечного сплетения.
Я тут же постаралась отогнать это чувство, сердце болезненно сжалось. Я отказывалась, наотрез отказывалась, признавать, куда ведут эти мысли. Даже если бы я ревновала, и даже если бы той ночи никогда не было, это было бы смехотворно. Стыдно. Жалко. Желать Максима могла та четырнадцатилетняя девчонка, потому что она была маленькой, глупой и безнадёжно наивной. А нынешней мне становилось физически тошно от одной только мысли об этом.
Я подождала ещё пару минут, не желая с ним сталкиваться. Он топтался у двери, и на секунду мне даже показалось, что его «свидание» продинамили. Но эта мысль рассыпалась в прах, когда дверь башни наконец открылась. В темноте было трудно что-то разобрать — только неясный силуэт в дверном проёме, но Максим по-братски стукнулся кулаками с тем, кто вышел. А через мгновение он сам исчез в недрах башни.
Когда дверь за ним захлопнулась, я обнаружила, что моё сердце колотится как сумасшедшее. Я сделала глубокий вдох и так быстро, как только позволяла нога, поковыляла к стоянке, где меня ждали родители.
Одна мысль не давала мне покоя. Парни не стукаются кулаками с девчонками. С кем, чёрт возьми, встречался Макс?
***
Я дождалась поздней ночи, когда дом затих и погрузился в сон, чтобы, не спеша, просмотреть фотографии на карте памяти. Я разглядывала каждое лицо, каждый застывший миг, старательно делая вид, что не ищу один конкретный снимок. Упрямо и почти назло самой себе я медленно нажимала на стрелку «вправо». Когда я наткнулась на фото тачдауна — стоп-кадр с номером 32 в тот самый момент, когда его руки коснулись мяча, — я почувствовала прилив гордости. Композиция была далека от профессиональной, но кадр получился чётким и динамичным. Я даже не думала, что способна на такое.
Знай наших!
Я пролистала дальше: Тимур, Алла, Илья Костин, Артём — пока не дошла до
Как только его лицо с ямочками заполнило экран, я едва не кликнула назад. Видеть его таким казалось чем-то неправильным, запретным. Будто родители могли в любой момент выскочить из тени и начать засыпать меня вопросами, на которые у меня не было ответов. Я инстинктивно придвинулась ближе к экрану, почти так же, как Максим прикрывал свой поднос в столовой — собственнический, защитный жест.
Фотография была фантастической. В его взгляде, устремлённом куда-то вдаль, читалось что-то странно настороженное. Мокрые волосы прилипли ко лбу хаотичными прядями, а губы были тронуты улыбкой, словно он всё ещё пытался отдышаться после долгого бега.
Идеальный коктейль из старого Максима и того, кем он стал сейчас.
Я выдержала этот взгляд всего пару мгновений, прежде чем тревожное порхание в животе стало невыносимым. Закрыв все папки, я бросила настороженный взгляд на своё окно.
Я винила во всём бессонницу и избыток кофеина. Именно они превратили меня в любопытную соседку — по крайней мере, я так себе это объясняла, сидя на кровати и вглядываясь в его тёмное окно. Было уже за полночь, а он всё ещё не вернулся. Моего брата тоже не было дома.
Я залезла в соцсети, просматривая аккаунты Тимура и даже Алисы Медведевой, но если они и были вместе, то ничем себя не выдавали. Я в очередной раз запретила себе проверять, есть ли аккаунт у Максима. Это был бы равнобедренный треугольник скользких дорожек — один шаг, и ты уже летишь в пропасть сталкинга. Вместо этого я пролистала страницы десятка других одногруппников, надеясь, что он где-нибудь мелькнёт. Тщетно. Даже на фото с вечеринки, где Алла вовсю отрывалась, его не было.