Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 11)
Несчастной, но чертовски красивой. У меня перехватило дыхание.
Если бы тот семнадцатилетний Максим Сивов увидел нынешнюю девятнадцатилетнюю Таисию, он бы влюбился в ту же секунду. Тогда моя симпатия была лишь лёгким, едва уловимым намёком. Я не давал ей ходу. Тимур бы мне и не позволил — он в этом плане парень сообразительный.
Теперь я жду этих ударов, я знаю, что это такое — видеть последствия своих поступков. Но правда в том, что даже три дня спустя, стоит мне увидеть её, я чувствую эти ядовитые уколы вины глубоко внутри.
Мои челюсти были сжаты до хруста, когда я, наконец, отыскал стол, за которым сидел Тимур, и рухнул на стул рядом с ним.
— Чёрт, — выругался я сквозь зубы. — Пить забыл взять.
Тимур, не говоря ни слова, опёрся ладонью о моё плечо, используя его как рычаг, чтобы подняться.
— Расслабься, мне всё равно нужно к автомату. Чего тебе притащить?
— Не знаю. — Выбор. Опять этот чёртов выбор. Ненавижу. — Что-нибудь мокрое.
Тимур в ответ шутливо «выстрелил» в меня пальцами, изобразив ковбойские пистолеты.
— Не думаю, что в наши автоматы уже начали загружать девчонок, братан.
Я показал ему средний палец вслед, когда он зашагал прочь.
— Сам напросился.
— Ну так что, какие новости на «личном» фронте? — спросил Илья Костин, не переставая активно жевать. — Успел уже кого-нибудь заарканить?
Я не знал этих парней настолько близко, чтобы обсуждать с ними такие темы. Даже если бы мы были лучшими друзьями, я вряд ли стал бы хвастаться тем, как богат здесь выбор. Хотя отрицать очевидное было глупо: на меня уже вовсю пялились, передавали записки через половину аудитории, девчонки в открытую просили мой номер или совали свои листки в руки. Если смотреть на вещи цинично — это был беспроигрышный вариант. Выбирай любую, как сочный фрукт с ветки.
В ту же секунду в голове предательски всплыл образ Таисии в окне: как её грудь едва прикрывало тонкое кружево лифа, какой нежной казалась кожа в мягком вечернем свете… Я почти почувствовал, как мои ладони идеально ложатся на её узкие бёдра.
И тут же, с ещё более тошнотворным чувством, я вспомнил, как спустя полчаса после этого стоял под ледяным душем, яростно и зло пытаясь избавиться от эрекции. Это была лишь временная передышка. Здесь полно девушек, на которых я мог бы смотреть, не чувствуя себя при этом последним подонком, вылезшим из сточной канавы.
Все эти девушки… И их бёдра.
Десятки, сотни пар стройных ног. Местный дресс-код академии «Олимп» рано или поздно меня доканает. В графе «причина смерти» напишут: непрекращающееся возбуждение. Здесь были все типажи: блондинки, брюнетки, рыжие, даже парочка бунтарок с радужными волосами, балансирующих на грани исключения. Куда ни глянь — везде провокационные намёки: полоска кожи под короткой юбкой, очертания груди под обтягивающей рубашкой, покачивающиеся бёдра. Я чувствовал себя озабоченным извращенцем в режиме двадцать четыре на семь.
Чудо, что я вообще соображал. О чём думал отец, когда переводил меня сюда? Я только что провёл четыре года взаперти с потными, вонючими, гормонально подавленными пацанами. В академии «Хребет» вечно несло грязными носками и дешёвым дезодорантом. А здесь? Каждая проходящая мимо девушка пахнет единорогами и несбыточными мечтами. Сдержанность и вечный «стояк» стали моей новой нормой. Нужно было просто ткнуть пальцем в любую и получить своё.
От этой мысли по затылку пробежал липкий холодок. Я проглотил кусок картошки, который показался мне сухим, как песок.
— Пока присматриваюсь. Вариантов слишком много.
— А как там вообще было? — подал голос Иван Кротов. Этот парень играл у нас в нападении, и у него была такая скользкая, масляная ухмылка, что мне постоянно хотелось проверить на прочность его зубы своим ботинком. — Одни мужики кругом… Воняло, наверное, как в бане? Или друг другу спины натирали?
Вернулся Тимур с двумя банками холодного сока, одну из которых ловко бросил мне.
— Но всё же… — Иван изобразил на лице притворный ужас. — Четыре года без девчонок? Это же какое-то изощрённое издевательство. Садизм чистой воды.
— Девчонки там были. Иногда. — Руководство «Хребта» не было идиотами. Они понимали: если не давать нам хоть изредка видеть женщин, мы разнесём это заведение по кирпичику. — Пару раз в год к нам привозили учениц из «сестринского» училища на социальные вечера. Плюс, — я с характерным щелчком открыл банку, — у меня были сотни часов исправительных работ. И поверьте, те девчонки, что находятся под надзором полиции… — я многозначительно на него посмотрел.
— О-о-о, чёрт! — Илья выглядел абсолютно в восторге. Об этом парне я знал немного: он играет на барабанах в оркестре и постоянно таскает с собой палочки, выстукивая ритм на всём подряд. То ли клинический идиот, то ли гений, учитывая, что он ещё и линейный в нашей команде, так что маршировать ему почти не приходится. — То есть ты там крутил с какими-то «плохими девчонками»?
Я неопределённо пожал плечами, позволяя им додумать остальное.
— Был у меня полурегулярный роман с одной поджигательницей по имени Анна. Судя по их лицам, они так и не поняли, стебусь я или нет. Я не стал уточнять. Быстрые, нервные перепихоны в туалетах, каптёрках и за мусорными баками — не то, чем хочется хвастаться в приличном обществе. К тому же, это было давно, ещё в начале учёбы.
Слава богу, в мире существуют контрабандные телефоны, соцсети и девушки, чья самооценка — либо слишком высокая, либо слишком низкая — заставляет их слать горячие фото. И всё же Иван был прав. Слишком много мужского пота и слишком мало женского тепла. Я скользнул взглядом по столу черлидерш и почувствовал знакомое напряжение в паху.
— В общем, да. Место — отстой. Я рад, что вернулся в мир, где есть нормальное общение.
— Слушай, — Илья ткнул вилкой в мою сторону, — а это правда, что у тебя после той аварии остался жуткий шрам?
За столом мгновенно воцарилась гробовая тишина. Слышно было только гул кондиционера. Тимур с силой грохнул банкой по столу.
— Господи, Илья. Ты что, совсем без тормозов? Что за хрень?
— А что я такого сказал? — Илья захлопал глазами, изображая полную святость. — Девчонки же любят шрамы! Я просто к тому, что, если он реально крутой, это поможет ему быстрее кого-нибудь подцепить.
Иван ощутимо ткнул его локтем в бок и наградил тяжёлым взглядом. Похоже, даже этот засранец понимал, что к чему. Обсуждать мои шрамы в таком тоне — это не просто «не окей». Это за гранью. Только не при Тимуре. И не после того, что случилось с его сестрой.
Это тема была как огромный слон посреди комнаты. Мы игнорировали её годами, даже в тех редких звонках и чатах, что у нас были. Но это
— А ещё он никогда не раздевается в общей раздевалке, — добавил Илья в неловкой тишине. И, поняв, что сморозил ещё большую глупость, попытался отшутиться: — Наверное, боится, что Иван на него набросится.
— Да. Шрамы у меня жуткие, — ровным, безэмоциональным голосом произнёс я, выпуская вилку из рук. Аппетит пропал окончательно. — И поверь мне, они не помогают «подцеплять девчонок».
В том, как выглядит моя спина, нет ничего крутого или сексуального. Это уродство. Неделя в реанимации ожогового центра и четыре операции по пересадке кожи мало что смогли исправить. У меня просто есть куски кожи. На большее я и не надеялся.
После долгой паузы Тимур резко поднялся, схватил свой поднос и быстрым шагом направился к выходу.
— Тяжёлый народ, — пробормотал Илья.
Я собрал свои вещи, чувствуя, как наваливается дикая усталость. Уходя, я услышал, как Илья спрашивает у кого-то: «Эй, а вы не видели мои барабанные палочки?»
— Эй! — окликнул я Тимура, догнав его в пустом коридоре. — Мы что, так и будем делать вид, что ничего не произошло? Никогда об этом не поговорим?
Он резко остановился, его лицо исказилось в тяжёлой гримасе.
— О чём говорить, Макс? Это был несчастный случай. Все это знают. Даже Тася говорит, что тот олень выскочил из ниоткуда.
— То, что она была в той машине, не было случайностью. — Я отвёл взгляд, до сих пор помня, как протягивал ей руку, заманивая в салон. — И ты единственный, кто не хочет меня придушить за это. Что само по себе странно, учитывая…
Учитывая, что последние четыре дня я только и наблюдал, как Тимур готов глотку перегрызть любому, кто косо посмотрит на Таисию. Я ждал, когда он сорвётся на меня. Ждал, что он ударит первым.
— Ну да. — Тимур скрестил руки на груди, глядя куда-то в сторону. — То, что случилось той ночью — полная катастрофа. Но я виноват в этом не меньше твоего.
Я посмотрел на него, надеясь, что мой взгляд выражает всю степень идиотизма этой фразы.
— Это ты как вычислил?
— Я тот, кто не отступил, когда она подошла к парковке. Я солгал и втянул её во всё это. А то, что ты позвал её с нами… это было логично. Иначе она бы нас сдала. На тот момент это было верное решение. — Он провёл рукой по волосам. — Я не виню тебя за это. Не больше, чем самого себя.
— Я усадил её в машину, а потом разбил её, — мой голос звучал плоско и механически. — Я сделал её калекой.
В глазах Тимура вспыхнуло что-то яростное. Клянусь, я почти испытал облегчение, когда он с силой толкнул меня в плечо, заставив отступить на шаг.