Валентина Зайцева – Ассистент Дьявола (страница 23)

Круглый мужчина наконец-то заметил, что в просторной комнате присутствует ещё кто-то, кроме них двоих, потому что с трудом развернулся в скрипучем кресле. Его маленькие глазки-бусинки любопытно встретились с моими, и он принялся разглядывать меня с неприкрытым, откровенным интересом.

– А вы кто будете, девушка? – спросил низкий голос с нескрываемым любопытством.

– Екатерина, – ответила я вежливо. – Личная помощница Михаила Сергеевича. Работаю здесь уже семь лет.

– Очень, очень приятно познакомиться, Екатерина, – галантно объявил круглый человек, продолжая откровенно разглядывать меня, и внезапно спросил прямо в лоб: – Вам нравится работать с Михаилом Сергеевичем? Он хороший начальник?

Дьявол во плоти, о котором как раз шла речь, недобро сузил на меня глаза из-за своего огромного стола, явно предупреждая, чтобы я держала язык за зубами.

– О, он просто потрясающий! – воскликнула я нарочито фальшиво-радостным, приторным тоном, широко улыбаясь. – Каждое утро я просыпаюсь ни свет ни заря и от всей души благодарю судьбу за то, что мне выпала такая невероятная честь работать именно с ним. Он такой душевный человек, такой добрый и отзывчивый, и я безмерно благодарна за эту чудесную возможность просто знать его лично.

Мужчина издал короткий, довольный смешок, явно оценив мой сарказм, прежде чем медленно повернуться обратно к Михаилу Сергеевичу и прокомментировать с улыбкой:

– Очаровательная девушка. Очень живая.

Ледяной, пронизывающий взгляд Михаила Сергеевича был намертво прикован к моей наигранно фальшивой улыбке, когда он сухо произнёс сквозь зубы:

– Несомненно очаровательная. Иногда даже слишком.

Илья Семёнович наконец перешёл непосредственно к цифрам и конкретике. Он обстоятельно обсудил точную стоимость своих ночных клубов, потом подробно поговорил о долях в будущих партнёрствах и процентах. А потом и вовсе начал непринуждённо жонглировать астрономическими числами с восемью, а то и девятью нулями.

Пока неспешно шли эти скучные деловые переговоры, в моей взбалмошной голове неожиданно созрел просто блестящий план. Дерзкий план, который обязательно заставит этого дьявольского генерального директора пожалеть о том дне, когда он решил навсегда привязать меня к этому проклятому месту.

Я аккуратно подняла трубку чёрного настольного телефона и медленно поднесла её к уху. На том конце провода, естественно, никого не было, но это совершенно не помешало мне громко позвать своего начальника:

– Михаил Сергеевич?

– Да, Екатерина Петровна? – немедленно спросил Михаил Сергеевич, мгновенно прервав важный разговор с мужчиной практически на полуслове.

– Простите, что отвлекаю, – сладко сфальшивила я, старательно держа трубку у уха. – Вам срочно звонит ваш лечащий врач и настойчиво спрашивает, исправно ли вы принимаете прописанные таблетки от синдрома раздражённого кишечника. Он очень беспокоится.

Мощная рука моего начальника, вся в проступивших синих венах, резко поднялась к лицу, и он жёстко, с нажимом провёл ею по щетинистой челюсти. Жест выдавал крайнее напряжение.

– Какого такого синдрома? – он произнёс это особенно опасным, низким тоном, словно недвусмысленно предупреждая меня.

– Вы что, совсем не помните, Михаил Сергеевич? – невинно спросила я, старательно изображая искреннее удивление. – Неужели забыли? Помните же, вы тогда в больнице умудрились намертво забить унитаз из-за всей этой ужасной диареи…

Илья Семёнович растерянно переводил недоумевающий взгляд с одного на другого, словно мы оба разом сошли с ума, и он попал в сумасшедший дом.

– Прошу прощения, уважаемый Илья Семёнович, – сфальшивила я нарочито озабоченным, участливым голосом, аккуратно кладя трубку обратно на место. – Я уже давным-давно уговариваю Михаила Сергеевича есть поменьше острой шаурмы, но он никак не хочет меня слушать.

Если бы взгляды действительно могли убивать наповал, я бы прямо сейчас медленно разлагалась на блестящем мраморном столе Михаила Сергеевича, превратившись в груду костей.

Оба серьёзных бизнесмена постепенно возобновили прерванный разговор о промышленности, долях и больших деньгах, но я ещё не закончила своё маленькое представление. Ни в коем случае.

«Задай ему как следует жару, Катя. Покажи, на что способна».

Я снова демонстративно подняла трубку телефона и выжидающе подождала ещё несколько томительных минут. Тихонько напевала что-то себе под нос, разглядывая потолок, как будто внимательно слушаю невидимого собеседника на том конце провода.

– Михаил Сергеевич? – снова позвала я максимально невинным голосом.

Он хрипло и недовольно хмыкнул в ответ, даже не поворачивая головы.

– Вам звонит некая Виолетта, настойчиво спрашивает, точно ли состоится та самая оргия у неё дома сегодня вечером? – я крепко прижала трубку к уху, изо всех сил стараясь сохранить максимально серьёзный деловой тон. – Она говорит, что уже купила шампанское.

Сталь в его тяжёлых глазах мгновенно почернела и налилась угрожающей тьмой. Он ещё быстрее и резче провёл напряжённой рукой по небритой челюсти, и из его горла вырвался низкий, предупреждающий хриплый звук, похожий на рык.

– Хорошо, я обязательно скажу ей, что вы очень заняты важными делами, – бодро ответила я, нагло подмигнув ему напоследок.

Через целых тридцать минут долгих, нудных и невероятно скучных переговоров упитанный Илья Семёнович неожиданно стал богаче ровно на два миллиарда рублей наличными, а Михаил Сергеевич превратился в гордого владельца ещё шести прибыльных ночных клубов в центре города.

– Очень приятно иметь с вами дело, Михаил Сергеевич, – довольно сказал круглый мужчина с широкой ухмылкой до ушей.

Михаил Сергеевич молча кивнул всего один раз, холодно провожая тяжёлым взглядом маленького пухлого человечка, который с трудом поднялся и неспешно покидал просторный кабинет, напевая что-то себе под нос.

Едва дверь за мужчиной закрылась с тихим щелчком, я сразу остро поняла, что мне конец. Настоящий конец.

Дверь кабинета захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла в окнах. Звук эхом прокатился по просторной комнате вместе с тяжёлыми, размеренными шагами высокого мускулистого мужчины, который целенаправленно двигался к моему столу.

Его холодный взгляд пробежал ледяной мурашкой по спине. Настолько пронзительный и властный, что я невольно вскочила на ноги и выпрямилась во весь рост, словно солдат перед генералом.

Мои движения были суетливыми, торопливыми и совершенно неуклюжими. Настолько неловкими, что я споткнулась о металлическую ножку своего кресла, потеряв равновесие.

Всё произошло в одно мгновение. Секунду назад я ещё стояла на ногах, а в следующую – уже летела вперёд, беспомощно взмахивая руками.

Падение прервалось неожиданно. Я приземлилась лицом прямо в его крепкую, широкую грудь.

Грудь, на которую я так нелепо свалилась, оказалась тёплой и твёрдой, как стена. Мой лоб ударился о мощную мышцу под безупречно белой сорочкой, а ноздри мгновенно заполнил терпкий запах дорогого мужского парфюма с нотками кедра и чего-то ещё более притягательного.

Его сильная рука уже обхватила мою талию железной хваткой, удерживая меня от окончательного падения на пол.

Тот факт, что на мне были удобные кроссовки, а не изящные каблуки, означал, что я была ниже его больше чем на целую голову. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой, хрупкой и совершенно беззащитной, пока он возвышался надо мной, словно гора.

Ноги категорически отказались слушаться и двигаться, так что я просто застыла на месте, уткнувшись носом в его широкую грудь. Я стояла не шевелясь, боясь пошевелиться, и слушала, как мерно бьётся его сердце под тонкой тканью рубашки.

Прошло несколько бесконечных секунд, прежде чем я наконец осмелилась поднять глаза. Голос предательски дрогнул, когда я пискнула:

– Здравствуйте, Михаил Сергеевич.

Его взгляд буквально пронзал меня насквозь. Металлическая сталь в его глазах была поразительной и завораживающей одновременно. Тяжёлые веки медленно опускались в такт ритмичному подъёму и опусканию его невероятной груди.

То, как его широкая грудная клетка двигалась размеренно вверх-вниз, означало, что его тело снова и снова слегка касалось моего.

Из его приоткрытого рта вырывались хриплые, тяжёлые вздохи. Я не могла оторваться, глядя, как он смотрит на меня с каким-то диким, первобытным выражением лица, словно стоит на самом краю пропасти и вот-вот сорвётся.

Я не могла понять, зол ли он на меня. Или это было что-то совершенно другое, что заставляло его так себя вести, так смотреть. Я не знала, было ли его напряжённое выражение лица исполнено гнева или чем-то совсем иным – чем-то более опасным и притягательным.

Собравшись с силами, мне удалось сделать осторожный шаг назад, пытаясь восстановить безопасную дистанцию. Но он мгновенно вернул всё как было, решительно шагнув ко мне и снова сократив расстояние между нами до минимума.

Михаил Сергеевич медленно провёл широкой ладонью по своему щетинистому подбородку. На секунду он задумчиво прикрыл рот рукой, но его ненасытные, пожирающие глаза ни на мгновение не отрывались от меня, изучая каждую чёрточку лица.

Его одетая в дорогие брюки нога вдруг коснулась моей голой. Тёплая ткань мягко коснулась колена, а затем это обжигающее тепло медленно двинулось выше по ноге.