Валентина Петрова – Эликсир счастья (страница 5)
Флора никогда ещё не завтракала в обществе короля:
– Эх, мне бы сто грамм для храбрости и так двенадцать раз!
После того, как служанка затянула разноцветные ленты, уходящие в пояс платья, рассматривая своё отражение в зеркале, думала:
«Ну, и как завтракать прикажете? Рукава так широки, что будут плавать в тарелке? Еле дышу. Уверена, смирительные рубашки произошли от платьев средневековых истеричных дам. А цвета рода Таунбер подходят к моим глазам».
Длинные белокурые распущенные волосы наполовину скрывало покрывало, прижатое золотым обручем. Рукава с прорезями. Голубая бархатная жилетка. К подолу широкой белой юбки пришиты золотые монеты.
– Ишь, наяниться хтой-то, – сказала служанка, открывая дверь.
Вошёл Алангиз в парадном бархатном камзоле, на поясе кинжал с серебряной насечкой, украшенный крупными сапфирами. На гордо поднятой голове голубой берет с белым пером.
Несколько мгновений с немым восторгом они смотрели друг на друга, затем одновременно сказали:
– Алангиз, какой ты красивый! – Сестра моя, ты прекрасна! Позвольте сопроводить Вас к столу!
– Благодарю, брат мой! – кладя на руку Алангиза свою, затянутую в длинную белую перчатку, подбодрила себя: «Посмотрим, кто лучше воспитан: здешние аристократы или я?»
У фамильных портретов Алангиз и Флора остановились. Девушка отметила удивление на лице виконта Ренельи. Он переводил взгляд с портрета погибшей жены на девушку. Продолжал смотреть и тогда, когда появился король. Алангиз поклонился. Флора сделала реверанс. Но хозяин замка стоял как вкопанный.
Глядя на забывшегося вассала, король спросил виконта о самочувствии.
– Спасибо, я уже завтракал, – хриплым голосом сказал виконт Ренельи.
Щеголеватый вельможа громко рассмеялся.
Виконт Ренельи хриплым от волнения голосом произнёс:
– Дитя моё, Вы сегодня удивительно похожи на матушку.
«На кого же мне быть похожей как не на мать? Ой, глупая! Виконт сравнивает меня с погибшей женой».
– Да! Очень похожа. Виконтесса, обопритесь на мою руку, – сказал король.
Девушка крепко сжала руку названного брата. Он ответил на пожатие, как бы говоря: «Не бойся, я с тобой!»
Король вёл Флору к богато сервированному столу, их сопровождало десять вельмож.
– А Вы умеет удивлять. Придворным Дамам далеко до Вас.
– Ваше Величество, Дамы такие, какими Кавалеры хотят их видеть.
– Вчера вечером я не хотел быть удивлённым.
– Ваше Величество тоже умеет удивлять!
«Почему виконт приказал накрыть стол к завтраку здесь? В малом зале теплее. Ох, как трудно дышать! И почему женщины усложняют жизнь, надевая смирительные рубашки, именуемые платьями?»
Она попыталась незаметно ослабить узел, стягивающий талию, но служанка поработала на совесть.
Размышления прервал аристократ из свиты короля, сказав:
– Виконтесса, Вы великолепны! Вы украшение сегодняшнего стола.
Флора удивилась, что ей никого не представили: «Считают, должна знать вельмож по родовым цветам. Обязательно проштудирую геральдику», – подумала она.
– Рада, что мне отведена роль украшения, а не угощения.
– Печально! Вы на редкость аппетитны, – плотоядно ухмыльнулся аристократ.
– Сожалею, пресветлый господин, но я видела меню. Меня в нём нет.
Рука короля, на которую опиралась Флора, дрогнула. Девушка отметила, что тот с трудом сдерживает смех: «Хорошо, когда у государя есть чувство юмора. Надеюсь, не чёрного».
Король сел за стол и указал Флоре место напротив.
Виконт Ренельи и Алангиз подошли к ней, но король покачал головой и сказал:
– Нет, нет! Присаживайтесь вон там. По левую руку.
«А товарищ Йолис оказывается поклонник стратегии «Разделяй и властвуй», – усмехнулась она. положив изящный маленький кинжал справа от тарелки: мясо гость должен резать собственным кинжалом. На белоснежной скатерти слева от блюда уже лежали двузубая вилка и большая ложка.
Флора огляделась. Незадачливый сердцеед сидел в конце стола: «Дон Жуан удручён вчерашним промахом. Даже головы не поднимает. Это говорит в его пользу».
За столом раздавалось такое чавканье, что у неё начисто пропал аппетит. Сосед по столу слева досаждал развязностью манер и назойливой услужливостью. Он предлагал то одно блюдо, то другое, каждый раз касаясь её руки. Это был молодой человек с красивым, но несколько одутловатым лицом, возможно, из-за пристрастия к вину. На его безбородом лице ярко выделялись красные губы.
Отклоняя очередное предложение наполнить бокал вином, Флора посмотрела на короля. По ехидной улыбке поняла, что это по его приказу придворный так себя ведёт.
Она прислушалась к беседе о загонной охоте и почувствовала как аристократ приподнял ногой подол её платья и коснулся лодыжки.
Флора повернулась к вельможе, тот развязно улыбался. «Похоже, мальчику нравится смущать девушек. Подожди. Ты сейчас получишь», – порадовавшись, что на ногах тяжеленные ботинки на толстой подошве. Девушка мягко улыбнулась и припечатала подкованным каблуком ногу аристократа.
На глазах мужчины выступили слёзы. Лишь присутствие короля заставило сдержать крик. Стиснув зубы, он шипел, как проколотый шарик.
– Хорошо ли себя чувствует пресветлый господин? Не требуется ли помощь? – участливо поинтересовалась она, дотрагиваясь до его руки.
– Благодарю… виконтесса. Я… здоров, – сдавленным голосом медленно произнёс мужчина и демонстративно отодвинулся.
Тайная возня под столом не укрылась от внимательных глаз короля. Он обратился к её соседу с ядовитой улыбкой:
– Досточтимый Уралак, забыл предупредить, виконтесса воспитывалась в Ордене Теней. Её манеры отличаются от тех, к которым мы привыкли.
«Так-то, противный вурдалак! Не будешь распускать свои ноги», – глядя на поджатые губы аристократа, думала она.
– Женщина-воин? Это и не женщина и не воин. Это недоразумение, – с нежностью глядя на жареных рыбок, фыркнул розовощёкий пожилой толстяк в камзоле винного цвета.
«Ещё один женоненавистник, считающий слабый пол источником всех бед. Ну ещё бы, с его-то внешностью на взаимность можно рассчитывать только у жареного френсля, а не у милой дамы», – а в ответ Флора произнесла:
– Вы знаете женщин? Наверное, Вам о них много рассказывали.
– Я сам знаю этих клуш! Какой из бабы воин?
Воцарилась молчание. Все с любопытством смотрели на Флору. Она поняла, что король вовлекает в дискуссию. Решив быть предельно вежливой, лаконичной и остроумной, переиначила афоризм Ежи Леца и сказала:
– Вы правы! Женщине сложно жить в обществе, где всё решают мужчины. В тайной войне приходится притворяться не только глупой, но и счастливой. Но говорят, даже мозги ктароса знают, как стать людям по вкусу. Что уж говорить о мозгах женщин.
– Какой мудрец это сказал?
– Что сказано хорошо – моё, кем бы ни было сказано.
– Вы, деточка, хотите сказать, что любая женщина знает рецепт счастья? – заинтересовался толстяк. – Но женщины никогда не знают чего хотят, именно поэтому они varium et mutabile semper femina.
«Ого, мы знаем латынь! Король экзаменует на право быть виконтессой. Принимаю вызов»
К удивлению короля она перевела слова толстяка:
– Женщина всегда изменчива и непостоянна! Но пресветлый господин ошибается! Женщина всегда знает, что ей необходимо для счастья и прилагает все силы для его достижения.
– Милая виконтесса, нижайше просим раскрыть дамский секрет, – попросил вельможа, одетый без излишней роскоши в камзол бело-коричневых цветов. На его печальное смуглое лицо и большие грустные глаза она давно обратила внимание, как и на уважительное к нему обращение короля.
– Никаких секретов нет. Женщина счастлива, если в голове, в сердце и в… постели один и тот же мужчина.
Виконт Ренельи закашлялся. Алангиз сердито сверкнул глазами. А придворные громко захохотали.
– Ренельи, у тебя очень здравомыслящая дочь. У виконтессы уже есть такой мужчина на примете?
– Пока нет, Ваше Величество.