Валентина Петрова – Эликсир счастья (страница 6)

Ещё один придворный вступил в беседу:

– Виконтесса, все женщины такие? Или только аристократки?

– Все, пресветлый господин.

Со всех сторон раздались голоса недовольных мужчин:

– А как же изысканные манеры, учтивая речь? – А верность роду? По ним отличают аристократку от простолюдинки.

«Ого! Как их разобрало!» – понимая, что говорить проще с одним собеседником, перешла на шёпот. Кавалеры замолчали, а Флора громко сказала:

– Верность, бывает и от лени. Научить изысканным манерам легко. Женщины рады демонстрировать хорошие манеры и верность, но так трудно найти достойного мужчину.

– Все женщины глупы, – перебил её толстяк.

– Женщина предпочитает казаться не умной, а красивой.

– Но большинство женщин уродливые уродины!

– Некрасивых женщин нет. Есть женщины редкой красоты.

Аристократы вновь засмеялись.

Медленно соображающий толстяк, продолжил:

– Зачем мужчине ухаживать за женщиной? Достаточно приказать ей!

«Представляю, сколько ты встретил в жизни глухих дам», – подумала она и ответила афоризмом Бернарда Шоу:

– Ухаживание – это погоня мужчины за женщиной до тех пор, пока он не станет её добычей.

– С вами, виконтесса, трудно спорить.

– Ваше Величество, трудно спорить с истиной, а со мной – легко, особенно такому умному мужчине, как Вы.

Глава 4. Мне ли бояться кричащих мужчин

Если бы мне дали час на решение проблемы, то я бы потратил пятьдесят пять минут на то, чтобы правильно сформулировать вопрос и пять минут, на её решение.

А. Эйнштейн

– Какое сочное жаркое, – хрюкнул толстяк, переключив внимание на еду, лицо его блестело от масла и жира, капающего с подбородка.

– Досточтимый Раскель, повар у виконта выше всяких похвал, – согласился его сосед справа. – Ого! Несут новое блюдо.

Слуги подали зажаренного френсля с ароматным гарниром.

– Что это? – спросил король.

– Никто не догадается.

– Виконтесса, ловлю на слове. Я отгадаю – Вы споёте. – Король ловко подхватил кинжалом небольшой кусочек и положил в рот. – Это… королевский гриб! Нет! Невозможно! Свежие грибы! Но их ещё нет!

– Вы правы, Ваше Величество! Это королевский гриб. Наш Шисар-повар – мастер своего дела! Он знает и не такие секреты.

– Я угадал. Пойте! Но не вздумайте потчевать гнусными балладами.

– Слушаю и повинуюсь, Ваше Величество!

Шулетта подала сеглер, и Флора спела песню, которую когда-то пела Жанна Бичевская: «…Нам выбор изначально предоставлен, /На миг блеснуть, открыв ударам грудь. /Или гореть, пусть всеми ты оставлен. /Другим нелегкий освещая путь. /Пусть в каждом до конца любовь, надежда дышат! /И, как бы ни был суд моих потомков строг, /Прислушавшись, они меня всегда услышат: /«Храни вас Бог! Храни вас Бог!»

– Благодарю. Это прекрасно!

– Какого бога чтит виконтесса? – спросил Уралак.

– Бог, которому я поклоняюсь, знает это наверняка.

– Ренельи отмечен божественной милостью. Он возвращён к жизни с погребальных носилок. К начальнику его стражи, в ответ на молитвы, приходит Посланник Великого Орста. Его сын храбрый воин. А дочь… умна, образована, прекрасно поёт, великолепно готовит. Нет слов, чтобы выразить восхищение. Ecce femina! Не думал, что Братство Теней воспитывает аристократок. Может, уступите мне… своего повара?

Флора заметила улыбку на лице Шисара, стоящего у входа.

– Желание короля – закон! Шисар, собирайся, – приказал виконт Ренельи.

– Ваше Величество, теперь знатные семейства будут осаждать Орден Теней, чтобы отдать на воспитание дочерей.

– Пресветлый господин, этого не будет.

– Почему? – усмехнулся король.

– Женщиной-воином восхищаются, но её не любят. Мужчинам нравятся женщины простые, как tabula rasa. Если девушку сочтут умной, ей трудно выйти замуж.

– Ерунда! Глупость баб известна всем, – буркнул толстяк.

– Кто же тогда рожает умных мужчин?

– Так ведь в этом участвуют двое. Ум от мужчины! Жена – это сосуд.

– Servabit odorem testa diu. Сосуд долго хранит запах, – Флора повертела в руках кубок, – если он грязен, всё в нём станет качеством ниже.

– Муж сражается, а жена дома с детьми. Зачем ей ум?

– Благополучие семьи заслуга мужа, если жена поддерживает эту иллюзию. Достаточно привести разговор: "Супруг мой, правда, что я Вам послана богом?" – "Разумеется, любимая, только за какие грехи не знаю". – "И я Вам, супруг мой, безмерно благодарна за те редкие минуты, когда Вы далеко."

За столом разразился такой хохот, что даже стёкла в окнах задребезжали.

– Виконтесса так остроумна, – вытирая слёзы, выступившие от смеха, сказал король.

– Знать правду и сказать её – не одно и то же. Мудрец говорил, что обречены на погибель деревья у берега реки, женщина в доме чужого мужчины и короли без советников.

Король резко оборвал смех и сухо спросил:

– Что ты этим хочешь сказать?

– Oratio pro domo sua, Ваше Величество. Речь в защиту своего дома! Мудрые советники не напомнили Вам о достойном и преданном вассале – виконте Ренельи Сальве из рода Таунбер.

– Я знаю, что он преданный вассал.

– Когда он воевал, его семью уничтожили. Погибли любимая жена, трое сыновей. И никто, никто не оказал поддержку. Вместо in statu gratiae род Таунбер оказался в положении in statu reprobationis? Можем ли мы это себе позволить? Государь, вассалы из рода Таунбер преданы Вам и отличаются такой честностью, что с ними можно хоть в потёмках играть в пальцы.

После минутного замешательства, как из рога изобилия, посыпались грозные сердитые восклицания придворных:

– Девчонка, как ты смеешь поучать короля!? – Ваше Величество, её надо наказать за непочтительность. – Виконтесса много болтает, её нужно научить правилам приличия.

Вдруг поднялся Алангиз и сказал:

– Ваше Величество! Я согласен со Старшей Дамой рода Таунбер, своей сестрой. А те, – он обвел взглядом придворных, – кто считает слова моей сестры оскорбительными, пусть готовятся к поединку!

– Ваше Величество, накажите меня, но не гневайтесь на моих детей. Я слишком много потерял. Они всё, что у меня осталось!

– Виконту Ренельи не за что просить прощения. Устами младенца с нами беседуют боги! Повторю, виконт счастливейший из смертных! Воспитал в детях дух бесстрашия и верность семье! Да, род Таунбер долгое время находился в упадке, но multa renascentur, quae jam cecidere – многое может возродиться из того, что уже умерло. Продолжайте, виконтесса.

Флора взглянула на короля, поняв, что тот не сердится, сказала:

– Ваше Величество, господа правы. Меня надо наказать, подвергнуть опале! Они имеют полное право, ведь они продемонстрировали благочестие, ум, хорошие манеры и добросердечие, когда избивали слуг и насиловали служанок, унижая их господина, который не мог их защитить! Они имеют полное право наказать и меня.

– Почему виконтесса считает, что род Таунбер в опале?

– Ваше Величество, Вы нанесли в Замок Шатор краткий визит.